Паллада

Марк Вей

Паллада

Глава 1

I. Первое заседание по делу Германа Вальца.

Возле здания суда собралось слишком много людей для обычного вторника. Резонанс этого дела прошел буквально по всему миру. Люди из разных стран и совершенно разных по тематике СМИ собрались сегодня, чтобы увидеть скандально известного Профессора.

Здесь же собрались его преданные фанаты и просто общественные активисты, кому не безразлична судьба великого ученого. Фургоны с логотипами самых различных новостных каналов парковались повсюду. Журналисты выставили на улице микрофоны и развернули целый полигон из видеокамер.

«Каковы же причины аварии в МВИИ?»– кричал один из репортеров в микрофон. «Эксперименты Военных вышли боком всему миру!»– кричал какой-то блогер в петличку. «Пронто комензара ель…»– комментировал на иностранном языке, очевидно, не местный журналист. И даже рупор, оцепивших территорию гвардейцев, не заглушал этого многоголосья своими требованиями разойтись.

Почему-то ни одному крупному издательству не пришло в голову разместить видеокамеры там, где в данный момент вел свою трансляцию Алексей. Молодой студент, фанатично изучающий работы Профессора, пробрался в офисное здание напротив суда, в окне пятого этажа развернул камеру с ноутбуком и запустил прямой эфир в социальной сети. Он неуверенно комментировал происходящее на улице и старался настроить объектив на главный вход.

– Сейчас мы наблюдаем, как возле Басманного суда собралось, приблизительно, двести человек. Росгвардия оцепила территорию. Люди буквально перекрыли всю Каланчевскую улицу…

Однажды он уже встречался с ученым в Нижнем Новгороде, на лекциях по физике, где тот публично проводил эксперименты. Мировая известность, авторитет научного сообщества и убедительные выступления подарили студентам веру в новое маргинальное течение физики. Герман обрел множество последователей за время работы, а учитывая нынешние обстоятельства, их количество стремительно росло.

Алексей выбрал место заранее, чтобы освещать события с лучшего ракурса, не попадая под яркое утреннее солнце. В чате периодически задавали вопросы, и как только, камеру получилось полностью настроить, он принялся читать и отвечать на каждое сообщение. Неожиданно для него казалось, что спустя две недели после катастрофы в Москве, кто-то оставался в неведении всего происходящего вокруг.

– Так, ребят, ещё раз рассказываю. Профессора Вальца задержали после взрыва в Военном Институте в Москве. Официально пытаются заявить, что он пытался устроить взрыв, диверсию, после неудачного эксперимента и убил своих коллег. А крупнейший выброс энергии, который всех нас оставил без связи две недели назад, был вызван именно этим. Я предполагаю, что это эксперимент стал причиной сильного энергетического всплеска и унес за собой жизни некоторых. Герман великий ученый и обвинять его в убийствах. Ну, мягко говоря, не подходит это ему.

В чате посыпались вопросы на иностранном языке. Онлайн достиг за несколько минут двух тысяч человек, не смотря на скромную аудиторию Алексея. Видимо трансляция попала в рекомендации пользователям сети и нашла свою аудиторию за рубежом. Он продолжил репортаж на русском языке, хотя владел языком и понимал суть вопросов.

– Нет, власти отрицают причастность России к «энергетическому цунами», накрывшему весь Земной шар, и ссылаются Солнечные вспышки. Мутная история. Как всегда, пытаются замять, но в этот раз безуспешно. Будем следить. У нас, тем временем, что-то начинается…

Навстречу собравшейся толпе вышел секретарь судебной канцелярии и сделал заявление сразу в десятки микрофонов вокруг.

– Подсудимого доставили в зал суда. Как только всё закончится, я выйду снова и сообщу вам вынесенное решение. Прошу всех соблюдать порядок и сохранять спокойствие.– мужчина в костюме выпалил всё на одном дыхании и забежал обратно в здание, избегая лишних вопросов.

Тем временем, колонна автомобилей Федеральной Службы Исполнения Наказаний, вместе с Профессором, подъезжала с обратной стороны, через закрытый двор и спустилась на подземную парковку. В судебный зал его доставили с завязанным глазами. Скрип бронированной двери автомобиля. Долгие коридоры и лестницы. Топот воинских сапог. Скрип тяжелой двери в зал суда. Неразборчивые возгласы. Скрип стальной решетки. Германа посадили на скамью и сняли повязку. Три крепких солдата, которые вели его в клетку, теперь стояли снаружи и следили за ним не отводя глаз.

Наконец-то Герман сам мог увидеть, что количество людей в зале превышало допустимое. Здесь собрались представители силовых структур, члены печально прославившегося Института, и даже некоторые лица приближенные к президенту. Герман знал многих из них и был знаком лично. С кем-то по работе, с кем-то встречался на конференциях и форумах, с некоторыми просто дружил долгие годы. Сейчас же, большинство из них готово было разорвать его на куски. Общее недовольство было очевидно: многие из них потеряли работу и жирное финансирование. А некоторые и вовсе лишились возможности набить карман деньгами «мимо кассы» за счет государственных вложений в проекты Института. Одним днем Герман уничтожил для Министерства самый дорогой проект в истории, подорвал репутацию и привлек не нужное внимание мирового сообщества.

Раздался громкий свисток. Потом еще несколько раз, сильнее. Наконец, услышав тишину, судья благодарно кивнула в сторону охранников и незамедлительно начала речь.

– Первое заседание по делу Германа Вальца объявляется открытым. Прошу всех сохранять спокойствие и терпение на протяжении всего заседания! Начнем,– судья, женщина преклонного возраста, говорила громко и четко. В текущей ситуации ей было не до формальностей и официального слога, – Исходя из докладов следствия и письменного признания, подсудимого хотят обвинить в диверсии на территории Московского Военного Исследовательского Института и сознательном убийстве двух человек. Имея ввиду большое внимание со стороны общественности, заседание пройдет в ускоренном формате.

В зале нарастало недовольство. Кто-то из присутствующих устроил словесную перепалку, и судья снова кивнула охраннику. Три коротких свистка пронеслись по залу и наступила тишина.

– По делу Вальца первым выступит начальник военного следственного комитета – Таврыхин Анатолий Петрович. Прошу к микрофону.

Герман смотрел куда-то сквозь толпу, словно, не испытывал интереса к происходящему и своей дальнейшей судьбе. Вместо этого в голове прокручивались события минувших нескольких недель.

Он не сопротивлялся, когда его вытащили из лаборатории на поверхность. Да и не смог бы. Излучение в момент эксперимента вызвало сильное помутнение в сознании, которое психиатр в СИЗО назвал потом диссоциативным ступором. Герман осознавал происходящее, но почти не мог говорить и реагировать. Моторика была частично нарушена и все это время, до суда, его передвигали под руки или на кресле-коляске. Внешне казалось, что ясность ума к нему возвращается на несколько минут, а потом снова пропадает на часы или сутки. В таком состоянии он регулярно допрашивался самыми изощренными способами. Первые попытки и удары дубинками, лишь, изводили Профессора и тот безрезультатно терял сознание каждый раз. Первые Врачи. Первая Капельница. Потом были инъекции с наркотиком. Без того мутное состояние становилось совершенно невыносимым. Он блевал, ходил под себя, снова блевал и терял сознание. Но не давал желаемых ответов на вопросы. Снова врачи. Опять капельница. Когда через него пропустили электрический ток, только тогда, он смог ненадолго вернуться из глубины своих переживаний, и написать от руки признание, и выпалить несколько комментариев по делу. При этом Герман искренне считал себя виноватым в убийстве, но не успел объяснить подробности, прежде чем снова ушел в себя.

– Вы согласны с показаниями, которые давали следователю? – судья обращалась к нему лично.

«Разве могу не согласиться?» -думал Герман, но будучи сильно истощенным не нашел сил на ответ, поэтому молча кивнул.

– Вы обвиняетесь по статье двести восемьдесят один УК РФ часть вторая, сто пятая УК РФ часть вторая и по статье двести семьдесят пять УК РФ. В признательном письме вы утверждали, что действовали в целях общественной безопасности. Могли бы вы как-то прокомментировать данное заявление?

Герман рассеяно кивнул и потерял внимание к делу. Теперь он смотрел на злобные лица вокруг совершенно пустыми глазами и не слышал, что говорит судья. Профессор слушал каждого, смотрящего в его сторону: «Ему язык отрезали?», «Его убьют, я об этом позабочусь», «Разговорю гада. Надо повторить эксперимент», «Я помогу, ты только держись там!», «Как же жарко», «Скорее бы перерыв, в туалет хочу», «Ублюдок!», «Террористов надо казнить!», «Ничего, я вытащу тебя! Мы вытащим! Ты только продержись ещё немного, слышишь?».

Вальца, словно, одернули. Будто миллионы электрических импульсов пронеслись в голове. По спине побежали мурашки. Он понимал, что в текущей ситуации никто не стал бы его поддерживать вслух, но эта четкая речь прозвучала глубоко в голове. Так отчетливо, будто сказали в оба уха сразу.

Судья продолжал, что-то говорить, когда Профессор встал со скамьи и повернулся в сторону выхода из зала. Сквозь толпу он увидел её. Не буквально, а скорее силуэт сквозь десятки людей. Он чувствовал само присутствие девушки. «Я слышу!» – прокричал Вальц на весь зал, и он почувствовал, как девушка позади толпы тихо кивнула.

– Подсудимый! Вы нас слышите?

– Да, я… Я слышу. – неожиданно для всех и самого себя Вальц очнулся. От первых слов, сказанных за долгое время, сделалось немного легче. Сотрудники, которые привели заключенного впервые вылупили глаза и переглянулись в удивлении.

– Хорошо, тогда что вы скажете про ваше заявление об общественной безопасности?

Но Герман уже сел на скамью и опустил голову. Физическое истощение на фоне психологического давления со стороны силовиков напомнили о себе с новой силой. Судья выждала с полминуты и продолжила процесс.

– Суд приглашает руководителя Московского Военного Исследовательского Института Потапову Ольгу Андреевну. Прошу к микрофону!

Ольга Андреевна, как и другие работники Института, знали Германа, как добропорядочного и воспитанного человека. Как невероятного ученого в области квантовой механики и настоящего фаната своего дела. За девять лет работы вместе, они стали друг другу почти родные люди. И свою речь Ольга Андреевна начала со слов о замечательном характере ученого коллеги.

Герман, тем временем, снова погрузился в воспоминания. Как ещё при Советском Союзе бывал в Европе на собраниях физиков-теоретиков. Как не спал неделями и решал уравнения, вдохновляясь идеями коллег из-за рубежа. Как он впервые осознал, что квантовые частицы, образующие хаотичное движение, на самом деле имеют строгий порядок. Как его идеи отвергли и не поняли. И, как спустя несколько лет частично доказал свои теории экспериментально. Как получил премию Нобеля в тридцать шесть лет. И как впервые запечатлел в лаборатории «квантовый шум» – так он называл беспорядочный поток частиц, проносящийся через его установку, напоминающую квадратный телевизор. Герман считал это открытие отпечатком истории и верил, что можно прочитать содержимое из этих частиц сквозь время и пространство, если удастся изобрести соответствующий дешифратор. Сразу после этого последовало заключение контракта с Министерством Обороны. Пока одни мечтали о научном прорыве, другие уже придумывали, как использовать это в военных целях. Герман и подумать тогда не мог, чем обернется несколько килограмм подписанных бумаг – шестнадцать лет службы, высокая зарплата, служебная квартира в центре, огромное финансирование и сотни экспериментов. А в итоге его ждет пожизненное заключение за то, чего, при иных обстоятельствах, он никогда бы не сделал.

На улице внезапно прозвучал хлопок, похожий на взрыв покрышки. Кто-то из активистов кинул здание мощную петарду и спровоцировал собственное задержание гвардейцами. А в это время прокурору на плечо упала жесткая рука военного генерала. Он что-то прошептал ему на ухо и удалился обратно в толпу. Прокурор, пользуясь временной паузой между показаниями, поднял руку и взял микрофон.

– Уважаемый суд, военная прокуратура запрашивает время на рассмотрение новых показаний и просит отложить вынесение приговора. – военный прокурор не собирался никак аргументировать потребность в переносе дела.

В зале снова поднялся шум. Одни требовали ответов и наказания, а другие детального рассмотрения дела. Несколько громких свистков не смогли остановить громкие дискуссии. В зал прибежала дополнительная охрана и принялась выводить особо эмоциональных свидетелей. Одна женщина, стоявший ближе всех к заключенному, даже плюнула Профессору в лицо. Судья длительное время молча наблюдала за происходящим, а затем встала со стула и продолжила процесс.

– Суд готов отложить рассмотрение дела и отправить подсудимого в СИЗО. А также, учитывая новые показания свидетелей и близких коллег подсудимого… – Судья пыталась перекричать толпу, но не вышло. Тогда она взял рупор у охранника и хрипло закричала, – Новое заседание будет назначено не менее, чем через два месяца. Вам всем сообщат в письменном…

Двое мужчин с видеокамерой ворвались в зал и попытались прорваться к клетке профессора. Но молниеносная реакция охраны сломала их наивные планы. Первый получил сильный удар под дых и был сложен лицом в пол. Второго остановил удар прикладом автомата в лоб и камеру тут же конфисковали. На активистов надели наручники и сразу же передали в руки гвардейцев.

Не обращая никакого внимания на беспорядки, в стороне стояли люди в форме и о чем-то скрытно беседовали. Вальц, вернувшийся в реальный мир из своих раздумий, узнал в одном из людей своего конвоира. Второго он вспомнил, как Генерала Шведова. Они не были знакомы, но сейчас Вальц чувствовал, кто именно стоит среди военных. Шведов взял из рук лейтенанта Алексеева кожаную сумку, вынул оттуда конверт и передал его капитану конвоя, хлопнул его по плечу и удалился с младшим товарищем из зала, который уже превратился в рыночный базар.

«Где ты?» – обращался Вальц мысленно к девушке. Тихая мольба о помощи, крик отчаяния. Он не надеялся на ответ, но вдруг в голове прозвучало: «Я рядом!»

Судья уже не пыталась перекричать присутствующих. Крича в рупор, она скорее обращалась напрямую к конвоиру и военной прокуратуре.

– … Вальца отправить отбывать временное наказание в Следственный Изолятор номер 2 Федеральной Службы Исполнения Наказаний России. Суд удаляется. Заседание закрыто! – Она хлопнула ладонью по столу, символично завершив процесс и поспешила уйти.

Вальц почувствовал, как к клетке подходит та самая девушка. Она едва ли стояла на ногах, но шла сквозь людей, обращаясь прямо в голову Профессора. «Я такая же, как ты» – последнее, что Вальц смог услышать от неё, прежде чем девушка обессилено упала на четвереньки.

У Германа зазвенело в ушах. Сильное головокружение, доводящее почти до рвоты, заставило его также пасть на пол. Глазами он бегал по залу, пока не нашёл свою странную собеседницу. Как всегда, она была в облегающем черном платье, но сейчас едва ли напоминала профессору ту грациозную Ласточку. Так обычно он называл на работе эту девушку – совсем юную сотрудницу ВМИИ, недавно ставшей личный секретаршей Ольги Алексеевны.

В клетку заключенного зашел конвоир и два охранника. Они взяли Профессора под руки и потащили прочь из зала суда. Последнее, что Герману удалось увидеть, как девушку выносит из зала на руках неизвестный гвардеец.

Трансляция Алексея продолжалась и набрала уже больше сорока тысяч зрителей. На данный момент у здания оперативно работала Росгвардия. Задерживать стали каждого, кто ослушался приказа разойтись. Конвой подъехал к главному входу, как того требовала ситуация, чтобы осветить события с главным виновником в кадре и удовлетворить общественный интерес.

– Вот и все, ребята. Мы видим, что колонна подъехала к главному входу. Вполне возможно, что сейчас мы увидим самого Германа. К слову, секретарь канцелярии так и не вернулся с заявлением.

Алексей увеличил зум прямо на двери здания. Гвардия освободила дорогу для автомобилей и оцепила коридор до дверей суда. Несколько активистов снова попытались пробиться внутрь, на что получили сильнейшие удары дубинками. Один из сотрудников даже применил газовый пистолет, чтобы отогнать наступающих журналистов.

– Кажется, кто-то выходит. Смотрим!– Алексей замолчал вместе с чатом и терпеливо ждал.

Из дверей здания вышли военные, оценили ситуацию и подали знак рукой, что можно безопасно выходить. Конвоиры наконец-то вывели Профессора на крыльцо. Десятки камер замерли в одной точке. Толпа утихла и все прочувствовали внезапную жуткую тишину. Яркий солнечный свет ослепил глаза Вальца и заставил машинально прикрытья скованными руками. Затем самостоятельно сделать шаг. Второй. Он почувствовал миллиарды частиц, проносящихся вокруг и сквозь него. Миллионы импульсов в голове. Сотни камер, обращенных на него. И тысячи тысяч глаз, следящих за ним через эфиры. Все, от военных до гражданских, стояли неподвижно в ожидании каких-то действий или приказов. Время на улице буквально замерло.

– Профессор! Вот мы и увидели его впервые после ареста. Пока что неизвестно, что вынесли в суде, но предполагаю…

Алексей замолчал и почувствовал леденящий душу холод. Вальц стоял неподвижно на крыльце и смотрел прямо в объектив его камеры на пятом этаже. Глубокие синие глаза изможденного Профессора жутко смотрели в самый центр камеры. В душу Алексею. И чат молчал вместе с ним.

Вальца взяли под руки и всё-таки усадили в машину. Алексей не мог оправиться от шока. Его заметили. Совпадением это невозможно было объяснить. Машины тронулись и поехали вдаль по Каланчевской улице. А прямая трансляция завершилась сама собой, из-за пропавшей внезапно связи.

Глава 2

II. В кабинете Министерства Обороны.

– Борь, ты че думаешь сам-то? Он специально всё так? Или делает вид, что специально? Играет с нами, урод. Ладно информация на дисках сгорела, но документы. Куда они-то могли пропасть? Я почти уверен, он либо сжег их, либо съел. Он же ненормальный!

Генерал не ответил на вопрос уже окосевшего товарища, молча налил каждому по стакану и отпил не чокаясь. В кабинете Бориса Шведова сидел он и его товарищ по службе – Лейтенант Иван Алексеев. После закрытого заседания по делу Профессора они решили привести нервы в порядок и приговорить бутылочку коньяка. К тому же, кабинет в Министерстве, это отличное время и место, чтобы поговорить о настоящих делах без лишних церемоний.

– Мне кажется, – продолжал лейтенант, – что он просто сошел с ума. Или установка ему все мозги выжгла так или сам свихнулся.

– А мне думается, что купили его! – сказал Генерал с характерно званию жестким голосом. – Купили или завербовали. Мозги промыли. Не ясно пока ничего.

– Ясно только, что последние девять лет работы улетели в трубу, – боязливо сказал Алексеев, – И мои люди пропадать стали…

– Это мы еще посмотрим! Труба не труба!

Шведов встал со стула и зачем-то подошел к сейфу, специально не комментируя вторую часть предложения друга.

– Ты один из немногих, кто владеет информацией по разработке установки «Паллада» и, как-никто другой, должен сейчас беспокоиться. Искать и верить в лучшее. Мы это сделаем, Ваня! Пока есть шансы починить установку, собрать заново или отыскать копию, которую Герман наверняка сделал, прежде чем устроить диверсию, мы будем делать всё! Разговорим гада, в какой бы он там контузии не был! Неужели у тебя средства закончились? Миллиарды долларов! Миллиарды! Десятки высших умов страны! – Генерала явно понесло от эмоций и ударившего в голову коньяка.

– Да плевать на эти деньги, Боря! Бесследно пропадают мои лучшие разведчики. Внутри нашей страны. Внутри Москвы! Внутри столицы, Боря! Когда такое было возможно? – Лейтенант опустил голову и закрылся руками, словно скрывая себя от проблем. Потеря каждого бойца давалась ему не легко. Особенно, если это были агенты из личного резерва нелегальных разведчиков.

– Никто бесследно не исчезает. Если мертвы – найдем. Если не мертвы – найдем чуть позже, – в данный момент Шведова мало волновал кадровый вопрос его друга, – А вообще будь реалистом. Перебежчики они, вот и все!

Лейтенанта явно оскорбило такое заявление.

– Ну да, как же! Самойлов – восьмой год службы! Перебежчик? Гайдаров – две военные операции с особым отличием! Перебежчик? А как же Антипова?

– Ну тут ты прав, не поверю, – перебил его Шведов, – Разведка для неё семейное дело. Отца её помнишь? Мировой мужик был! И это, кстати, одна из сотен причин, почему мы обязаны вложиться в это дело полностью! – Генерал вспомнил о сейфе и достал толстую папку с отметкой особой важности.

– За первую неделю мы не нашли ничего в этих лабораториях, – продолжал лейтенант, – А на второй неделе потеряли троих спецов! Я не уверен, что они живы. Всё допускаю, но дезертирство ни за что.

Алексеев налил до краев и залпом выпил стакан коньяка. Шведов вынул их папки личные дела сотрудников Института и доклады о лаборатории Германа Вальца. На столе лежали фотографии из Института, сделанные в разное время и при разных обстоятельствах. Фотоотчет после трагедии генерал также разложил на столе.

– Знаешь, Вань, мне также не спокойно, как и тебе. Поверь, переживаю не меньше твоего за пропавших ребят. Но нам необходимо сконцентрировать все силы, в том числе свои собственные, на поиск хоть какой-то информации об установке. Если бы ты только понимал всю важность и опасность её возможностей. Попади такая штука в плохие руки, мы с тобой по струнке… – Шведов одернул сам себя и вспомнил, что об экспериментах Алексееву знать положено далеко не все, – Вообще, возможно, с помощью этой штуки мы и бойцов твоих найдем.

Шведов отложил из общей кучи две фотографии на которых запечатлен коллектив лаборатории. Внимательно рассмотрел, закурил и протянул их лейтенанту.

– Герман слишком умный мужик, Вань. А такие обычно на очевидных мелочах прокалываются.

Генерал перебрал личные дела научных сотрудников и сравнил их с фотографиями.

– Надо давить на каждого. Кто-нибудь что-нибудь точно знает. Мы же всех допросили?

Для генерала это был больше риторический вопрос, но Алексеев присмотрелся к людям на фотографиях и принялся заранее оправдываться.

– Всех, без исключения. Кто имел доступ в саму лабораторию – прошли через меня лично. Кто работал в других секторах – через ребят твоих. Всем дали подписку о неразглашении и невыезде. Руководству в том числе.

В комнате повисла пауза. Каждый погрузился в свои размышления и периодически осушал стакан.

– Мы, конечно, еще надавим на некоторых… – лейтенант хотел начать рассказ о новом, самом эффективном методе допроса, но генерал перебил его и ткнул пальцем в одну из фотографий

– Эта девушка! Какая у неё фамилия?

Снимок был взят из личного телефона погибшего лаборанта. Обыкновенное селфи плохого качества. На фото он в рабочем кресле на фоне подземного комплекса. Вдалеке, на заднем плане, случайно прошла она. Размытая фигура девушки в черном платье.

Следующие полчаса прошли в попытках отыскать хоть какое-то официальное подтверждение, что девушка с фото имела допуск к лаборатории, но тщетно. Девушку не удалось опознать на других фотографиях. Они закурили снова, облако дыма в комнате уже резало глаза, а коньяк добавлял еще больше пелены перед собой. Генерал долил себе остатки и небрежно скинул бутылку под стол.

– К следствию будет подключена группа поисково-спасательного отряда и еще некоторые внештатные лица. Ты, наверное, даже не слышал про этих ребят… – лейтенант собирался воодушевленно рассказать о возможностях секретного отряда, но не успел.

– Ага, – Шведов махом выпил коньяк и швырнул стакан в стену за спиной лейтенанта – А где они были до этого!?

Лейтенант в ту же секунду протрезвел и вскочил из-за стола.

– Ты, Ванька, видимо не до конца понимаешь, насколько это был важный проект. Сколько денег, времени и ресурсов было вложено! Девять, сука, лет на всё положено! А ты еще козыряешь чем-то? Да у тебя уже все карты должны быть выложены, гнида!

Алексеев стал медленно отходить к двери и поднял руки, чтобы показать, что готов объясниться. Но не успел. Генерал уже встал из-за стола и стремительно надвигался в его сторону.

– Это ты настоящий изменник, сука! Дезертир гребаный! Гребаные секретики у него! Тут мировой конфликт, сука! У нас с тобой проблема, сука! Да из-за таких, как ты все и начинается! А если бы не вы, ничего бы этого и не было, суки!