Город Утренней Зари. Плач Пророка

Мэри не хотела разговаривать с родителями, но понимала, что так им будет легче.

– Красивые костюмы, – сказала она, проведя рукой по гладкой поверхности желто-красного комбинезона, на который надевался защитный костюм.

– Красивые? – Генри засмеялся. – Посмотрю на тебя после двадцати минут на улице, когда ты вся вспотеешь и будешь выглядеть, как мокрая мышь.

– Фу! – недовольно скривилась девочка.

Мэри вспомнила, как раньше реагировала на подобные отцовские сравнения, и произнесла привычную Генри фразу. С каждой минутой, приближавшей их к высадке в провинции Северный Кейп, прежде родные семейные радости и чувства становились для нее все более далекими. Как будто неведомая сила отрывала ее от обыденных земных привычек. Она была убеждена, что таков путь Пророка Всевышнего.

Мэри поняла, что они пересекли границу провинции, когда внизу показались блокпосты и многокилометровые очереди перед ними. Дроны и вертолеты пытались контролировать периметр. Стреляли ли они в нарушителей, оставалось для нее загадкой. Ее отец читал постоянно обновляемые сводки ситуации с распространением вируса. Прогнозы были неутешительные. Зараженные прибывали с такой скоростью, что даже без отчетов аналитиков было ясно: меньше чем через сутки все население Северного Кейпа будет инфицировано. Как сообщил исследовательский отдел, вирус передается через пресную воду и вызывает распад человеческих тканей, начиная с кожных покровов. В зависимости от иммунитета, летальный исход наступает в течении пяти–двенадцати дней. Когда эта цифра была озвучена, члены совета при премьер-министре Южно-Африканской Унитарии были в ужасе: этого времени хватит, чтобы зараженные добрались до всех провинций.

Было неясно, сколько зараженных уже в Йоханнесбурге, и не передается ли вирус воздушно-капельным путем. Всех вновь прибывших на данный момент выявляют и отправляют в карантин. Генри Стоун читал и слушал эти сообщения с омерзением. Если заразили западную провинцию, что может помешать заразить сразу и столицу? Наверное, когда правительство унитарии выдвинет мировому сообществу свои претензии, будут говорить, что вирус явился с соседних заброшенных территорий, которые пустуют после войны. А может, все же укажут место создания этой чумы, чтобы обрушить на творцов вируса свой праведный гнев.

– Сэр, приготовьтесь к посадке на площадку муниципалитета Кимберли, – сообщил пилот.

Что ж, настало время показать, что для него люди – это не просто цифры в отчетах. Но выдержит ли его сердце такое огромное количество человеческого страдания и боли? Он посмотрел на Эмму, которая тоже была напугана.

– Мэри, после высадки держись рядом, хорошо? – Генри с опасением посмотрел на дочь.

– Пап, я уже не ребенок.

«Совсем не ребенок», – пронеслось у него в голове.

Он посмотрел на дочь, и ему показалось, что за время полета она еще повзрослела. Она уже и на подростка не похожа – красивая юная девушка. Как такое возможно? Может быть, ему все это только кажется? Голос его дочери прозвучал безучастно. Сердцем Мэри уже была на улицах Кимберли. Ей казалось, что она уже сейчас готова выпрыгнуть из вертолета, чтобы поскорее помочь людям, которые нуждаются в поддержке Отца. Семья Стоун молча начала одеваться в защитные костюмы.

Мэр Панта Номейн, встречавший высокопоставленного представителя совета унитарии, был чрезвычайно удивлен, увидев рядом с ним жену и дочь. Удивление сменилось радостью: он бы тут же обнял их за такое участие, но протокол экстренной ситуации запрещал физический контакт, несмотря на защитные костюмы на всех участниках встречи.

– Как вы здесь держитесь? – спросил Генри Стоун.

– Милостью Божией! – ответил Номейн. Его голос казался клоунским из-за испорченного передатчика в защитном шлеме. – Я так рад... так рад, что вы не бросаете нас. Люди на грани. Даже мне не говорят, что происходит на границах провинции. Отдан приказ на ликвидацию нарушителей?

Генри промолчал.

– Ясно… ясно… ради общего блага… я понимаю… – мэр говорил сбивчиво, пытаясь собрать последние крупицы самообладания. – Я рад вашему визиту, но зачем вы здесь?

– Ради людей! – ответила Мэри.

Мэр еще больше удивился. Они вошли в здание муниципалитета. По пути Номейн объяснял ситуацию в городе: где держат больных, от недавно зараженных до умирающих, какие меры принимаются по предотвращению распространения эпидемии.

– Пап, нам нужно сразу к умирающим, – сказала Мэри, схватив отца за руку.

– Позже, ангел мой, – раздраженно ответил он.

– У них уже нет времени, а остальные должны знать, что их не оставят даже на пороге смерти, – спокойно произнесла Пророк, не замечая сопротивления отца.

Манера общения дочери менялась на глазах, и Эмма, стоя за спиной мужа, не могла понять, чего она боится больше – эпидемии в городе или перемен в дочери. Переходный возраст – вещь естественная, вырывающая взрослеющего человека из любящих родительских объятий для того, чтобы сделать его самостоятельным. Но в случае с Мэри эти изменения происходили неестественно быстро.