Книга Человека

Отель "Грот"

Марк вышел из душа, растирая плечи жестким полотенцем. Пар еще висел в воздухе, смешиваясь с запахом старого дерева. Ирина сидела на ковре у камина, прислонившись спиной к дубовой ножке кровати. Прямо перед ней, в кольце её рук, устроился кот – крупный бенгалец, чья шкура, усыпанная угольными пятнами по снежно-белому фону, казалась в свете огня драгоценным мехом.– Я назвала его Винч, – не оборачиваясь, сказала она. Голос её был мягким, обволакивающим. – Он пришел с чердака, когда ты был в душе. Просто прыгнул в окно и остался. Смотри, какой красавчик! – Марк замер, глядя на неё. На ней не было ничего, кроме той самой белой майки. Мокрая ткань, на влажном после душа теле.,стала почти прозрачной, она бессовестно и нежно облепила её фигуру, выдавая каждый изъян и каждое совершенство. Тонкие лямки подчеркивали хрупкость ключиц, а под просвечивающим трикотажем угадывался нежный изгиб груди с темными ореолами сосков, застывшими от прохлады комнаты.Вода еще стекала с её каштановых волос, оставляя темные пятна на ткани в районе лопаток и поясницы. Короткая майка едва доходила до середины бедер, открывая вид на её ноги – тонкие, но с мягкими, женственными округлостями. Ирина откинулась назад, и ткань натянулась на животе, обрисовывая аккуратную ямку пупка и плавную линию бедер. В этой её наготе, прикрытой лишь влажной нитью хлопка, было столько вызова и естественности, что Марк почувствовал, как в нем просыпается первобытное существо, защитник и хищник одновременно… – Ты такая… – Марк запнулся, подбирая слово, но понял, что слова здесь – лишний шум.Ирина обернулась. Её карие глаза в полумраке светились теплым янтарем. Она откинула мокрые волосы назад, открывая шею, по которой еще скатывалась одинокая капля.– Какая, Марк? Живая? Мокрая? Или просто настоящая?Она подняла стакан с вином и сделала глоток, не сводя с него глаз. Пухлые губы стали ярко-алыми, влажными.– Я чувствую, как у меня кожа дышит, – сказала она, глядя в огонь. – Словно я всю жизнь была под слоем пыли, а теперь её смыло. Ещё, мне кажется, я слышу, как у Винча сердце бьется. У него ритм совсем другой… не такой, как у нас.Она провела ладонью по бедрам, разглаживая влажную майку, и этот жест был до боли простым и эротичным в своей будничности.– Расскажи мне, – она вдруг серьезно посмотрела на него. – О чем ты думал в ту секунду, когда увидел меня на дороге? Не о «солярке» и не о «бессмертии». О чем подумал ты – мужчина, когда увидел меня в тумане? Почему ты открыл мне дверь? Винч издал короткое мурчание, перевернулся на спину, подставив пятнистое пузо огню.Он зделал это так забавно, что Ирина засмеялась – коротко и чисто, и этот звук заполнил все углы комнаты, вытесняя из памяти холодный блеск Сектора Ноль.

Золото и пепел.

Утро в Муроме пахло дымом плодовых деревьев и мокрой опавшей листвой. Октябрьское солнце, низкое и тягучее, как липовый мед, пробивалось сквозь редеющие кроны кленов, превращая обычные лужи в расплавленное золото,свет падал неровно, с длинными тенями, в которых хотелось раствориться.Они шли по Окскому съезду. Марк чувствовал непривычную легкость в походке – без груза старых обязанностей и чужих ожиданий. Ира шагала рядом, маленькая, в накинутом на плечи шарфе, шатенка с карими глазами, в которых сейчас отражалось всё это бесконечное небо.– Посмотри, – она остановилась у кованой ограды. – Она просто ржавеет, и это… красиво. Как будто время здесь не воюет с вещами, а договаривается.Они свернули в узкий переулок и наткнулись на крошечное кафе под вывеской «У Троицы». Внутри пахло не химическим концентратом, а настоящим, пережаренным кофе и свежей сдобой. За стойкой стояла женщина с добрыми, чуть усталыми глазами. Она не попросила их ID, не сверила социальный рейтинг. Она просто улыбнулась, вытирая руки о фартук. – Вам с корицей ? – спросила она так, будто за порогом не рушился мир, а просто наступил обычный выходной.Они сели у окна. Марк смотрел на Ирину. В этом теплом свете её лицо казалось светящимся. Маленький нос чуть сморщился от запаха выпечки, пухлые губы коснулись края тяжелой керамической чашки.– Мы ведь заберем его? – вдруг спросила она, не поднимая глаз. – Кота. Я не могу оставить его одного в той комнате. Он… он слишком наш.Марк молча кивнул. Он уже оставил хозяину гостиницы две лишние «бумажки» – не за аренду, а в знак благодарности за тишину.На выходе из кафе их окликнул старик в поношенном пальто, сидевший под огромной липой. В руках он держал старый кожаный тубус.– Сынок, – позвал он Марка. – я слышал, ты к горам собрался.Марк замер, но рука Иры мягко легла на его предплечье, гася инстинктивное напряжение.– Мой сын когда-то мерил ту землю ногами, – старик протянул тубус. – Настоящий геодезист был. Там внутри – атлас перевалов. Старый, бумажный. С пометками, где вода чистая, а где люди не злые. Возьми. Он тебе он дорогу укажет, вернее, чем твои оцифрованные карты. Марк взял тубус. Кожа была сухой и теплой от солнца.– Спасибо, отец.Когда они вернулись во двор гостиницы, дизельный «Зверь» уже стоял заправленный. Хозяин молча поставил последние две канистры в багажник, рядом с сумкой, полной хлеба, сыра и меда.Кот сидел на крыльце, внимательно наблюдая, как Марк закрывает багажник.– Винч! – позвала Ира, присев на корточки. – Иди сюда. Поедешь с нами?Бенгалец замер, изучая их своими дикими глазами, затем неспешно спустился по ступеням. Он подошел к открытой пассажирской двери, заглянул внутрь и, изящно прыгнув, устроился на заднем сиденье, прямо на стопке пустой желтой бумаги.Марк сел за руль. Запах солярки, смешанный с ароматом свежего хлеба и жасмина наполнил салон.– Ну что? – Марк посмотрел на неё, прежде чем нажать на кнопку старта. – Карта есть, еда есть. Кот на борту.Ирина улыбнулась, поправляя волосы, и в её глазах появились озорные искорки. – Поехали, Марк. Давай посмотрим, что там, за Муромом.Дизель зарычал, выплюнув облачко сизого дыма. Машина тронулась, унося троих беглецов прочь от Сектора Ноль вглубь золотой осени.