Черная бездна. Том 2. Среди змеев

– Я не собираюсь оправдываться, мастер. И да, мне прекрасно известно о бедах, с которыми столкнулись острова.

– О, ну чудесно. Ты, значит, в курсе. Теперь-то война пойдет как надо.

Миновав еще двоих стражей, выходим на тихий, практически пустой этаж с видом на земли Академии, на пронизанные рекой зеленые холмы и парящие рядом стаи пестрых птиц.

Сюда подниматься дозволено исключительно мастерам и наставникам. Находиться здесь – огромная привилегия.

Впереди стоит женщина, которая кажется мне смутно знакомой. В руках у нее блокнот.

– А, моя помощница, – говорит мастер Коко. – Конрад, это Тереза из Авелей.

Черные волосы Терезы собраны в тугой пучок. Сама она, облаченная в форму охотника, вытягивается в струнку и коротко кивает мне.

– Полагаю, ты помнишь, что Тереза – тетя бывшего члена твоей команды, Себастьяна.

Мне с трудом удается подавить отвращение.

– Да, – говорит, глядя на меня, Тереза. – Мне жаль, что племянник пытался вас убить, – заявляет она прямо и без тени раскаяния. – Состязание… сильно сказывается на душевном здоровье.

– Тереза, – произносит мастер Коко, принимая у нее какие-то бумаги и расписываясь в них, – когда прибывают новые рекруты?

– Новые? – переспрашиваю я.

– А ты не слышал? – отвечает мастер Коко, не поднимая взгляда. – В этом году мы проведем четыре набора, а то и все пять. Нужно много людей, чтобы возместить потери. Не заметил, как молоды некоторые из рекрутов?

Я молчу.

– Очередная партия прибывает завтра утром, – докладывает Тереза.

– Хорошо, – говорит мастер Коко, возвращая ей документы. – Продолжай, Тереза.

Она ведет меня к двери в конце коридора. К той, что украшена прекрасной резьбой: сценой битвы летающего корабля с разъяренным горгантавном.

– Твоя комната, – говорит Коко.

– Дайте угадаю… Король велел держать меня здесь взаперти.

– Взаперти? Нет. Однако ты не смеешь покинуть Венатор до его прилета.

– А как же моя команда?

– Они тоже под домашним арестом, и у всех свои комнаты, – отвечает Коко. – Я по-прежнему придерживаюсь мнения, которое высказала после Состязания. Скорее всего, твой поход окончился столь плачевно именно потому, что ты набрал в команду друзей, а не матерых охотников.

– Они и есть матерые, – строго отвечаю я.

Коко тихо улыбается и треплет меня по щеке:

– Вот он, твой прежний огонь.

Отперев замок ключом, она распахивает передо мной дверь. Внутри – просторная комната раз в десять больше капитанской каюты на «Гладиане». Мастер быстро проходит к дивану у окна и садится. С лоджии открывается вид на гудящие водопады и утесы. Охотники не привыкли жить в роскоши, однако для принца, похоже, делают исключение.

В центре пульсирует небольшой хладошар. Эта белая сфера своим светом разгоняет влажную тропическую духоту. Роскошная кровать, заваленная подушками, так и манит, однако настроение у меня слишком паршивое. Сейчас не до отдыха.

– Сестра тебя изменила, – признает Коко. – Когда мы только познакомились, я видела в тебе ненасытную жажду возвышения. С тех пор ты размяк.

– Вовсе я не размяк, мастер.

Она продолжает, будто не слыша меня:

– Ты ничему не позволял встать у тебя на пути. Был диким, отчаянным, спрыгнул на горгантавна и пробежался у него по хребту. Вырвал этой скотине глаз. Даже позволил проглотить свой корабль змею восьмого класса, а потом пробил ему сердце и вылетел через бок… И вот тебя приволокли сюда, словно потерянного щенка. Какое падение.

Я смотрю на нее со злобой.

– У тебя круги под глазами Конрад, ты изможден. Похудел… Ты вообще ешь? У меня такое чувство, что в походе ты больше о сестре думал, чем об охоте. Скажи, что я ошибаюсь.

Довольная собой, она выжидающе смотрит на меня. И это раздражает сильнее всего, ведь мне совершенно нечего возразить.

Мастер Коко – человек-кремень, но, видимо, замечает боль на моем лице, потому что голос ее смягчается:

– Присядь, Конрад.

Опускаюсь на диван, и бремя, что я несу на себе, словно вжимает меня в подушки. Я так устал. Все время за чем-то гонюсь, ни минуты покоя.

– Мастер, судьба тех кораблей – на моей совести. – Делаю паузу. – Дрейк из Норманов погиб… – Достаю из кармана куртки конверт с печатью Урвинов. – Это письмо его семье. Я думал, что парень прослужит на «Гладиане» долгие годы.

Она хмурится, когда я вкладываю конверт в ее руки.

– Конрад, мало какой охотник летает долгие годы. Когда ты только поступил в Академию, то был одиночкой, не доверял никому… А тут за какой-то месяц привязался к экипажу. Хорошо ли ты знал Дрейка?

Я сжимаю кулак.

– То, что я почти не знал Дрейка, не значит, что его гибель меня не волнует.

– Конрад, будешь оглядываться, и не сможешь вести за собой никого. Ты должен смотреть вперед. В нашем цехе люди гибнут. Отчасти я потому и предлагала не набирать экипаж из друзей. С незнакомцами прощаться легче.

Я снова краснею:

– Мои друзья никуда не уйдут, мастер Коко. Надоело слышать о роспуске экипажа. Хватит уже повторять это предложение. Моей команде со мной ничего не грозит.

– Как Дрейку?

Я встаю, готовый сорваться. Видимо, потому, что Коко язвит очень метко и, боюсь, может оказаться права. Однако я слишком долго прожил с одной только матерью, и вот когда, наконец, появились другие люди, которым я дорог, которые дороги мне, выясняется, что им со мной быть нельзя?

Критиковать меня можно. Называть жалкой пародией на капитана – сколько угодно. Но предлагать оттолкнуть самых близких мне людей…