Последний танец

– Итак, каков вердикт?

– Что ж, смерть наступила примерно двенадцать часов назад, – сказала Ачарья. – Их почти наверняка убили примерно в одно и то же время. Может быть, с разницей в пару минут.

– Хорошо, спасибо. Вскрытие завтра утром.

– Сделаю все, что в моих силах, инспектор.

Ачарья направилась к лифту и стала ждать. Присесть она даже не подумала. Проходя мимо Миллера, она лукаво подмигнула ему, что было сразу же оценено им по достоинству.

Салливан повернулся к Доусон.

– Пришлось попотеть, Пенни?

Доусон посмотрела на него как на идиота – опять же, это было весьма приятное зрелище.

– А вы как думаете? Номер в отеле – это самый страшный кошмар криминалиста.

– Значит, недостатка в следах у нас нет?

– Скажем так, если вы желаете, чтобы я обработала все образцы ДНК из этих двух номеров, мне, вероятно, понадобится… ну, года полтора. – Она повернулась и улыбнулась Миллеру. – Рада снова тебя видеть, Деклан.

– Я тоже рад, Пенни, – сказал он.

Салливан хмыкнул и поправил воротник.

– Ну, хоть что-то у вас все-таки есть, – он кивнул на пластиковый пакетик в руке Доусон.

Она осторожно приподняла его, как какую-то драгоценность.

– Этот вещдок – на данный момент, самое лучшее, что у нас есть. Во всяком случае, самое быстродоступное. Эти волосы были найдены в постели мистера Катлера, и они принадлежат не ему.

Салливан подошел, чтобы рассмотреть их поближе.

– Здесь есть луковицы, значит, я смогу получить точный результат анализов. Осмелюсь предположить, что постельное белье поменяли еще до заселения в номер нашей жертвы?

Миллер слушал эти предположения и думал, что они звучат слишком смело, но пока что ему нечего было возразить.

– Значит, у Эдриана была посетительница, – он сделал акцент на последнем слове, чтобы все поняли: он говорит не о том посетителе, который пустил Катлеру пулю в лоб, – хотя ежу было понятно, что это мог быть один и тот же человек.

Тони Клаф впервые подал голос:

– То есть проститутка?

– Вы хотели сказать “секс-работница”, Тони? – уточнила Сю.

Клаф потерял дар речи, а Миллер, если бы у него что-то было во рту, наверняка бы это выплюнул – как в старых ситкомах.

– Спасибо, Сара. – Салливан воодушевленно кивнул. – Именно это и имел в виду констебль Клаф.

– Да, конечно, – сказал Клаф.

– Прекрасно. Итак, я сейчас поеду назад, доложу старшему инспектору и договорюсь насчет разговора с родственниками убитых. Вы все оставайтесь здесь. Мы уже выяснили, что ни на одном из этажей нет камер наблюдения, но в вестибюле камеры есть, так что мы можем отследить всех, кто приходил и уходил прошлым вечером. Займешься этим, Тони?

– Да, босс, – сказал Клаф.

– Все остальные – опросите персонал. Выясните, не общался ли кто из них с нашими жертвами.

Миллер решил, что пора снова вмешаться.

– Что касается персонала, то, наверное, стоит уточнить еще кое-что – может, кто-то из них не вышел утром на работу.

Клаф фыркнул.

– Ты что, думаешь, их убил кто-то из персонала? – Он посмотрел на Салливана и покачал головой.

– На всех дверях есть глазки, правильно? – Миллер указал на двери номеров и подождал, пока все не посмотрят сами и не убедятся, что он прав. – Кто бы это ни был, Катлер и Шепард охотно его впустили. Это я так, к слову.

Салливан явно начал терять терпение.

– Хорошо, как скажешь. Только постарайся все закончить побыстрее, в пять часов встречаемся на совещании для обмена информацией.

Салливан остался на месте, Пенни Доусон пошла обратно в номер, а Миллер вместе с Клафом и Фуллер направились к лифту. Он нажал кнопку первого этажа, предвкушая, что лифт вот-вот застрянет.

От него не укрылось, что Сю решила задержаться.

Сара Сю смотрела, как закрываются двери лифта. Затем она повернулась к Салливану – тот улыбнулся ей, пересек комнату и со вздохом опустился в одно из кресел возле лифта. Сю последовала за ним и, слегка робея, присела на краешек соседнего кресла.

– Ну, как ты? – спросил Салливан.

– Ничего, – кивнула Сю.

– Я рад это слышать.

– Это очень интересное дело…

– А как тебе сержант Миллер?

– Ох… если честно, пока не могу сказать.

Салливан хмыкнул, подтянул брюки и закинул ногу на ногу.

– Что ж, если ты захочешь поговорить, ты знаешь, где мой кабинет.

– Да, сэр.

– Мои двери всегда открыты, Сара.

– Он определенно… незаурядный человек, – сказала Сю. – Я про сержанта Миллера.

– Можно и так сказать.

Сю заметила, что у Салливана напряглась челюсть. Ей не терпелось спуститься к остальной команде, но было еще кое-что, что не давало ей покоя.

– Сэр, я хотела у вас кое-что спросить. Насчет Эдриана Катлера. Сержант Миллер как-то очень… странно отреагировал. В общем, есть ли что-то такое, о чем мне следует знать?

Салливан, похоже, немного расслабился; он наклонился вперед и понимающе кивнул. Казалось, что ему очень больно рассказывать, и только забота о ней заставляет его пересилить себя.

– Жена сержанта Миллера работала в отделе по борьбе с организованной преступностью. Среди группировок, которыми она занималась незадолго до гибели, была группировка Катлеров. Катлеров – и еще Мэсси.

Сью оцепенела. Почему никто не счел нужным ей об этом сказать?

– Ох, я и не знала, что она…

Салливан снова кивнул.

– Боюсь, что так. Ей прострелили голову. Совсем как Эдриану Катлеру.

Глава 7

Пока Сю и Фуллер опрашивали персонал, а Клаф просматривал записи с камер видеонаблюдения в вестибюле, Миллер направился в кабинет управляющего – там его ждала горничная, которая обнаружила тело Эдриана Катлера.

Помимо горничной в кабинете находились сотрудник полиции и сам Маллинджер, который пытался ее утешить, но прервался на полуслове, когда Миллер постучал в дверь.

– Она очень хорошо держится, – сказал Маллинджер. Затем кивнул, как бы напоминая Миллеру, что и он, Маллинджер, тоже совсем недавно наткнулся на труп и поэтому прекрасно понимает, каково сейчас бедной девушке. – Но она в ужасном состоянии. – Судя по запаху его дыхания, он уже продезинфицировал свою глубокую душевную рану чем-то спиртосодержащим.

Горничная сидела на стуле возле стола управляющего, нервно потирала ладони друг о друга и глядела куда-то в стену. Как только полицейский вышел, Миллер обошел стол и сел на стул Маллинджера. Затем он подождал, пока горничная наконец поднимет на него глаза.

– Сержант Миллер. Здравствуйте, София. Ничего, если я буду называть вас София?

Она кивнула.

Софии Хаджич было двадцать шесть лет, но выглядела она значительно моложе. Хрупкая, светло-русые волосы стянуты сзади резинкой, глаза очень заплаканные.

Миллер достал свой телефон. Включил запись и положил его на стол.

– Вы не против? Я не молодею, память уже не та.

Она ответила чем-то вроде улыбки, но точно он не был уверен – настолько быстро пропала эта улыбка. Девушка выпрямилась, и он понял, что она пытается взять себя в руки.

– Расскажите, пожалуйста, что произошло сегодня утром. Не спешите…

Она глубоко вздохнула, а затем наклонилась к столу, к телефону Миллера. Говорила она тихо, почти шепотом – и с сильным акцентом, как предположил Миллер, восточноевропейским. Возможно, с хорватским или сербским, но, разумеется, он не собирался строить на этот счет предположений. Уважение к другим культурам, будь оно неладно.

Во всяком случае, она точно не из Глазго.

– Все было нормально, понимаете?

– Так…

– Я беру тележку, поднимаюсь на пятый этаж. Иду в номер в дальнем конце – оттуда начинать лучше всего. И вот убираю третий номер. Стучу в дверь, чтобы убедиться, что там никого. Открываю, и…

Тут она вздрогнула, потому что в дверь внезапно постучали. Они с Миллером обернулись: в комнату заглянула Сю.

– Можно вас на пару слов?

Миллер извинился перед Софией, выключил запись и вышел в коридор.

– Я проверила журнал на ресепшене, – сказала Сю. – Обе жертвы забронировали номер на одну ночь. А еще они зарегистрировались с разницей в пять минут.

– Любопытно, – сказал Миллер.

– Вы думаете?

– Да бог его знает. – Миллер пожал плечами. – Просто так принято говорить, разве нет?

– Портье, который дежурил вчера вечером, уже ушел домой, но я оставила сообщение и попросила его перезвонить.

– Отлично.

На мгновение Сю засияла от радости, но потом заколебалась.

– Просто так принято говорить, верно?

– Ага.

Миллер отвернулся, зашел обратно в кабинет Маллинджера и снова сел. Затем опять включил запись на телефоне и медленно наклонился к Софии. Вид у нее все еще был ошарашенный.

– Прошу прощения, – сказал он. – Итак, вы открываете дверь…

– Да, а потом захожу и… – Она осеклась и замерла с открытым ртом, ее губы подергивались от воспоминаний. Затем покачала головой и опустила взгляд.

– Извините, – сказал Миллер. – Я понимаю, как вам тяжело.

Она снова подняла голову, и он увидел, что она комкает в кулаке платок. Она поднесла его к глазам.

– И вижу его. На кровати. В одном белье… с этими птичками. Как же их…

– С пингвинчиками. – Миллер и сам еще не до конца пришел в себя.

– Да, с пингвинчиками. В общем, я вижу его, как он лежит, и, знаете, еще кровь. Кровь там, где ему выстрелили в голову. Столько крови…

Она замолчала и застыла, тупо глядя перед собой. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и продолжила говорить – однако по ее щекам уже текли слезы, и голос у нее был уставший, практически деревянный.

– А я стою и думаю, что меня сейчас стошнит. – Она прижала руки к животу и закрыла глаза. – Начинаю кричать. И так и кричала, пока кто-то не пришел Миллер дал ей несколько секунд и подождал, пока она снова откроет глаза.

– А вы видели раньше этого человека?

Она покачала головой.

– Больше вы ничего не помните, София? Ну мало ли?

– Знаете, я понимаю, это прозвучит глупо, но я помню, что, когда я там стояла и орала, я еще думала: “Какая же это будет морока”. Ну, отстирать все эти кровавые пятна с простыней…

Миллер поблагодарил горничную за помощь и сказал, что они сделают все возможное, чтобы помочь ей, и что, если возникнут проблемы, ей всегда есть к кому обратиться. Затем он дал ей визитку со своим номером телефона. После чего позвал полицейского, вышел из кабинета и увидел притулившегося рядом Маллинджера.

– Все хорошо?

– Пара вопросов, – сказал Миллер. – Во-первых, насчет печенья – почему имбирного так мало, а шортбреда так много? – Управляющий явно был удивлен, но Миллер только отмахнулся. – Ладно, пускай это будет на вашей совести. Во-вторых, среди персонала случайно нет никого, кто должен был сегодня утром выйти на работу, но не вышел?

Маллинджер задумался.

– Ну, в это время года у нас большая текучка кадров, но… Нет, не думаю. Но я проверю еще раз.

– Если можете. И третий – возможно, самый главный вопрос: можете оценить по десятибалльной шкале степень мерзопакостности еды в вашем баре? – Маллинджер открыл было рот, но Миллер не дал ему ответить. – Только давайте честно. Я давно в полиции и легко замечу, если вы решите соврать.

Они с Сю сидели за столиком в углу. Миллер уплетал в меру несъедобный сэндвич с беконом, наблюдал, как Сю ковыряется в салате и глотает воду, – и разговор у них получался под стать этой воде, такой же пресный.

– Все хорошо? – наконец спросил он.

Миллер уже успел догадаться, что его новая напарница не из болтливых, но все же вид у нее был чересчур подавленный.

– Все нормально, – сказала она.

– Только вот мне никак не удается вставить слово. – Он улыбнулся, а она – нет. – Кстати, как правильно: слово или словечко? А то я сомневаюсь.

Она явно никогда не задумывалась об этом.

– Я все думаю об этом деле, – сказала она.

– О да. Чудесно. Уже что-то прояснилось?

Она покачала головой, затем насадила на вилку помидор – пожалуй, чересчур ожесточенно, – и после этого снова воцарилось молчание. Миллер доел свой сэндвич. Потом огляделся – оформлению в баре можно было только подивиться: повсюду банкетки из искусственной кожи, на стенах плюнуть негде, чтоб не попасть в какую-нибудь уродскую картину. Не “Собаки играют в покер”, конечно, но что-то примерно настолько же кошмарное. Вот, например, шимпанзе сидит на унитазе, а вот мотивационная надпись: “ЖИВИ, СМЕЙСЯ, ЛЮБИ” (Миллера так и подмывало добавить: “БЛЮЙ”).

– Кстати, я не думаю, что вы сказали такую уж глупость, – неожиданно заявила Сю.

Миллер подождал, потому что вариантов было немало.

– Я про версию, что убийца ошибся номером.

– Что ж, отрадно слышать, – сказал Миллер.

– Конечно, это не самая логичная версия, но тоже неплохая.

– Ну, со счетов я себя списывать пока не собираюсь.

Она уставилась на него и вдруг покраснела – и это было очень странно, если не сказать, пугающе.

– Конечно. Вам определенно пока не стоит этого делать.

– Ну, да, я ведь так и сказал: пока не собираюсь.

– Как вы могли об этом даже подумать?

– У тебя точно все в порядке?

Она вздохнула и покачала головой. Потом отодвинула от себя недоеденный салат и допила остатки воды из стакана. А затем посмотрела на часы.

– Да, пожалуй, нам пора выдвигаться, – сказал Миллер.

Глава 8

Они вернулись в участок и, пока остальные сотрудники занимали места в конференц-зале, раскладывали на столе раздаточные материалы и проверяли, заточены ли карандаши, Миллер воспользовался случаем, чтобы позвонить на телефон своей покойной жены. Он делал это всего несколько раз в день – в конце концов, он еще не сошел с ума, – но ему всегда становилось легче, когда с той стороны неизменно включался автоответчик и из трубки доносился ее голос. Голос Алекс, которая говорила ему, что ее сейчас нет дома – как будто он мог об этом забыть. Она просила его оставить сообщение – чего он, естественно, не делал, но все же…

Ему просто было приятно слышать ее голос.

Он не хотел его забывать.

Он набрал номер и, слушая гудки, представил, как в гостиной зазвучала мелодия заставки “Танцев со звездами” и как Фред и Джинджер по обыкновению навострили уши.

Он много лет не упускал случая высмеять этот гребаный рингтон, но Алекс он нравился. Она говорила, что он поднимает ей настроение и навевает счастливые воспоминания – и плевать, что, как правило, он предвещал плохие новости либо для нее, либо для кого-то другого. Иногда она включала эту музыку, просто чтобы позлить его: она размахивала телефоном перед его лицом и подпевала, а он притворялся, что действительно разозлился, хотя в глубине души ему это тоже нравилось.

А теперь эта мелодия резала его без ножа.

“Это Алекс, я не могу сейчас говорить, потому что уничтожаю преступность или запасы красного вина. Пип-пип, оставьте сообщение, ну вы поняли…”

На его памяти в конференц-зале уже давно не собиралось так много людей. С другой стороны, на его памяти никто и не обнаруживал два трупа в соседних номерах отеля, так что, наверное, это было по-своему логично. Сю, Клаф, Фуллер и еще с полдюжины их коллег сидели, уткнувшись в свои папки. Рядом толпились прочие сотрудники: в частности, Кэрис Морган из отдела цифровой криминалистики и еще кто-то-как-его-там-кажется-Брайан из отдела по связям с общественностью.

Салливан занял место во главе стола и вывел на экран презентацию, наспех слепленную в “Пауэр пойнте”. Как обычно, Миллер поймал себя на очередных праздных фантазиях: в этот раз – что Салливан загрузил не тот файл и вместо презентации запустилась подборка его отпускных снимков или, еще лучше, их с миссис Салливан личная коллекция пикантных постельных видеороликов.

“О, Тим, ты лучший”.

“О да… Кто твой папочка?”

Не самое приятное было бы зрелище, но оно определенно разрядило бы обстановку.

– Итак… – Салливан указал на экран, где как раз высветились первые фотографии жертв. – Эдриан Катлер, тридцать один год. Думаю, в представлении не нуждается. Младший сын Уэйна Катлера. Можно с уверенностью предположить, что Эдриан был главной мишенью, так что, бесспорно, его отец обратит все свое внимание на группировку Мэсси, и дело может принять крайне скверный оборот. И разумеется, мы сообщили в отдел по борьбе с организованной преступностью. – Он остановил взгляд на Миллере. “В отдел, где работала твоя погибшая жена”.

– Я не совсем понял насчет “уверенности”, – сказал Миллер.

– Прошу прощения?

– Почему можно с уверенностью предположить, что целью был именно Катлер?

Салливан посмотрел на него так, словно Миллер спросил что-то совсем идиотское.

– Э-э… потому что он сын главаря преступной банды?

– Так-то оно так, но это не обязательно относится к делу.

– Потому что все выглядит так, будто его заказали?

– Ну да, это так выглядит, – согласился Миллер. – Но, с другой стороны, яичница-глазунья вот тоже очень похожа на консервированный персик, и поверьте, второй раз вы не захотите наступить на эти грабли. Более того, даже если Эдриана Катлера убил киллер, то и того, другого парня тоже. Так что какая там уверенность, тут, по-моему, даже просто предполагать будет опрометчиво.

Салливан медленно кивнул.

– В своей собственной… уникальной манере сержант Миллер очень вовремя напомнил нам, что мы не должны слишком обольщаться. Но пока он не предоставил нам доказательств, что целью был сорокачетырехлетний специалист по IT-технологиям из соседнего номера, мы будем придерживаться… гипотезы, что убийца охотился именно за Эдрианом Катлером.

– Я сомневаюсь, что предположение и гипотеза – это одно и то же, – сказал Миллер.

Салливан пропустил его слова мимо ушей.

– Однако мы не должны забывать, что мы расследуем двойное убийство, и, кто бы в итоге ни оказался целью нашего убийцы, вторую жертву нам игнорировать нельзя. Барри Шепард. Птица совсем иного полета. Как я уже сказал, он айтишник, женат, детей нет. Итак – как же, черт возьми, ему оказалось по пути с Эдрианом Катлером и, что особенно важно, что они оба делали в отеле “Сэндс”? Что у тебя, Тони?

Клаф принялся листать свои записи.

– Что ж, мы нашли нашу… секс-работницу. – Он кивнул в сторону Сю – та никак не отреагировала на его слова, – а затем начал раздавать всем снимки с камер видеонаблюдения в отеле. – Сомнений нет, это именно она.

– Швейцар узнал ее, – сказала Фуллер. – Он сообщил мне, что она бывала там несколько раз. Но ее личность пока не установлена.

– Что ж, это надо исправить, – заявил Салливан. – Выясним, кто она, и как можно быстрее доставим ее сюда. Что-то еще?

– Я отследил, кто приходил и уходил в интересующее нас время; среди тех, кто поднимался на лифте на верхние этажи, есть один человек, чью личность пока не удалось установить, и его никто не может опознать как постояльца.

Клаф раздал копии второй фотографии; собравшиеся быстро передали их по кругу и изучили.

Вот он – их главный подозреваемый на данный момент.

Миллер уставился на фотографию. Изображение человека, пересекавшего вестибюль, было слегка размытым, но Миллеру показалось, что чертами лица он немного похож на Алана Титчмарша – знаменитого садовника, телеведущего и просто национальное достояние. Конечно, это было маловероятно – но, тем не менее, он не удержался и стал представлять возможные заголовки.

“Зеленые пальцы Алана все в крови”.

Салливан кивнул.

– Думаю, излишне вам напоминать, что найти этого человека – наша первостепенная задача. – Он кивнул как-его-там-кажется-Брайану. – Необходимо как можно скорее разослать эти фотографии в СМИ.

Как-его-там-кажется-Брайан кивнул в ответ.

– А что, если наш убийца вовсе не покидал отеля? – спросил Миллер, на время забыв об Алане Титчмарше. – Что, если он прячется у всех на виду?

– Где прячется? – Салливан вместе с остальными уставился на него.

– Ну, если бы я это знал, мы бы уже все сидели дома и смотрели “Обратный отсчет”.

– Пытаетесь мыслить нестандартно?

– Я просто предлагаю рассмотреть такой вариант, – сказал Миллер.

– А, ясно. Предлагаете. – Салливан покачал головой. – Что ж, а как у нас дела с телефоном Катлера?

Кэрис Морган сделала шаг вперед. Эта невероятно умная и гордая валлийка в свое время наглядно доказала, что умеет мыслить стратегически. Однажды, когда патрульный заблеял в ее присутствии, ей пришлось быстро сделать выбор: либо она все сообщает в отдел кадров, либо решает вопрос самостоятельно, без бумажной волокиты. Она предпочла второй, менее окольный путь, и в результате тот патрульный целых две недели был тише воды ниже травы.

Миллер был ее большим поклонником.

– Мы работаем над этим, – сказала Кэрис. – Пытаемся отследить его передвижения до заселения в отель. На месте преступления мы не обнаружили никаких следов телефона мистера Шепарда – допустим, что он все-таки брал с собой телефон, – но надеюсь, у него дома есть компьютер.

– Пускай кто-нибудь его заберет, – сказал Салливан.

– Кстати о заселении.

Все повернули головы к Сю.

– В журнале на ресепшене указано, что Шепард заселился в отель всего через пять минут после Катлера. К сожалению, портье, который их регистрировал, уже ушел домой. Но я оставила ему сообщение и попросила перезвонить мне.

– Хорошо. Спасибо, Сара…

– И, хотя я не считаю версию сержанта Миллера совсем уж нелепой, – тут она улыбнулась Миллеру, – в смысле, версию, что убийца ошибся номером, – я понимаю, к чему вы ведете, сэр. Ну, по здравом рассуждении. Я хочу сказать: мы, безусловно, имеем дело с профессионалом. Никто не слышал никаких звуков, так что, вероятно, у убийцы было оружие с глушителем.

– Действительно, это самое очевидное объяснение, – сказал Миллер. – Хотя, возможно, стоит проверить, не собрались ли тем вечером на этаже сплошь глухонемые. Ну, чтобы окончательно расставить все точки над “и” – как вы считаете?

Сю уставилась на него. Салливан вздохнул и направился к двери.

– Хорошо. Я думаю, их жены уже едут на опознание. Миллер, Сю, можете подъехать туда?

– В морг?

– Ну, не в газетном же киоске будут проводить опознание? – Выражение лица Салливана осталось прежним, однако он, несомненно, был очень доволен собой.

Миллер подумал, что его как будто нарочно посылают в самую задницу, – и Сю, хотя она не сказала ничего, к чему Салливан мог бы придраться, волей-неволей приходится двигаться в том же направлении.

Не самое приятное задание для копа.

Особенно для копа, который совсем недавно сам стоял там же, где скоро предстоит стоять женам убитых.

Миллер не ответил и даже какое-то время посидел не двигаясь – пускай Салливан подумает, что он сейчас откажется. Или расчувствуется и выбежит вон из зала. Или, возможно, промарширует через зал прямо к Салливану и устроит ему ниже пояса такой же омлет, какой устроила Кэрис Морган тому блеющему патрульному.

– С превеликим удовольствием, – наконец сказал Миллер.

Глава 9

Миллер и Сю осторожно провели вдову Барри Шепарда в комнату, где лежало тело ее мужа. Когда она кивнула, показывая, что готова, Миллер подал знак одному из помощников Ачарьи, и тот откинул простыню, прикрывавшую тело. На голову мертвеца была аккуратно наброшена льняная тряпочка поменьше – чтобы скрыть пулевое отверстие.

Пиппа Шепард резко прикрыла рот рукой, подавляя то ли вздох, то ли крик, то ли внезапный приступ рвоты.

Все это Миллеру уже так или иначе приходилось видеть раньше.

Полтора месяца назад, глядя на тело своей жены, лежащее на таком же столе, на такой же простыне, он не испытал ничего из этого. Он чувствовал себя так, словно тоже был мертв. Словно он тоже был уже не здесь. И сейчас, прекрасно зная, что Сю следит не только за Пиппой Шепард, но и за ним, он отчаянно пытался сохранить невозмутимое выражение лица. Он пытался, но понимал, что это бесполезно. Возможно, он даже испустил тихий стон или прикрыл глаза на несколько мгновений. Тут ничего нельзя было поделать, и его утешало только одно: Сара Сю, хотя и заработала от него характеристику “полицейский-всезнайка”, все же не из тех, кто при первом удобном случае побежит докладывать Сьюзан Эйкерс.

“Вы были правы, мэм, сержант Миллер определенно еще не готов…”

Миллеру не всегда удавалось контролировать свои инстинкты, но все же он доверял им.

Как только официальное опознание состоялось, Пиппу Шепард вывели обратно в коридор, где уже ждала своей очереди Мишель Катлер. Миллер подошел к ней поздороваться и сказать, как он сочувствует ее горю, но, поскольку их пути уже пересекались раньше и при совсем иных обстоятельствах, он получил в ответ только вежливый кивок.

Сю в это время провожала Пиппу Шепард к выходу, и от нее не укрылся взгляд, который та бросила на Мишель Катлер, когда они проходили мимо нее. Вдова Эдриана Катлера не обратила на свою сестру по несчастью никакого внимания – но это безразличие, определенно, было не взаимным.