По ту сторону сна

Единственное, что порой отвлекало от преграды, — яркие вспышки света над огороженной территорией. Пришельцы проникали внутрь, но не убивали и не заражали живущих там существ. Несмотря на эти всполохи, население ядовитого оазиса продолжало множиться.

Пытаясь понять этих созданий и найти ответы, дева стала всё чаще спускаться на землю. Но стремление выйти на контакт редко заканчивалось успехом. Племя, обитавшее глубоко под землёй, подобно червям, копошилось в зловонных лужах.

Ценой собственных жизней они добывали отраву для тех, кто жил за стеной, а те, в свою очередь, щедро поливали ею почву. Близость токсичного источника разрушала не только плоть, но и разум. Встречи доказали: эти жалкие создания способны лишь множить тлен.

Отчаявшись, дева обратила взор на небольшое поселение, скрытое в дюнах. Местные обитатели были наивнее и чище остальных. Они не пожирали себе подобных и не пытались вспороть земную плоть, чтобы вынуть то, что им не принадлежало.

Они не были безгрешны, но всякий раз она чувствовала их раскаяние. Эти люди с почтением относились к буре, называя её Гола, что на их наречии означало «Матерь всего». Они молились Голе, называли себя её детьми и просили совета, но буря молчала.

Задумчиво глядя на них с высоты, дева заметила брошенное у сарая тряпьё. Прикрыв глаза, она рассыпалась на миллиарды мелких песчинок, став ветром.

Спустившись, наполнила собой один из защитных костюмов. Медленно подняв пустую оболочку при помощи вихря, сделала шаг вперёд, глядя на мир сквозь маску.

Заметив ожившую фигуру, люди в страхе разбежались, пока кто-то не двинулся навстречу. Увидев песок, кружащийся за стеклянными глазницами, он с благоговением прошептал:

— Это... Гола...

Сказав это, человек пал на колени и зарыдал. Склонившись, дева смотрела, как дрожат его плечи, а руки тянутся в мольбе. Остальные, присмотревшись со смесью страха и трепета, тоже опускались на землю, благодаря за то, что Матерь почтила их присутствием.

Она заговорила голосом, похожим на шорох песка:

— Я услышала ваши мольбы. Но я не в силах исцелить этот мир, пока он умирает. Прошу, не сходите с пути. Помните: вы лишь гости на этой истерзанной земле. Сберегите те крупицы жизни, что у вас остались.

Они слушали, боясь пошевелиться. Даже буря на миг утихла. В испуганных глазах читалось непонимание, но иначе сказать она не могла. Ещё раз осмотрев собравшихся, дева покинула оболочку и, рассыпавшись прахом, растворилась в ветре.

День за днём повторяя её наставления, жители пустыни стали чтить Бурю ещё сильнее. Для Голы построили отдельный дом, где на почётном месте покоился костюм, говоривший с ними от лица Матери. Они приносили туда дары и говорили с пустой маской, надеясь, что она вновь оживёт.

Изредка дева спускалась к ним, утешая детей Бури в минуты горя. Общение с ними доказало: в этом мире ещё остались те, кто не развращён алчностью. Она прониклась состраданием, пропуская через себя боль каждого, но это не приближало к цели — к тем, кто заперся за высокой преградой и продолжал методично уничтожать хрупкий мир.

С высоты она наблюдала за ненавистным краем, не зная, как к нему подступиться, пока не заметила небольшую группу вдали от стен. Подобно коршуну, дева следила за ними, не упуская из виду ни единого движения. Озираясь, группа вошла в бетонную коробку, кишащую погасшими. Один из людей отделился от остальных и скрылся в самой глубине пропитанного смертью здания.

Дева тут же спустилась. Мягко ступая по острым осколкам, она шла за ним след в след. Тяжело дыша через устрашающее приспособление, он продвигался по узкому коридору, заглядывая за каждый угол. Не замечая присутствия за спиной и глядя только вперёд, вздрагивая от каждого шороха, он уходил всё дальше от товарищей.

Приблизившись почти вплотную, она ощутила его запах, жар адреналина в венах и неведомое чувство, что гнало вперёд, не позволяя повернуть назад вопреки инстинктам. Человек неустанно думал о «долге» и «приказе» — эти мысли удерживали его в опасном месте. Насторожившись, он замер и резко развернулся.

Увидев расширенные от ужаса зрачки, дева выбросила руку вперёд, коснулась пальцами его лба и тихо произнесла:

— Молчи.

Человек повиновался. Не издавая ни звука, он со страхом смотрел на деву, не моргая. Его сердце трепетало в груди, точно бьющаяся в неволе птица. Затолкнув его в ближайшую комнату, где притаились два погасших, дева не отрывала от него пронзительного взгляда.

С рёвом монстры двинулись к живой добыче, но дева жестом их остановила. Замерев перед невидимой преградой, они лишь смиренно взирали на недосягаемую цель, безмолвно вытягивая посиневшие руки. Изучая лицо чужака, она рывком сорвала с него маску.

Сделав судорожный вдох, мужчина хотел попятиться, закрыться от изучающих чёрных глаз, но мышцы не слушались. Странная незнакомка полностью подчинила его.

— Чем вы отравили землю? — строго спросила она, следя за каждым движением его зрачков.

— Чёрной смолой, — без запинки ответил, и его глаза тут же в ужасе расширились.

— Что это?

— Чёрная жидкость, которую добывают для нас «гиены». Наши учёные превращают её в удобрение. Благодаря этому мёртвая почва вновь цветёт и оживает.

Его слова ударили деву, точно пощёчина. Гневно выдохнув, она на секунду отвела взгляд и с ненавистью процедила:

— Вы её убиваете! Кто приходит в ваш город извне?

— Якоб. Наш вождь ведёт народ к процветанию. Он — Приходящий. Не гниёт и не разлагается, как остальные, он способен уходить и возвращаться в свой мир по желанию. Благодаря этим путешествиям мы узнали много нового, что помогает нам выживать. Якоб — настоящий лидер. Мы безоговорочно выполняем его приказы, ведь всё, что он говорит, делает жизнь лучше. Даже несмотря на то, что он чужак.

— Приходящий... — тихо повторила дева, сердито нахмурившись. — Но как он может возвращаться, когда пожелает?

— Его цивилизация настолько развита, что для него это не составляет труда. Когда он отсутствует, городом руководит отряд приближённых — они продвигают его идеи.

— Гиены... Те черви, что копошатся под землёй?

— Да. Они живут в пустыне, в бункерах и шахтах, где добывают чёрную смолу. Она ядовита, а гиены употребляют её как наркотик, поэтому они слабы и не могут размножаться естественным путём. Без Якоба они бы вымерли, но он великодушно помогает. Теперь всех зародышей, которых вынашивают приходящие, медики безопасно извлекают и не дают погибнуть. В благодарность гиены верны нам. Они — союзники.

Выслушав мужчину, дева скривилась. Ей стало физически неприятно, словно облили чем-то грязным и липким. Отогнав это ощущение, твёрдо спросила:

— Кто ещё вам помогает?

— Никто. Эти жалкие фанатики, дети Бури, не хотят жить по законам Якоба. Они способны лишь воровать крупицы наших ресурсов, как крысы, довольствуясь объедками. Жалкие слабаки, которые рано или поздно сгинут. Они пытаются подражать нашим устоям, но у них ничего не выйдет без технологий будущего, которыми снабжает нас вождь. Эти ничтожества окопались в пустыне и молятся на бурю, что гоняет песок. Они не могут нам противостоять: их ржавая техника — ничто по сравнению с нашей. Лишь по милости Якоба они всё ещё дышат этим грязным воздухом. Но скоро нашему лидеру наскучат их пакости, и мы сотрём эту горстку людей с лица земли. Или «гнильцы» сделают это за нас. Наш путь — технологии, а остальные должны либо подчиниться, либо умереть.

Отступив, дева не хотела больше ни спрашивать, ни слушать. Ранило то, что приходящие, призванные истребить этих мерзких, алчных существ, вместо этого стали помогать им и дальше уничтожать мир.

Не сказав больше ни слова, она вернулась в жёлто-оранжевый вакуум. И с высоты безучастно наблюдала, как внизу всё пришло в движение.

Если чужак был сбит с толку и не понимал, что произошло, то двое погасших атаковали без промедления. Молниеносно набросившись на жертву, они принялись кромсать плоть.

ГЛАВА 4: ЗАТЯНУВШАЯСЯ ГАСТРОЛЬ

С разбегу рухнув на облезлый диван, худощавый парень небрежно глянул на сидящего перед ним мужчину в деловом костюме. Демонстративно схватил со стола бутылку виски, одним движением свинтил крышку и отправил в дальний угол. Сверля гостя презрительным взглядом, сделал три больших глотка и даже не поморщился.

— Давай быстрее, — нетерпеливо щёлкнул пальцами. — Говори уже.

— Концерт переносится, — сухим тоном начал мужчина. — У организаторов проблема со светом в клубе.

— Нет, нет и нет! Меня это не волнует! Или решайте всё сегодня, или мы уезжаем! Я не буду торчать в этом городе ещё сутки! Ты же босс! Скажи им, что...

— Будешь! — грубо оборвал его продюсер. — Билеты распроданы. Я не собираюсь слушать нытьё и капризы, Томас. Не забывай, что весь этот праздник жизни — за мой счёт. Наркотики, девки и твоя паршивая, никому не нужная группа.

— Да катись ты! Мы и без тебя справимся! — зло ощерился Том, снова прикладываясь к горлышку. — Тоже мне, возомнил себя пупом земли! Если от нас нет пользы, что же ты присосался к нам? Почему не свалишь ко всем чертям?

Промолчав, мужчина поднялся со скрипучего деревянного стула и нервно поправил галстук. С отвращением обведя взглядом грязную, задымлённую комнату, направился к выходу. На пороге обернулся и бросил через плечо:

— Ты и все твои дружки — всего лишь конченые наркоманы. Я могу завтра же вышвырнуть вас на улицу и набрать новых. Не забывай об этом. А пока я плачу — торчи дальше.

С этими словами продюсер стремительно вышел, громко хлопнув дверью.

Дёргая коленом, Том всё с тем же презрением смотрел на пустой стул. Всем сердцем ненавидел этого человека, который несколько лет назад казался спасательным кругом. Заключив контракт, наивные парни думали, что это билет в настоящую жизнь, но на самом деле добровольно повесили на шею поводок. Теперь тот рулил их карьерой, а им оставалось лишь беспрекословно подчиняться.

Конечно же, у них был выбор — распустить группу, но кем тогда они будут? Босс был прав: всё, что они имели, появилось благодаря ему. И музыкантов пугало, что, оставшись одни, они снова вылетят на обочину.

Сделав ещё несколько глотков, Том перевёл мутный взгляд на дверь, за которой раздались приближающиеся возбуждённые голоса и смех. Когда она отворилась, в комнату завалились трое парней, разом разрушив душную атмосферу.

— О, так вот где ты прячешься! — воскликнул один из них, бесцеремонно отодвигая Тома в сторону. — Видели, как наш «любимый» босс пулей летел к своей машине. Опять поцапались?

— Да пошёл он! — выплюнул Том, вновь делая глоток. — Ненавижу...

— Э-э-э... Забей на него. Роб, замути что-нибудь, а то Том сейчас расплачется.

— Замутить... — задумчиво отозвался Роб, перебирая струны. — Есть у меня кое-что, что поможет поднять настроение нашему угрюмому братцу...

Отложив гитару в сторону и порывшись в кармане, он достал небольшой свёрток и выкинул на середину стола, прямо на гору окурков.

— Малыш Томми желает попробовать первым? — Роб в упор посмотрел на него.

— Эта сука... считает нас д-долбаными наркоманами! — Том пододвинулся ближе к столу. — Сказал... что может выкинуть нас на п-помойку!

Громкий смех наполнил маленькую комнату. Том обвёл парней диким взглядом и швырнул недопитую бутылку в стену. Звон бьющегося стекла мгновенно оборвал смех.

— Какого чёрта! Что смешного я сказал?

— А кто мы, по-твоему? Кто ты? Том, смешно слушать про долбаных наркоманов от самого главного торчка! — Чес переглянулся с остальными. — Мы наркоманы, хоть в чём-то этот пижон прав. Но выкинуть нас на помойку он не сможет. Кто он без нас? Роб? Том? Майк? Да пошёл он! Если надо будет, мы сколотим новую группу, ещё лучше этой! Девчонки нас любят, а не этого... в костюме!

— Всё равно... вы все идиоты! — пьяно ухмыльнулся Том, разделяя порошок на неровные дорожки. — Я обязательно найду способ покончить с этой тварью!

Втянув дорожку, Том откинулся на спинку дивана и уставился в заляпанный серый потолок. Дым, хохот, алкоголь и наркотики слились воедино, превратившись в грязную воронку, которая затягивала всё глубже и глубже. Понимая, что увяз окончательно и пути назад нет, Том расслабился и закрыл глаза, позволяя черноте стереть все краски из жизни.

***

Сэм резко дёрнулся от прикосновения к плечу. Сонно взглянув на Анну, поморщился и, откинувшись на спинку автомобильного кресла, потёр глаза.

— Что? — хрипло спросил, заметив её волнение.

— Там... там... кто-то кричит! — сбивчиво воскликнула Анна, указывая дрожащей рукой в сторону.

Напрягая слух, Сэм не уловил ничего, кроме завывания ветра сквозь разбитое стекло. Запустив пальцы в волосы, устало выдохнул и вышел из машины.

Подойдя ближе к парапету, поймал душераздирающий визг, раздавшийся с первых этажей здания напротив. Вопль не стихал, накатывая липкой, парализующей тревогой.

— Давно это продолжается?

— Может... несколько минут... — выдохнула Анна, боязливо глядя вниз. — Нужно помочь?

— Нет, — холодно отрезал Сэм, окинув взглядом улицу. — Нужно срочно убираться отсюда! Сейчас здесь всё будет кишеть ими...

— Но...

— Собирайся! Немедленно!

Не успел Сэм отступить, как улицу прорезал звон бьющегося стекла. Крик усилился.