Тропы доли. Случайности

Мария Верховская

Тропы доли. Случайности

Глава 1. Сумеречный гость

Сумерки поздней осенью опускаются рано. Село близ темного леса, казалось, вот-вот будет поглощено мраком, исходящим из чащи. От реки медленно поднимался плотный туман; он проникал повсюду, принося с собой пробирающий до костей холод и тревогу. Деревья, стоящие ближе к домам, отбрасывали чудовищные тени. Ветви качались на ветру и напоминали кривые узловатые руки, способные схватить любого, кто отважится подойти к ним. Из глубины леса доносился протяжный волчий вой, который иногда подхватывали деревенские собаки.

Внезапно из мглистого сумрака со стороны леса возник неясный силуэт — тень, принявшая облик живого существа. Невысокая, худая, она медленно выплыла из тумана, будто сама была частью этой призрачной завесы. Старый плащ и потрепанный платок создавали впечатление, что это нечто потустороннее, давно ушедшее из мира живых.

Фигура тихим, почти неслышным шагом, пошатываясь, будто силы покидали её тело, приблизилась к крайнему дому, протянула тонкую руку и осторожно постучала костяшками пальцев в дверь.

Через несколько минут раздался шорох шагов. Дверь открыл хозяин дома — суровый мужик в простой рубахе и портах. Свет от фонаря, который он держал, выхватил из мрака хрупкую фигуру девушки в изношенной пыльной накидке.

— Пустите переночевать, добрые люди, — тихим заметно дрожащим голосом попросила она, прижимая ладони к груди, пытаясь отогреть тонкие закоченевшие пальцы.

Мужик поколебался, его взгляд тревожно перебежал с девушки на темноту за её спиной.

— Ступай подобру-поздорову, — грубо ответил он, поворачиваясь, чтобы закрыть дверь.

Девушка напряглась, её голос стал настойчивее:

— Я давно в пути, голодна и замерзла. Позвольте остаться хоть на одну ночь. Коли нельзя в вашем доме заночевать, скажите, кто меня может приютить? А как никто не пустит к себе хоть в хлев, заночую под открытым небом. Так не все ли равно, где и как мне помирать?

Хозяин долго и серьезно посмотрел в ее темные, как будто бездонные очи, в которых отражался огонек от фонаря. Потом вздохнул и отступил в сторону.

— Войди, коли смерти не боишься, — сказал он, впуская дрожащую от холода путницу в сени.

Когда гостья зашла, мужик поднял фонарь повыше и с тревогой посмотрел по сторонам, но ничего не разглядел в мареве сгущающегося тумана.

А между тем, девушка вошла в дом, низко поклонившись обитателям и образам и скромно остановилась у входа. Она оказалась в большой уютной избе, посреди которой стояла источавшая тепло печь. Внутри невероятно вкусно пахло деревом, а вся простая мебель и утварь были украшены затейливой резьбой. Кроме хозяина в доме жила пухлая розовощекая хозяйка, старый дед да пара детишек, которые сейчас с любопытством и страхом взирали на путницу с полатей.

Когда за девицей наконец зашел хозяин, хозяйка напустилась на него:

— Что это ты удумал? На кой ты красну девицу на погибель привел? Ладно самим помирать, а так еще другого человека губить!

Мужик только махнул на жену рукой:

— Молчи, Тася! А куда ее девать? На улице замерзнет! Авось, Бог не выдаст — свинья не съест. — И кивнул девице, — А ты заходи, дочка.

Гостья сняла свой драный плащ, под которым оказалось такое же поношенное платье. Тася тут же захлопотала заохала и стала накрывать стол остатками нехитрого крестьянского ужина.

— Есть будешь? Мы тут скромно живем, к излишествам не привыкши.

Девица благодарно кивнула, принимая кусочек хлеба и миску каши:

— Спасибо, матушка. Я давно не ела горячей еды.

—Ты не серчай на Тасю, — попросил хозяин, жена при этом только раздраженно фыркнула. — Она добрая, а что ворчит, так то для порядку, боязно ей незнакомых людей в дом пускать. Вдруг человек лихой окажется.

Гостью усадили поближе к печке и стали расспрашивать:

— Кто ж ты такая и откуда будешь?

— Меня звать Марфа, по батюшке Петрова. Батюшка десяток годов как помер, а матушка за ним лет семь назад.

— Лет семь назад? Неурожайный был год, — сочувственно протянул хозяин дома.

— С тех пор я и скитаюсь по белу свету, своего счастья ищу.

— Эх, дочка, — вздохнула хозяйка — на беду ты сюда пришла.

— А что так? — удивилась Марфа.

Хозяйка перешла на тревожный шепот, озираясь со страхом на окна:

— У нас в селе упырь завелся. Кажную ночь по домам ходит, — она перекрестилась. — Говорят, худая, долговязая тварь, с длинными руками и зубами-клыками. Куда зайдет — там наутро покойников находят.

Марфа задумалась, на мгновение перестав есть.

— Что ж никто не попытается поймать и изничтожить его?

— Все боятся, — вздохнул хозяин, потирая подбородок. — Куда нам против нечисти-то?

— Значит, никто не пытался защититься? — тихо спросила девица.

Хозяйка показала на венки из целебных и обрядовых трав, развешанных, над дверями и окошками, призванные защитить от нечисти. Марфа еще как вошла заприметила их.

— Мы повесили обереги, но, видать, это не помогает.

Марфа вздохнула, обведя взглядом стену, и тихо пробурчала под нос:

— Видать, дело в чём-то другом, — а хозяевам сказала: — Давно я скитаюсь и, хоть не так долго живу, много чего пережила, а упырей еще не видала. Да и деваться мне особо некуда. Останусь у вас, коли вы не против.

Она наконец-то начала согреваться, однако все еще была голодна после скудного ужина. Усталость от долгого пути начала давать о себе знать. Ноги ужасно болели, как будто налились тяжестью, ныла спина.

Хозяйка постелила ей на полати, но Марфа попросилась лечь на лавке возле двери.

Потихоньку все улеглись и погасили свет. Какое-то время был слышен тихий шепот хозяйки с хозяином. Марфа различила в испуганном шепоте хозяйки: «Вась, неужто девочка ведьма?». И уверенный шепот-ответ хозяина: «Ну что ты, Тася!»

Потом все затихло. Слышался храп деда, похрапывание хозяина да сопение ребятишек.

Марфа, несмотря на усталость, никак не могла заснуть. Все тело ныло, голова была тяжелая и сильно болела. Мысли крутились вокруг упыря, вызывая воспоминания о сказаниях и легендах, которые она слышала ранее. Много рассказывали о разной нечисти, но саму нечисть никто никогда не видал. Если находили утопленника, говорили, что водяной затащил под воду. Коли находили замерзшего, так то Мороз застудил. Да что там, саму Марфу часто принимали за ведьму. Вот и сейчас она с горечью вспомнила перешептывание хозяев.

— Сколько же мне придется еще скитаться? — тихо пробормотала она во тьму.

Она лежала так без сна и прислушивалась к звукам за стеной. Что-то скрипело, что-то ухало и шуршало. Слышно было как в трубе завывает осенний ветер. Где-то поодаль залаяли собаки.

Девица, согревшись под одеялом, начала засыпать. И вдруг сквозь дрему ей почудились тихие шаги за окном.

Марфа затаила дыхание и открыла глаза. Кто-то, стараясь не шуметь, с тихим скрипом петель вошел в сени. Послышался шорох. Медленно отворилась дверь в горницу, и Марфа разглядела во мраке избы как в проем просунулась страшная искореженная рука с длинными когтями. В горницу неспешно вплыла пошатываясь высокая темная фигура.

Девица едва дышала, а сердце казалось стучит так часто и громко, что его вот-вот услышит нечистый. Она нащупала рукой холодную железку и судорожно сжала пальцы.

Половицы поскрипывали под тяжестью страшного существа.

Марфа откинула одеяло, стремительно подскочила к упырю и что есть сил размахнулась стиснутой в руке кочергой.