У него в спальне Строго 18++

— Вит, не знаю, что это было, — говорю. — Может он в гостях у кого-то был. Или может его опять посадили. С такими повадками… надеюсь, этот урод окажется за решеткой.

Нельзя так о людях.

Но у меня стойкое ощущение, что именно этому типу там самое место. У него рефлексы дикие. Набросился как животное.

Риэлтор заверила Виту, что среди жильцов только интеллигентные, состоятельные люди. Уголовников нет.

Подруга снова зовет меня в гости. Но я пока не готова туда поехать.

Я и в своей собственной квартире не могла расслабиться после всего. В первый вечер так вообще!

Услышала резкий звук. Похолодела. Уже потом поняла, что это просто моя сумка упала с тумбы в коридоре.

А меня аж подкинуло…

Последующие дни выдались особенно напряженными в больнице. Это все же помогло переключиться.

Неделя пролетела как в тумане.

Завтра у меня выходной. Сейчас уже конец смены, поэтому я собираюсь ехать домой, когда раздается:

— Маша, нам пизда!

Оборачиваюсь и вижу анестезиолога.

Нервный. Взвинченный.

Еще минут десять назад он был абсолютно спокоен. Шутил. Мы попрощались, и я пошла переодеваться, а теперь Иван врывается в ординаторскую с таким видом, будто нам и правда… конец.

— Идем, Маш. Оперировать надо. Срочно. Главный уже всех выебал, — бегло продолжает анестезиолог. — Там важного мужика привезли. Если не вытянуть его с того света, то…

Ведет головой.

— Это кто-то из спонсоров клиники, — добавляет Иван. — Неофициально. Но судя по реакции главного именно на нем тут все держится. На его бабках. Я нашего Петровича еще никогда таким не видел. Его самого будто удар вот-вот хватит. Видно, боится поста лишиться, если вдруг что не то.

— Что с пациентом? Кардиология?

— Да там все, — бросает, махнув рукой. — Пизда, говорю же. Странно, что этот мужик вообще дышит.

— Ножевые?

— Огнестрел.

Иду следом за анестезиологом. В реанимацию. Там уже и старшая медсестра. Главный врач тоже здесь. Его ассистент закрывает дверь.

— Это особенный пациент, — говорит Василий Петрович. — Никто не должен знать, что он в нашей клинике. Никто, ясно? И про его ранения — не болтать. Никому ни единого слова. Иначе…