Тени моего мира

Мария Трофимова

Тени моего мира

Глава 1

Глава 1

Зима в этом городе была липкой. Не снежной, не красивой — просто мокрой, серой, с противным ветром, который забирался под воротник и не отпускал до самого дома. Алина ненавидела такие вечера. Когда слякоть хлюпает под ногами, автобусы переполнены, а руки мёрзнут даже в перчатках, потому что перчатки — дешёвые, с дырками на пальцах.

Она шла от метро к дому. Обычный маршрут, который она прошла тысячи раз. Мимо ларька с шаурмой, мимо аптеки, мимо остановки, где всегда кто-то курил. Сегодня курил парень в чёрной куртке — обычный парень, обычный вечер. Алина даже не посмотрела на него.

Она думала о работе. О том, как начальник снова сорвал на ней злость. О том, как коллеги молчали, когда её обсуждали в курилке. О том, что она опять — в который раз — не смогла сказать «нет».

Она думала о маме. О вчерашнем звонке, который закончился криком. О том, что её мать никогда не была довольна. Ничем. Никем. Особенно — дочерью.

Она думала о том, что завтра будет то же самое. И послезавтра. И через год. И что она, кажется, начинает с этим свыкаться — а это самое страшное.

И в этот момент с неба упал мужчина.

Она не услышала звука. Не почувствовала толчка. Просто вдруг прямо перед ней, в двух шагах, на мокрый асфальт рухнуло тело.

Алина замерла.

Сначала она подумала — может, с крыши? Но рядом не было высотных домов, только старые трёхэтажки, и ни одно окно не было открыто. Может, с дерева? Но деревья стояли голые, их ветки не держали и птиц.

Мужчина лежал на боку. Грязный, худой, в рваной куртке. Длинные волосы слиплись от грязи, щетина покрывала пол-лица. Он выглядел как бомж, которых много в этом районе.

Мужчина лежал на боку. Грязный, худой, в рваной куртке. Длинные волосы слиплись от грязи, щетина покрывала пол-лица. Он выглядел как бомж, которых много в этом районе.

Алина хотела пройти мимо. Правда хотела. Она не знала, как помочь такому человеку. Вызвать скорую? Но он дышал. Она видела, как поднимается его грудь.

Позвать прохожих? Но их не было. Только она и мокрый асфальт.

Она сделала шаг вперёд.

И в этот момент он открыл глаза.

Это было странно. Потому что у него были не глаза человека, который спит на улице. У него были глаза человека, который видел то, что другим недоступно. Они были яркими, почти светящимися в этом сером вечере. И он смотрел на неё так, будто искал. Будто узнавал.

Она застыла.

— Ты… — прошептал он. Его голос был хриплым, как будто он не говорил долгое время. — Ты видишь меня?

Алина моргнула.

— Что? — выдохнула она. — Ты упал с неба. Ты жив вообще?

Он попытался приподняться, но его руки подкосились. Он снова упал на локоть и выругался — негромко, сквозь зубы, но в этом звуке было столько силы, что Алина вздрогнула.

— Послушай, — сказала она, сама не зная, зачем говорит. — Ты можешь встать? Я… я не знаю, куда тебя проводить, но… мне кажется, тебе нельзя здесь оставаться. Здесь холодно. Ты замёрзнешь.

Он поднял на неё глаза.

— Ты меня не боишься? — спросил он.

— Я боюсь, — честно сказала Алина. — Но я больше боюсь, что ты умрёшь здесь, а я буду думать об этом всю жизнь.

Он не ответил. Он просто смотрел на неё и, кажется, впервые за долгое время улыбнулся — криво, слабо, но улыбнулся.

— Помоги мне встать, — сказал он. — И… я тебе всё объясню. Только не сейчас. Сейчас я не могу говорить долго. У меня почти нет сил.

Алина сглотнула. Внутри всё кричало: «Ты с ума сошла? Он чужой! Он грязный! Он свалился с неба!»

Но она протянула руку.

И когда его пальцы сжали её ладонь, она почувствовала что-то странное. Тепло. Не от его руки — она была холодной. А откуда-то изнутри. Как будто он касался её не рукой, а чем-то другим.

— Я Алина, — сказала она.

— Знаю, — ответил он. — Я Денис. И я знаю, кто ты. На самом деле ты не здесь живёшь. Ты просто забыла.

Глава 2

Она привела его в свою квартиру.

Это был маленький закуток на первом этаже старой хрущёвки. Тесная прихожая, кухня, где можно было развернуться только если повернуться боком, и комната с продавленным диваном. Алина знала, что квартира выглядит убого. Но она не могла оставить его на улице. Не после того, как он упал с неба и сказал, что знает её.

Денис сидел на кухонном стуле, сжимая в руках кружку с горячим чаем. Он не пил — просто держал, согревая ладони. Алина стояла напротив, прислонившись к холодильнику, и пыталась понять, что она вообще делает.

— Ты сказал, что я не здесь живу, — начала она. — Что я забыла. Это был бред? Ты просто ударился головой?

— Нет, — его голос был тихим, но твёрдым. — Это не бред. Я — Денис. Правитель Запределья. Ты — Алина. Ты тоже оттуда. Когда-то я отправил тебя сюда. Потому что думал, что ты виновна. Теперь я знаю, что ошибся.

Алина моргнула. Она хотела рассмеяться, сказать, что он сумасшедший. Но она не могла. Потому что что-то внутри неё — давно забытое, спрятанное — отозвалось на его слова.

— Ты рехнулся, — сказала она, но голос её дрогнул.

— Возможно, — он поднял на неё глаза. — Но если я не безумен, тогда правда в том, что тебя предали дважды. Сначала я. Потом те, кто отправил меня сюда. И если мы не вернёмся, никто не узнает правды.

Она смотрела на него. На его измученное лицо, на глаза, которые всё ещё сохраняли странный, потусторонний свет. Он был грязным, худым и выглядел как безумец. Но она верила ему. Не умом — чем-то другим.

— Допустим, — медленно сказала она. — Допустим, я поверю. Что дальше? Как мы вернёмся?

Он опустил взгляд.

— У меня нет магии здесь. Она заблокирована. Но я знаю, как её разбудить. Тебе придётся вспомнить. Всё. Кем ты была. Что случилось. Почему я отправил тебя сюда. И тогда мы сможем вернуться.

— А если я не захочу вспоминать?

Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула боль.

— Тогда ты останешься здесь. Навсегда. И никогда не узнаешь, что могла быть другой. Сильной. Свободной. Той, кто заслуживал лучшего.

Глава 3

Глава 3. Две недели — два мира

День первый. Денис

Воспоминания последних часов вихрем промелькнули в его голове - Он пришёл в себя на земле. Холодной, мокрой, с противным запахом выхлопных газов и прелой листвы. Он не понимал, где он, но знал одно — его выбросили. Насильно. Без предупреждения. Как мусор.

Он попытался встать, но тело не слушалось. Сил почти не осталось. Ему казалось, что магия выжжена из него до последней капли — как будто кто-то вырвал из него внутренний стержень, оставив пустую оболочку.

Он лежал на асфальте, дышал тяжело, и вдруг почувствовал, что кто-то приближается. Он не видел лица — только силуэт на фоне серого неба. Женщина. Она наклонилась над ним, и он узнал её.

Алина.

Она смотрела на него так, будто видела впервые. Она не знала, кто он. Не помнила. Конечно, не помнила — он сам приговорил её к этой ссылке, стёр часть её памяти, чтобы она не страдала. А теперь он лежал перед ней, беспомощный и грязный, и не мог произнести ни слова.

Она помогла ему встать. Привела в свой дом. Дал ему чай. Укрыла пледом. Смотрела на него с недоверием, но не выгнала.

Он не знал, что чувствовать. Стыд? Благодарность? Боль?

Он знал одно — он должен выжить. Вернуться. Найти правду. И — возможно — исправить свою самую большую ошибку.

День первый. Алина

Она привела его домой, хотя весь её разум кричал, что это безумие. Он сидел на её кухне, пил чай, и его глаза — странные, светящиеся в полумраке — не отпускали её. Она хотела задать тысячу вопросов, но он почти не говорил. Только смотрел на неё, как будто видел что-то, чего она не замечала.

Она легла спать с чувством, что совершила огромную ошибку. Но почему-то ей не хотелось, чтобы он ушёл.

День второй. Денис

Он проснулся на диване и долго лежал, глядя в потолок. Потолок был белым, с трещинами. В его мире потолки были высокими, резными, покрытыми золотом. Здесь всё было серым, маленьким, тесным. Он чувствовал себя запертым в клетке.

Он встал и попытался пройти несколько шагов. Тело слушалось плохо. Он опирался на стену и чувствовал, как дрожат руки. Он ненавидел свою слабость. В его мире он был сильным. Он был правителем. А здесь он был никем — просто грязным, беспомощным человеком.

Он подошёл к окну и увидел улицу. Машины, люди, вывески, шум. Этот мир был чужим и пугающим. Но он не мог позволить себе бояться. Он должен был найти способ вернуться.

Он заметил, что Алина ушла на работу. Он остался один в этой маленькой квартире. Он открыл шкафчик на кухне, посмотрел на продукты. Хлеб, яйца, какая-то крупа. Он не знал, как это готовить. В его мире еду готовили слуги, и она была иной — лёгкой, прозрачной, почти воздушной. Здесь всё казалось грубым.

Он взял кусок хлеба, разломил его и долго смотрел на него, держа в ладони. Он не привык есть такое. Но он съел. Потому что надо было выжить.

День второй. Алина

Она сидела на работе и не могла сосредоточиться. Она смотрела на экран, но видела перед собой его лицо. Его глаза. Его голос, который сказал: «Я знаю, кто ты». Она пыталась убедить себя, что это бред. Что он просто больной человек, который сбежал откуда-то. Но внутри неё что-то дрожало — как струна, которая вот-вот оборвётся.

Она пришла домой и увидела, что он стоит у окна и смотрит на улицу. Он обернулся, и она заметила, что он стал бледнее, чем был утром.

— Ты не ел? — спросила она.

— Не хотел, — ответил он.

Она молча поставила перед ним тарелку с супом. Он посмотрел на неё с удивлением, но начал есть. Медленно, неловко, как будто забыл, как это делается.

Она села напротив и спросила:

— Откуда ты взялся? Правда. Я хочу знать.

Он поднял на неё глаза и сказал:

— Я из другого мира. Меня выбросили сюда. И я не знаю, как вернуться.

Она хотела рассмеяться, но не смогла. Потому что он не шутил.

День третий. Денис

Он нашёл в квартире книги. Они были старыми, потрёпанными, но он мог читать. И это помогало ему не сойти с ума от этого мира. Он узнавал его — через слова, через истории, через людей, которые жили здесь. Он пытался понять, как устроен этот мир, какие здесь правила, как здесь говорят и что считается нормальным.

Но главное — он понял, что этот мир отвергает чужое. Он не принимает тех, кто отличается. И он понял, что Алина — тоже чужая. Она не знает этого, но она всегда была другой. И он видел, как она страдает — оттого, что не может вписаться в мир, который её не принимает.

Он начал её наблюдать. Не как правитель — как человек, который видит чужую боль. Он видел, как она молчит на работе, как закрывается от подруги, как злится на мать. Он видел, как она боится перемен и цепляется за привычный хаос.

Он хотел помочь ей, но не знал как. Потому что для этого ей нужно было вспомнить. А он сам лишил её памяти.

День третий. Алина

В понедельник, на третий день, к ней зашла подруга Лена. Она работала с Алиной в одном офисе, знала её уже пять лет и умела читать её настроение по одному взгляду.

— Ты какая-то бледная, — сказала Лена, скидывая пальто на стул. — Нормально спишь?

— Нормально, — соврала Алина. Она знала, что не умеет врать Лене, но не могла сказать правду.

— А почему у тебя дверь на два замка закрыта? Ты раньше так не делала.

— Просто... спокойнее.

Лена нахмурилась, но ничего не сказала. Она прошла на кухню, заварила чай, и они сидели за столом, как сотни раз до этого. И вдруг Лена замерла.

— Алина, а у тебя кто-то живёт? Я видела мужскую куртку в прихожей.

Алина сжала кружку так, что побелели пальцы.

— Это... я нашла на улице. Мне показалось, что она пригодится.

— Нашла? — Лена посмотрела на неё с недоверием. — Ты что, в дом принесла вещи с улицы? Ты в своём уме?

— Я хотела отдать в благотворительность, — Алина почувствовала, как её голос становится неуверенным. — Завтра отнесу.

Лена не поверила. Это было написано у неё на лице. Но она не стала давить. Только перед уходом задержалась в дверях и сказала:

— Слушай, Алин. Если что-то случилось — ты скажи. Я не буду тебя осуждать. Но если ты привела в дом какого-то мужика с улицы — я серьёзно, ты понимаешь, что это опасно? Он может быть больным, может быть преступником, может быть кем угодно.

— Я понимаю, — тихо ответила Алина.

— Тогда выгони его, — сказала Лена. — Сегодня же. Пожалуйста.

Она ушла, оставив Алину с тяжёлым чувством в груди. Алина смотрела на закрытую дверь и думала о том, что Лена права. Это было безумие. Она сама не знала, зачем оставила его.

Но когда она вошла в комнату и увидела его спящим, укрытым пледом, с лицом, которое во сне становилось мягче, она почувствовала что-то, чего не могла объяснить. Ей было страшно. Но почему-то не за себя. За него.

День четвёртый. Алина

Она не спала почти всю ночь.

После ухода Лены в квартире осталась какая-то пустота, хотя Денис всё ещё был здесь, в соседней комнате. Алина лежала на своей узкой кровати, смотрела в потолок и перебирала в голове слова подруги.

«Ты изменилась… Ты ходишь как будто не здесь…»

Она провела ладонью по лицу. Лена была права. Что-то действительно менялось. Она чувствовала это, но не могла назвать. Это было похоже на зуд под кожей — не физический, а какой-то внутренний. Как будто она стояла на пороге чего-то, но не решалась переступить.

Она повернулась на бок и посмотрела в сторону двери, за которой спал Денис. Он был там. Чужой, странный, нелепый в этой обстановке. И всё же его присутствие не казалось ей неправильным. Наоборот — она вдруг поймала себя на мысли, что без него в квартире стало бы слишком тихо. Слишком пусто.

Она тут же одёрнула себя.

«Ты с ума сошла? Ты ничего о нём не знаешь. Он мог быть кем угодно. Он упал с неба, говорит, что знает тебя, что ты — не отсюда. А ты сидишь и думаешь, что без него пусто?»

Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Но сон не шёл.

День пятый. Денис и Алина

Она встала рано, когда за окном было ещё серо. Заглянула в комнату — Денис спал, свернувшись калачиком, и его лицо во сне казалось почти беззащитным. Она постояла в дверях, глядя на него, и вдруг поймала себя на мысли, что хочет знать, что ему снится.

Она вышла на кухню, заварила кофе и села за стол. В голове крутился один и тот же вопрос: «Что я делаю?»

Она вспомнила, как приводила в дом предыдущих мужчин. Как верила им, как позволяла себе думать, что вот он — тот самый. И каждый раз оказывалось, что она ошиблась. Она выбирала не тех. Слишком громких, слишком тихих, слишком уверенных или слишком сомневающихся. Она не могла понять, что с ней не так. Почему она постоянно притягивает людей, которые либо не готовы, либо не способны быть рядом.

Она думала о Денисе. Он был другим. Он не пытался казаться лучше, не говорил красивых слов, не обещал ничего. Он просто был. Был рядом, молчал, иногда смотрел так, что у неё перехватывало дыхание, но ничего не просил. Это было странно. И это одновременно успокаивало и пугало.

Она сделала глоток кофе и почувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое. Она запретила себе это чувство, заставила его замереть.

«Не надо. Ты всегда так делаешь — привязываешься, а потом страдаешь. Он не останется. Он сам сказал — он хочет вернуться. Ты для него — просто временное убежище».

Но мысль о том, что он уйдёт, вдруг показалась ей невыносимой. Она отодвинула чашку и встала из-за стола.

Она вышла в прихожую и наткнулась на его куртку. Она висела на крючке, потрёпанная, грязная, но Алина вдруг заметила, что ткань была странной. Она переливалась в тусклом свете лампочки, как будто в ней были вплетены тонкие серебряные нити. Она поднесла руку, чтобы потрогать, но в этот момент услышала шаги.

Денис стоял в дверях комнаты.

— Не трогай, — сказал он негромко. — Это может быть опасно.

Она отдёрнула руку.

— Что это?

— Моя одежда. Из моего мира. Она защищает от некоторых вещей. Но она очень слаба сейчас. Без магии она почти ничего не стоит.

Она посмотрела на него. Он стоял, опираясь на стену, и его лицо всё ещё было бледным, но в глазах появилась какая-то искра, которой не было вчера.

— Ты лучше выглядишь, — сказала она.

— Я начинаю восстанавливаться, — ответил он. — Ты помогаешь мне.

— Я? Я ничего не делаю.

— Ты даёшь мне покой. В этом мире много шума. Я не могу с ним справиться. А рядом с тобой — могу.

Она почувствовала, как тепло разливается по груди. Она хотела сказать что-то, но слова застряли в горле.

— Иди, поешь, — сказала она. — Я сварю тебе кашу.

Он кивнул и медленно прошёл на кухню. Она смотрела, как он садится за стол, как берёт ложку, и вдруг поняла, что это чувство — которое она так старалась заглушить — уже не уходит. Оно было внутри неё. И она не знала, что с ним делать.

Она стояла у плиты и мешала кашу. Спиной она чувствовала его взгляд, но не оборачивалась. Она знала, что, если обернётся, то увидит что-то, с чем не сможет справиться.

— Алина, — сказал он. — Ты боишься меня?

Она замерла.

— Нет, — ответила она, не оборачиваясь. — Я боюсь себя.

Он ничего не ответил. Она услышала, как его ложка звякнула о тарелку.

— Это нормально, — сказал он. — Бояться себя. Это первый шаг к тому, чтобы стать собой.

Она обернулась. Он смотрел на неё, и его взгляд был тёплым. Она не знала, что это — магия, правда или просто её воображение, но в этот момент она почувствовала, что он видит её. Настоящую. Ту, которую она сама не знала.

— Я не хочу снова ошибаться, — сказала она. — Я всегда выбираю не тех. И я боюсь, что ты — очередная ошибка.

Он медленно покачал головой.

— Я не ошибка, — сказал он. — Но я не буду тебя убеждать. Ты должна решить сама.

Она повернулась обратно к плите, чтобы скрыть лицо. Ей нужно было подумать. Ей нужно было время.

Она вышла на кухню и застала его стоящим у окна. Он смотрел на улицу, на серое небо, на голые деревья. Она подошла к нему и встала рядом.

— Ты хочешь вернуться, да? — спросила она.

— Да, — сказал он, не оборачиваясь.

— Там, где ты был, тебя ждут?

Он повернулся к ней. Его лицо было серьёзным.

— Меня ждёт правда. Там, где я был, меня предали. И я должен понять, кто и почему.

— А если я не захочу идти с тобой?

— Я не могу заставить тебя, — сказал он. — Это твой выбор. Но если ты не пойдёшь, ты никогда не узнаешь, кем ты была. И кто ты есть на самом деле.

Она смотрела на него и чувствовала, как внутри неё поднимается волна. Страх, любопытство, боль и надежда — всё смешалось в один комок.

— Я боюсь, — сказала она.

— Я тоже, — ответил он. — Но я здесь. И я не уйду без тебя.

Она ничего не сказала. Просто стояла рядом с ним у окна и смотрела на город, который больше не казался ей родным.

День шестой. Денис

Он начал выходить на улицу. Сначала просто во двор, потом — на соседнюю улицу. Он смотрел на людей, на их лица, на их движения. Он чувствовал себя невидимкой. Никто не смотрел на него. Никто не замечал. Он был слишком чужим, чтобы привлекать внимание.

Но в глубине души он искал — искал тех, кто мог бы быть таким же, как он. Тех, кто тоже был сослан сюда, кто тоже искал путь домой. Он знал, что они есть. В этом городе, в этой серой массе, жили те, кто когда-то был сильным, а теперь — никем.

Он не знал, как их найти. Но он чувствовал — они здесь.

Он вернулся домой, сел на диван и закрыл глаза. Он искал магию. Хотя бы искру. Хотя бы слабый отклик.

И он почувствовал. Слабый, почти неощутимый — но он был. Где-то далеко. Он не мог понять, откуда, но это давало ему надежду.

Он вышел на улицу не потому, что хотел. Потому что не мог больше сидеть в четырёх стенах. Тишина квартиры давила, а шум мира — пугал. Но он должен был научиться жить в этом теле, в этом мире, если хотел вернуться.

Он стоял во дворе, вдыхая холодный воздух. Он пах иначе — выхлопными газами, мокрым асфальтом, чем-то чужим и чуждым. Денис закрыл глаза и попытался вспомнить свой мир. Запах старого дерева, влажной земли, камня, нагретого солнцем. Он не мог удержать это воспоминание — оно ускользало, как вода сквозь пальцы.

Он пошёл по улице. Его шаги были неуверенными, но он шёл. Он смотрел на людей, но они не смотрели на него. Он был для них никем — просто странным мужчиной в потрёпанной одежде. И это было хорошо. Ему не нужно было, чтобы его замечали.

Он искал. Не глазами — чем-то другим. Тем, что осталось от его магии. Той магии, которую он почти потерял.

Он закрыл глаза на мгновение и прислушался к себе. Внутри него было пусто. Но где-то глубоко, на самом дне, теплилась искра. Он научился чувствовать её — она была похожа на слабый свет, который не гаснет, даже когда вокруг тьма.

— Я знаю, что ты здесь, — прошептал он. — Ты должен быть здесь. Я чувствую тебя.

Он не знал, кого ищет. Но он знал, что есть человек, которого он сослал в этот мир по ошибке. Так же, как и Алину. Тот, кто не был виновен. Тот, кто мог помочь ему вернуться.

Он открыл глаза и пошёл дальше.

И он нашел его. Это был мужчина лет пятидесяти, с седой щетиной и усталыми глазами. Он стоял у киоска с газетами, держал в руках старую книгу и смотрел на неё так, будто она была единственным, что связывало его с жизнью.

Денис остановился в нескольких шагах и почувствовал — это он. Та самая искра, которую он искал. Она была слабой, почти угасшей, но она была.

Мужчина поднял голову и посмотрел на Дениса. На мгновение в его глазах мелькнуло узнавание. А потом — страх.

— Ты, — сказал он хрипло. — Ты жив.

— Здравствуй, Арсений, — сказал Денис. — Я знал, что найду тебя.

Мужчина отступил на шаг, сжал книгу так, что побелели пальцы.

— Я не хочу с тобой говорить. Ты оставил меня здесь. Ты отправил меня сюда.

— Я знаю, — сказал Денис. — И я хочу это исправить.

Арсений усмехнулся — горько, зло.

— Исправить? Ты думаешь, это можно исправить? Я живу здесь десять лет. Я потерял всё. Свою жену, свой дом, свою силу. Я стал никем.

— Я тоже, — сказал Денис. — Меня скинули сюда. Выбросили как мусор. Так же, как ты. Я не знаю, кто это сделал, но я хочу найти правду. И мне нужна твоя помощь.

Арсений смотрел на него долго, тяжело. Затем он опустил книгу и сказал:

— Зачем мне помогать тебе? Что мне с этой правды? Вернёт она мне жену? Дом на прежнем месте поставит? Силу мою в жилы вольёт? Я десять лет глотаю эту горечь, Денис. Она уже не жжёт — она стала частью меня. Зачем мне ворошить всё это снова?

Денис не отвёл взгляда. — Не ради тебя, может быть, — тихо сказал он. — А ради того, чтобы тот, кто это сделал, не смог сделать то же самое с кем-то ещё. Ты говоришь, что стал никем. Но я вижу человека, который помнит, кем он был. А тот, кто помнит, — ещё не пропал.

Арсений усмехнулся, но в этот раз в усмешке не было ни злости, ни горечи — только усталость. Он провёл ладонью по обложке книги, будто стирая с неё пыль лет.

— Ты красиво говоришь, парень. Слишком красиво для этого места. Здесь слова не лечат. Здесь они только напоминают о том, чего больше нет.

— Зато напоминают, — спокойно ответил Денис. — А иногда этого достаточно, чтобы сделать первый шаг. Я не прошу тебя идти со мной до конца. Просто скажи, помнишь ли ты хоть что-то странное из тех дней, когда всё рушилось. Любой пустяк. Любой взгляд, который показался не к месту. Любой шёпот в коридоре.

Арсений уставился в пустоту перед собой, и в его взгляде мелькнуло то, что он столько лет пытался спрятать. Он сглотнул, словно слова царапали горло, и тихо, почти шёпотом, сказал:

— Я помогу тебе, Денис. Но сначала скажи… Алина жива?

Денис кивнул.

— Она жива, — сказал он. — Она здесь. Я нашёл её. Она не помнит меня. Она не помнит ничего. Но она жива.

Арсений закрыл глаза, и на его лице проступило странное, почти отчаянное облегчение — будто он наконец позволил себе выпустить наружу то, что годами сжимало грудь.

— Она была моей ученицей, — тихо произнёс он, не открывая глаз. — Единственной, кто верил в меня, когда все остальные уже махнули рукой. Когда ты отправил её сюда… я думал, что мир рухнул. Я хотел умереть. Но не мог. Потому что должен был защитить её. Любой ценой.

Денис замер, чувствуя, как внутри всё сжимается от тяжести этих слов. Он хотел возразить, что всё было не так… но язык словно прилип к нёбу. Вместо этого он хрипло спросил: