Бывшая жена. Я возьму тебя снова!

Булат что-то говорил рядом, но я его больше не слышал. Вся моя концентрация была направлена на неё. На то, как её тело реагирует на музыку, как она наслаждается этой мнимой свободой, которой у неё больше нет.

А потом что-то изменилось в её движениях. Она замедлилась, заметно напряглась. И медленно посмотрела в мою сторону.

Попалась, крошка.

Даже через полумрак клуба я отчётливо видел, как она побледнела, как широко распахнулись её глаза. Секундная заминка, отчаянная попытка отвернуться и сделать вид, что ничего не произошло.

Не выйдет, малышка.

Наши взгляды встретились ещё раз, и на этот раз она уже точно не могла притворяться. Паника была написана на её лице крупными буквами. Она узнала меня так же ясно, как я узнал её.

Начала медленно пятиться к выходу, пытаясь раствориться в толпе танцующих. Умная девочка, но уже поздно. Слишком поздно.

Я решил дать ей небольшую фору. Пусть думает, что может сбежать от меня. Пусть почувствует себя в относительной безопасности. Это только сделает последующий разговор намного интереснее.

Булат заметил, что я собираюсь уходить.

– Куда это ты? Вечер только начинается!

– Появилось срочное дело, – бросил я, не оборачиваясь.

На улице воздух оказался заметно прохладнее, чем в душном клубе. Она стояла у стены, бледная, как мел, жадно вдыхала воздух, будто только что спаслась от смерти. Наивная.

– Ты любишь испытывать судьбу, Рада, – сказал я, останавливаясь совсем рядом.

Её глаза метались, как у загнанного зверька. И чёрт возьми, не знаю почему, но именно в этот момент она показалась мне красивой.

– Я… я просто… – она заикалась, что выглядело даже мило.

– Что? – я сделал шаг ближе. – Что просто? Или ты решила, что никто не узнает о твоих ночных похождениях?

Её щёки мгновенно вспыхнули ярким румянцем. Стыдно тебе, малышка? Всё правильно. Тебе очень должно быть стыдно!

– Я… я просто решила отдохнуть, – попыталась она жалко оправдаться. – Ничего плохого не сделала… Я редко так делаю, поэтому ночные похождения… это не про меня…

Её жалкие попытки возразить меня скорее забавляли. В другой ситуации я бы усмехнулся, но внутри всё кипело от желания придушить эту маленькую лгунью.

– Отдохнуть… Значит, ты искренне считаешь, что имеешь право самостоятельно решать, когда и где тебе отдыхать?

– Я же… я взрослая, – снова трясясь продолжила она.

– Взрослая. – Мне захотелось рассмеяться ей в лицо. – Ладно. Тогда ответь мне на простой вопрос. Твой отец знает, что ты поехала в клуб отдохнуть?

Конечно, не знает. У меня на этот счёт не было никаких сомнений.

Девчонка побледнела настолько сильно, что на секунду я всерьёз подумал, не грохнется ли она прямо здесь в обморок.

– Рада. – Моё терпение стремительно подходило к концу. – Я не прощаю самовольства. Даже самого маленького.

Она пыталась что-то сказать в свою защиту, но нужные слова явно не находились. Я молчал, сознательно позволяя тишине давить на неё всем своим весом. Этот метод всегда работал намного лучше любых криков и угроз.

Потом медленно протянул руку и поднял её подбородок. Она инстинктивно дёрнулась, но я не позволил ей вырваться.

– Посмотри на меня, – приказал тихо. – Запомни раз и навсегда. Это первый и последний раз, когда я закрываю глаза на твои дурацкие выходки. Я не намерен с тобой нянчиться. Если ты не поняла, как обстоят дела, я с удовольствием тебя просвещу. Этот брак нужен больше вам, чем мне. Усекла?

Она кивнула так отчаянно и судорожно, что стало почти жалко.

– Не заставляй меня передумать насчёт этой свадьбы, – добавил я, наклоняясь ещё ближе к её лицу. – Поверь мне на слово, это исключительно в твоих интересах.

Воздух между нами накалился до предела. Я чувствовал, как она мелко дрожит, как заметно участилось её дыхание. Интересно, это только животный страх или что-то совершенно другое?

– Кивни, если поняла меня, – сказал я, сокращая дистанцию между нами ещё больше.

И тут она меня удивила. Резко подняла обе руки, закрыла ими губы и крепко зажмурилась, как маленький ребёнок, который думает, что если не видит опасности, то её нет. Забавная она конечно.

Но спустя секунду до меня дошло, почему она так отреагировала. Я осознал, насколько близко к ней придвинулся. Мои губы находились всего в нескольких сантиметрах от её губ. Достаточно было наклониться ещё на пару сантиметров, и… Она, видимо, подумала, что я собираюсь её поцеловать.

Мой взгляд невольно скользнул туда, где должны были быть её губы, скрытые сейчас за ладонями. И память тут же подкинула воспоминание о том случайном касании её губ моих несколько дней назад. Мягкие, тёплые, удивительно нежные для такой зажатой девчонки. И запах… тогда я тоже отметил, как вкусно она пахнет. Никакой навязчивой парфюмерии, что-то свежее, чистое.

Сейчас я бы не отказался повторить тот эксперимент. Только уже осознанно.

Но видя её забавную реакцию, решил пока не пугать малышку ещё больше. Рано. Слишком рано для таких игр с ней.

Прокашлялся и отступил на шаг.

– За мной, – бросил коротко и направился к стоянке.

Через несколько шагов обернулся. Рада убрала руки от лица, открыла глаза, но стояла на том же месте, явно не собираясь никуда идти.

– Живо! – надавил голосом, чтобы уже наконец отмерла.

Этого хватило. Она вздрогнула и поспешила за мной.

Дорога до машины прошла в полном молчании. Я открыл ей дверь, она села, не поднимая глаз. Завёл двигатель и выехал со стоянки.

Первые несколько минут она молчала, нервно сжимая руки на коленях. Но когда я повернул в противоположную от её дома сторону, почувствовал, как она напряглась.

– Куда мы едем? – голос прозвучал тихо, но в нём слышался нарастающий испуг.

Я не ответил, продолжая вести машину. Пусть поволнуется. Пусть понимает, что игры закончились.

– Пожалуйста, скажи, куда мы едем? – повторила она, уже с отчётливой паникой.

Только тогда я оторвал взгляд от дороги и посмотрел на неё.

– Ко мне.

Её глаза расширились до предела, а руки схватились за ремень безопасности, нервно дёргая его туда-сюда.

– Что это значит? – прошептала она.

Я выдержал паузу, наслаждаясь её состоянием. Потом всё же соизволил ответить.

– Твой отец заверял меня, что ты девственница. Справку медицинскую даже предоставил. Но после твоей сегодняшней выходки я всерьёз могу усомниться, что в первую брачную ночь рядом со мной окажется чистая жена.

Она побледнела ещё сильнее, если это вообще было возможно.

– Поэтому до свадьбы поживёшь у меня. Под присмотром. Чтобы я был уверен в том, что не получу испорченный товар.

Глава 11.

Испорченный товар…

Эти слова эхом отдавались в голове, каждый раз больнее предыдущего. Я сидела в его машине, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Слова застревали в горле, мысли путались, а внутри всё переворачивалось от ужаса и унижения.

Как он может так говорить? Как вообще можно так думать о человеке?

Я попыталась что-то сказать, хоть как-то возразить, но он уже потянулся к телефону. Пальцы уверенно пролистывали контакты, и моё сердце забилось ещё быстрее.

– Куда вы звоните? – выдавила я, чувствуя, как голос дрожит.

– Твоему отцу, – ответил он спокойно, не отрывая взгляда от экрана.

Паника захлестнула меня с головой.

– Нет, нет, не надо! – я потянулась к его руке с телефоном, но он легко отстранился. – Пожалуйста, не надо!

– Как же не надо? – в его голосе послышались насмешливые нотки. – Надо же его предупредить, что с этого момента ты живёшь у меня.

До меня наконец дошёл весь ужас ситуации. Я не просто попалась на своей глупости. Теперь об этом узнают родители. Отец будет в ярости, мама расстроится до слёз, а Карина… Господи, что они все обо мне подумают?

– Пожалуйста, не звоните ему! – я схватилась за его рукав. – Пожалуйста, отвезите меня домой! Я всё поняла! Я больше не буду делать никаких глупостей! Буду всё время спрашивать у вас разрешения, буду звонить, если что! Только не звоните отцу, не надо!

Слова лились потоком, я готова была обещать что угодно, лишь бы он убрал телефон. Но Ратмир смотрел на меня каким-то нечитаемым взглядом. Не злился, но и не выглядел тронутым моими мольбами. Просто изучал меня, словно интересный экспонат в музее.

И продолжал набирать номер.

Длинные гудки показались мне вечностью. Может быть, отец не ответит? Может быть, телефон разрядился? Может быть…

– Алло? – сонный голос отца из динамика заставил меня вздрогнуть. – Ратмир? В такое время… что-то случилось?

– Здравствуйте, Анатолий Петрович, – голос Ратмира стал официально вежливым. – Скажите, а вы знаете, где ваша дочь?

Тишина. Потом растерянное:

– Да, конечно знаю. Рада наверняка спит, в это время она обычно уже давно ложится.

– Дайте, пожалуйста, трубку своей дочери на минутку.

Я видела, как Ратмир слегка усмехнулся, услышав суету с той стороны. Звуки шагов, скрип половиц, потом щелчок выключателя. Воображение рисовало картину того, как отец заходит в мою комнату и обнаруживает пустую кровать.

– Оксана! – громкий голос отца заставил меня поёжиться. – Где Рада? Позови её! Поищи её!

Ратмир выждал ещё несколько секунд, наслаждаясь растущей паникой с той стороны, а потом вмешался.

– Вы будете её долго искать, Анатолий Петрович. Ваша дочь, к моему величайшему удивлению и вашему сожалению, в данный момент находится со мной. До этого она была в клубе, куда приличные девушки обычно не ходят.

Оглушительная тишина. Потом срывающийся голос отца:

– Это невозможно! Этого не может быть!

– Каково же было моё удивление, – продолжал Ратмир тем же спокойным тоном, – встретить свою будущую жену в подобном заведении. Вы уверяли меня, что она скромная, послушная, воспитанная. Но сегодня я убедился в обратном. Как вы это можете объяснить?

– Оксана! – заорал отец. – Где твоя дочь?! Найди её немедленно!

В трубке слышались крики, плач мамы, топот по дому. А я сидела рядом с этим человеком и чувствовала себя самой жалкой на свете.

– Значит, так, Анатолий Петрович, – голос Ратмира стал жёстче. – Рада с этого момента и до свадьбы будет жить со мной. А свадьбу мы сыграем намного раньше, чем планировали изначально. Не хочу больше тянуть с этим фарсом. Поэтому готовьтесь к выходным.

– К выходным? – отец, казалось, не понимал слов. – Но это же через несколько дней!

– Именно. Делайте что хотите, готовьтесь как хотите, но но свадьба должна состояться на выходных!

Я сидела, сжавшись в комочек, и слушала, как рушится моя жизнь. Через несколько дней я стану женой этого холодного человека. Буду жить в его доме, подчиняться его правилам, терпеть его холодные взгляды и презрение.

А пока что даже домой не попаду.

Ратмир закончил разговор и убрал телефон. Посмотрел на меня и продолжил движение.

– Поехали знакомиться с твоим новым домом, – сказал он, и в его голосе не было ни капли сочувствия.

Глава 12.

– Проходи, – сказал Ратмир, открывая дверь.

Я несмело переступила порог его квартиры. Передо мной открылось просторное помещение, от которого веяло холодом и отстранённостью. Двухуровневая планировка, высокие потолки, панорамные окна, за которыми мерцали огни ночного города.

Ратмир прошёл вперёд, не оборачиваясь, и щёлкнул выключателем. Мягкий свет разлился по комнате, выхватывая из полумрака строгие линии интерьера. Он небрежно скинул пиджак на спинку кресла, бросил ключи на журнальный столик. Каждое его движение говорило о том, что он здесь хозяин, что это его территория и тут я буду жить по его правилам.

Я стояла у входа, не решаясь сделать шаг дальше. Всё вокруг казалось чужим, неприветливым. Серые и чёрные тона, минимум мебели, никаких личных вещей, которые могли бы сделать это место живым. Даже воздух здесь был заряжен напряжением.

Меня знобило. Я обняла себя руками, пытаясь согреться, но холод, казалось, шёл изнутри. Это место совсем не походило на дом. Скорее на офис или дорогую гостиницу. И я понимала, что здесь мне никогда не будет уютно.

Резкий звонок телефона заставил меня вздрогнуть. Ратмир лишь нахмурился и медленно достал устройство из кармана. Посмотрел на экран, и я сразу заметила, как изменилось выражение его лица. Челюсти сжались, плечи напряглись, а в глазах мелькнуло что-то неприятное.

– Отец, – коротко ответил он.

Даже с расстояния в несколько метров я слышала возмущённый голос с той стороны, хотя разобрать слова не могла. Но тон был более чем красноречивым.

– Мы так не договаривались, – донеслось из трубки. – Верни девчонку домой немедленно. Не срывай сделку своими глупостями!

Сердце ёкнуло от надежды. Может быть, его отец сможет повлиять на него, и он вынужден будет отступить? Может быть, я всё же сегодня смогу вернуться домой?

Я затаила дыхание, вслушиваясь в каждое слово. Ратмир молчал, сжав челюсти, и я видела, как в его глазах разгорается что-то опасное.

– Вопрос с девушкой не обсуждается, – наконец произнёс он ледяным тоном. – Что касается акций, то они будут твоими, не волнуйся.

– Ратмир!.. – предупреждающе прозвучало от его отца.

Он сбросил вызов, даже не дослушав. Телефон с силой полетел на диван, а Ратмир медленно повернулся ко мне. В его взгляде читалось что-то, от чего мне захотелось спрятаться.

Мы смотрели друг на друга в тишине. Он, мрачный после разговора с отцом. Я, дрожащая от холода и страха. Последние крупицы надежды, что кто-то заступится за меня, растаяли окончательно.

Его взгляд задержался на моих руках, которыми я невольно растирала предплечья, пытаясь согреться. Я даже не заметила, когда начала это делать, но под его внимательным взглядом почувствовала себя неловко.

– Тебе холодно? – неожиданно спросил он, и в его голосе впервые за весь этот ужасный вечер прозвучали человеческие нотки.

Мне действительно было холодно, но гордость не позволила признаться в этом. Покачала головой.

– Нет.

Он пожал плечами.

– Как знаешь. Идём! Покажу, где отныне ты будешь спать.

Его слова и значение этих слов заставили меня заволноваться. Мы что, будем спать теперь вместе? Вот так сразу? До свадьбы? Паника поднялась волной. Я не готова. Совсем не готова к такому сейчас. Сделав глубокий вдох, я решилась задать вопрос максимально осторожно, чтобы понять, говорит ли он про то, о чём я думаю.

– У меня будет… отдельная спальня? – спросила я несмело.

Ратмир остановился и обернулся. Одна бровь изогнулась в насмешливой дуге.

– А ты уже так торопишься в мою постель? – в его голосе послышались издевательские нотки.

Щёки вспыхнули огнём.

– Нет! Я не это имела в виду! Я… я просто…

Он коротко хмыкнул и продолжил движение.

Поднявшись на второй этаж, он открыл одну из дверей и включил свет.

– Будешь ночевать здесь, пока не сыграем свадьбу.

Он кивнул в сторону комнаты, приглашая меня войти. Я неуверенно переступила порог.

Комната оказалась такой же безликой, как и всё остальное в этой квартире. Кровать, прикроватная тумбочка, шкаф, стул. Всё необходимое, но ни одной детали, которая могла бы сделать это место уютным.

– Спокойной ночи, – сказал он, но тем не менее не спешил уходить.

Вместо этого он остался стоять рядом, открыто разглядывая меня с ног до головы. Его взгляд медленно скользил по моей фигуре, словно он оценивал товар. От такого пристального внимания мне стало неловко, и я инстинктивно обняла себя руками.

– Сколько ты вообще весишь? – небрежно спросил он.

Вопрос застал меня врасплох. Я не ожидала ничего подобного.

– Пятьдесят, – коротко ответила я.

Ратмир недовольно поджал губы, а потом направился к выходу.

Я осталась одна в этой комнате, которая теперь должна была стать моим временным пристанищем. Села на край кровати и почувствовала, как тишина давит на меня со всех сторон.

Постепенно усталость взяла своё, и я осторожно легла поверх покрывала, не раздеваясь. А вдруг он передумает? Вдруг решит, что не стоит ждать свадьбы?

Но время шло, а Ратмир так и не появился. Постепенно глаза закрывались сами собой, и я провалилась в беспокойный сон.

Проснулась я от странного ощущения. Словно кто-то наблюдал за мной. Веки были тяжёлыми, но что-то заставило меня открыть глаза.

В кресле у окна сидел Ратмир…

Я вздрогнула, до конца не проснувшись, и уставилась на него широко распахнутыми глазами. Он сидел без футболки, в обычных домашних брюках, и я невольно отвела взгляд, почувствовав неловкость. Это было слишком интимно, слишком личное для нашего знакомства.

– Что вы… что вы тут делаете? – прошептала я.

Он молчал, словно проверяя на прочность мои нервы. За это время моё сердце подскочило к горлу от напряжения. Потом медленно поднялся из кресла и начал приближаться к кровати.

Когда он подошёл слишком близко, я инстинктивно схватилась за край одеяла. Попыталась прикрыться этим детским жестом, хотя прекрасно понимала, что тонкая ткань меня не спасёт.

– Я тут подумал, – его голос прозвучал низко и опасно.

Он навис надо мной, опершись рукой о кровать. Слишком низко и неприлично близко. В полумраке его глаза казались чёрными провалами, а от его присутствия воздух стал густым и тяжёлым.

– Ты сегодня сорвала мне планы на вечер, – медленно произнёс он, не отводя взгляда. – Из-за твоих глупостей мне пришлось покинуть клуб намного раньше, чем я планировал. И теперь я думаю… раз ты стала причиной этой проблемы, то и решать её будешь ты.

Его лицо приблизилось ещё на несколько сантиметров, и я почувствовала его дыхание на своей коже.

– Ты всё равно станешь моей женой через неделю, – прохрипел он, не отводя взгляда. – Я предлагаю провести первую брачную ночь сегодня.

Глава 13.

– Я предлагаю провести первую брачную ночь сегодня, – повторяю медленно, давая словам повиснуть в воздухе.

Реакция мгновенная. Девчонка резко отталкивается от изголовья и отползает к противоположному краю кровати, будто я прокажённый. Одеяло сжимает в руках с такой силой, что костяшки пальцев белеют, а по лицу расползается паника. Дыхание сбивается на мелкие, прерывистые вдохи, глаза распахнуты так широко, что видны белки.

– Нет! – голос дрожит. – Я не согласна! Свадьба не состоялась, вы не можете меня заставить!

Уголок губ дёргается в усмешке. Наивная девчонка всё ещё думает, что у неё есть выбор.

– Ещё как могу, – медленно произношу, не отводя взгляда. – Ты и так будешь моей женой. Это решённое дело. Не вижу проблемы в том, чтобы эта ночь состоялась сейчас.

Напряжение, копившееся весь день, пульсирует в висках. Отец со своими претензиями, эта маленькая лгунья со своими выходками. Она сорвала мои планы на вечер, принесла новые проблемы. И теперь трясётся передо мной, будто я чудовище какое-то.

Я пытался заснуть у себя в комнате, держать всё, что требовало разрядки, строго под контролем, но не получилось. Напряжение только росло, не давая покоя. Поэтому решил, что для снятия напряжения сойдёт и она. Не идеальный вариант, конечно, но почему бы нет? Она испортила мне вечер, пусть теперь разруливает последствия.

Подаюсь вперёд, следуя за ней к противоположному краю кровати. Упираюсь рукой в матрас рядом с её бедром, нависая сверху и окончательно загоняя в угол. Отступать ей уже некуда. Девчонка судорожно сглатывает, всем телом вжимаясь в изголовье.

– Не подходите ближе, – выдавливает она.

Замираю в этой позе, продолжая нависать над ней. Смотрю внимательнее. Вся съёжилась, дрожит мелкой дрожью, губы побледнели. Внутренний голос трезво отмечает, что сегодня вряд ли что-то получится. Девчонка слишком зашуганная, деревянная. Такая сейчас не особо поможет.

Но упрямство берёт верх. Какого чёрта она смеет шарахаться от меня, как от прокажённого? Я её будущий муж, нравится ей это или нет.

– Привыкай быстрее, – говорю жёстче, чем намеревался. – После свадьбы я не намерен соблюдать целибат.

Её глаза ещё больше расширяются, и она пытается отползти дальше, хотя отступать уже некуда. Этот жест окончательно выводит из себя.

Наклоняюсь, упираясь руками в матрас по обе стороны от неё. Нависаю сверху, сокращая дистанцию. Загоняю в угол, даю понять, кто здесь главный. Пусть привыкает чувствовать мужчину рядом. Пусть понимает, что её робость меня не остановит.

Девчонка инстинктивно поднимает руки и упирается ладонями мне в грудь. Тонкие пальцы дрожат, но она не убирает их, пытается создать хоть какую-то дистанцию между нами. Смотрит прямо на меня своими большими глазами и не плачет, не умоляет. Просто смотрит, как загнанный зверёк, который ещё не сдался окончательно.

– Пожалуйста, – произносит она. – Не надо так.

Интересная реакция. Дрожит, бледная как полотно, но не истерит. Не заливается слезами, не кричит. Просто тихо просит остановиться, будто я способен на милосердие.

Это почему-то дразнит сильнее.

Наклоняюсь ещё ближе, почти касаясь её лица. Чувствую, как участилось её дыхание, как напряглось тело под моими руками.

– Перестань дрожать. Я не сделаю тебе больно, – шепчу, разглядывая её лицо в полумраке.

Любопытство неожиданно вспыхивает. Как она пахнет? В прошлый раз, когда наши губы случайно соприкоснулись, помню, был какой-то чистый аромат. Без навязчивой парфюмерии. Что-то свежее.

Медленно веду носом по линии её шеи. Кожа тёплая, мягкая. Рада замирает, даже дышать перестаёт. Поднимаюсь выше, к уху. Она вздрагивает от прикосновения. Провожу по щеке, потом к виску. Добираюсь до лба.

И тут что-то щёлкает в голове.

Замираю. Слишком горячо. Неестественно горячо.

Несколько секунд пытаюсь осознать, что именно не так. А потом прижимаюсь губами к её лбу и понимаю окончательно.

Она горит. У неё температура. Высокая, судя по жару, исходящему от кожи.

– Твою мать, – вырывается сквозь зубы.

Резко отстраняюсь, отталкиваюсь от кровати. Девчонка часто дышит, смотрит на меня непонимающе. В полумраке комнаты плохо видно её лицо, но что-то было не так. Почему я не обратил внимания раньше?

Начинаю ходить из угла в угол, нервно проводя рукой по волосам. Потом ещё раз. Злость, раздражение, а теперь ещё и это чувство вины, которое не должно было появиться.

Останавливаюсь, смотрю на неё. Она всё ещё сидит на кровати, прижавшись к изголовью, обхватив себя руками. Дрожит. От холода, от страха или от температуры, уже непонятно.

– Чёрт, – выдыхаю и резко разворачиваюсь к выходу.

Выхожу из комнаты, закрываю дверь. Быстрым шагом иду к себе, хватаю телефон с прикроватной тумбочки и набираю номер скорой.

– Скорая помощь, слушаю вас.

– Молодая девушка, восемнадцать лет, – говорю быстро, стараясь держать голос ровным. – Высокая температура. Приезжайте немедленно.

Диктую адрес, отвечаю на вопросы диспетчера. Бросаю трубку и снова провожу рукой по волосам.

Какого чёрта творится сегодня вообще?

Глава 14.

Скорая приехала быстрее, чем я ожидал. Прошло всего минут пятнадцать, когда в дверь позвонили. Я впустил двух врачей, женщину средних лет с усталым лицом и молодого парня с чемоданчиком.

– Где пациентка? – деловито спросила врач.

Молча кивнув в сторону лестницы, я повёл их наверх. Пока мы поднимались, женщина задавала вопросы о симптомах, о том, как давно всё началось, были ли травмы. Я отвечал коротко, по делу.

Когда я открыл дверь в комнату, Рада всё так же сидела на кровати, прижавшись к изголовью и обхватив себя руками. Она была бледная, с лихорадочным блеском в глазах. При виде врачей напряглась ещё сильнее.

– Добрый вечер, девушка, – мягко произнесла врач, приближаясь к кровати. – Как вас зовут?

– Рада, – еле слышно ответила та.

– Очень приятно, Рада. Я Марина Сергеевна, а это мой коллега Дмитрий. Мы сейчас вас осмотрим, хорошо?

Девчонка кивнула, но я заметил, как она вся съёжилась. Марина Сергеевна достала термометр и измерила температуру, а молодой врач тем временем проверял давление и пульс.

– Тридцать восемь и семь, – озвучила результат Марина Сергеевна, взглянув на термометр. – Давление немного понижено, пульс учащён. Скажите, Рада, у вас что-то болит? Голова, горло?

– Немного голова, – прошептала она. – И озноб.

Врач внимательно осмотрела горло, прослушала лёгкие, прощупала лимфоузлы. Продолжая задавать вопросы о самочувствии, она пыталась выяснить, когда началось недомогание и есть ли хронические заболевания. Рада отвечала тихо, односложно, то и дело бросая на меня быстрые испуганные взгляды.

– Молодой человек, – внезапно обратилась ко мне Марина Сергеевна, – выйдите, пожалуйста, ненадолго. Мне нужно задать пациентке несколько личных вопросов.

Я нахмурился, но послушался и вышел в коридор. Прислонившись к стене напротив двери, я стал ждать. Из комнаты доносились приглушённые голоса, но разобрать слова я не мог.