Майский ландыш

– Приветик, – протягивает руку. он пожимает её в ответ.

– Здесь первый мужчина на весь офис, по совместительству дизайнер и фотограф – Егор.

– О, будет кому, кроме меня, менять воду в кулере.

новый коллега смеётся:

– Раньше этим занимался я, понимаю тебя.

– Света – журналист номер один.

– Угу, привет, – смотрит лишь секунду, затем возвращается к работе.

– Пара людей нет, работают удаленно, потом познакомишься… Тут у нас офис-менеджер – Геля, – ну вот, очередь близится ко мне.

– И снова добро пожаловать, – поднимает уголки губ.

– Спасибки, – приглаживает волосы.

– А здесь, – указывает на меня, – журналист номер два…

встречаемся глазами:

– Вася… – улыбается во все зубы.

что… Вася?… чеееерт, да ну нет.

глаза расширяются.

– Петренко?

– Изменился, да? Сам себя в зеркале не сразу узнаю.

– О. вы уже знакомы? – Злата переводит взгляд с него на меня.

– можно и так сказать…

– Мы раньше учились на параллели.

мимо глаз проносится одна сигарета, раскуренная на двоих, в день последнего звонка. разговоры за школой.

тайные переглядки на линейках.

– Ну и замечательно, может, Верка хоть обедать со всеми начнет.

– Интересно…

– Располагайся, вот тут будет твоё новое-старое рабочее место.

так странно… я бы и не узнала его, не назвав он меня “Васей”. была уверена, что он переехал. хотя, может, так и было. он же к нам не навсегда пришел.

поднимаюсь с рабочего места, смотря на время. до конца обеда ещё 10 минут. успеем поболтать… ловлю его взгляд. киваю в сторону двери.

выходим на крыльцо.

– Офигеть, Вася, я думал, мы больше не увидимся. Ты же уезжала за границу?

только забыла об этом времени и вот, опять. очередной повод лишний час посидеть в душе, полежать в кровати перед сном, разглядывая потолок, жевать липкую кашу, залипая в стену.

закусываю нижнюю губу. как-то нет желания говорить на эту тему…

– да, просто… случилось кое-что из-за чего пришлось вернуться. а ты? как ты вообще? я, на самом деле, так рада тебя видеть.

достаёт пачку сигарет. протягивает мне одну.

улыбаясь, беру в руки, задерживаю её между зубов.

поджигает сначала мне, потом себе. помнит традиции.

– Это взаимно, – подмигивает, – Да слушай, я то там, то сям. Работал здесь два года назад. Потом переехал в центр. Но так как решил заглянуть к маме на пару месяцев, а у вас тут такая проблема с людьми, пришлось соглашаться подменять.

– то там, то сям – это в разных сферах или в продажах крутишься?

– Оо, нет, не только в продажах… Уже где только себя не попробовал. Ищу себя, все дела, – делает глубокую затяжку, – А что имела ввиду Злата, когда сказала, что ты начнешь обедать со всеми?

– много поменялось с того времени, – курю, второй рукой проминаю шею.

– Куда же пропала Васька с горящими глазами и бесконечной толпой вокруг себя?

раньше мне хотелось, чтобы меня слышали. видели. чувствовали кожей. кончиками пальцев, носа и ресниц.

речь была громкой. пробивалась сквозь стены и, наверное, сердца.

но, к сожалению, громкой до такой степени, что я сама перестала себя слышать.

доболталась.

пожимаю плечами, делаю последнюю затяжку, выкидываю окурок:

– да знаешь, повзрослела, помудрела…

– Погрустнела, – продолжает моё предложение и также выкидывает окурок.

смеюсь:

– да, да. но вообще всё нормально. ты тоже вон изменился как. раньше от людей за километр шарахался и не улыбался практически.

– Повзрослел, помудрел…

– Повеселел,

– повеселел, – произносим в раз и смеёмся.

– Ты здесь-то надолго? Или с концами сюда вернулась? – парень достаёт ещё две сигареты, предлагая одну мне.

двигаю головой в разные стороны.

– я на одноразочке пока что, – делаю затяжку, выпускаю большой клуб пара, – планировала уехать, но… не знаю, пока тут. этот город не хочет меня отпускать.

усмешка:

– Здесь реально, как в болоте. Чем дольше остаёшься, тем глубже тонешь. Не затягивай. Я тут на пару месяцев и обратно в центр.

глубокий вдох:

– завидую… – достаю из кармана крабик для волос, быстро делаю хвостик.

– Надо не завидовать, а ехать со мной.

улыбаюсь:

– если б всё было так просто.

– А чего сложного? Накопления есть?

– ну, допустим.

– Ну все, берёшь билеты и погнали.

в общем-то, и правда собиралась уезжать, как только оплачу мамины долги.

расплатилась, по итогу, ещё в прошлом году, но… какое-то чувство незавершенности не давало спокойно купить билеты и валить. если бы Дима предложил мне уехать, буквально, пару дней назад, без раздумий бы согласилась.

а теперь с этой женщиной…

прячу одноразку обратно в куртку.

– потом на эту тему поговорим. пойдём, что ли, попробуем поработать, – машу рукой в сторону двери, захожу, скидываю верхнюю одежду.

на самом деле, всё так изменилось со школьного времени. не знаю. в попытках найти себя, всё-таки нашла или потеряла?

я – это девочка, заряжающая толпу или сидящая в стороне? хотя почему нельзя всё сразу в себе совмещать?

замечаю любопытные взгляды коллег.

последнее время хочется уменьшиться до размера пылинки. безумно некомфортно в этом большом теле.

– Схожу в магазин, кому-нибудь что-то надо?

– Ой, Дима, притащи мне энергосик, я сейчас помрууу, – Даша скатывается по стулу вниз. за столом остаются только её волосы, которые примагнитились к спинке.

– Даш, тебе только недавно было плохо от энергетиков… – Света наконец отрывается от экрана.

– Душнилаа, – судя по голосу, с улыбкой отвечает.

– Так, запрос принят, что-нибудь ещё?

– К чаю ещё что-нибудь, – доносится с угла, где сидит Злата.

– Чокопай?

– Чокопай,

– Чокопай, – Даша с Викой в один голос.

– Я с тобой схожу, – Егор поднимается с места, выходят.

выдыхаю. достаю наушники, засовываю в уши. листаю плейлист “для работы”, пытаясь выбрать песню, подходящую под настроение.

тихо слышу:

– Симпатичный, да? – протягивает главный редактор.

– Да у нас, так-то, все мальчики в офисе ничего, – замечаю сммщицу, вынырнувшую из-под стола. прищуриваю глаза.

не хочу это слышать…

врубаю трек, изолируясь от мира.

“Immortal – Deluxe1337, Hades1337”

опускаю кресло так, чтобы лицо полностью закрывал монитор.

“– вы верите, что закон, по итогу, покарает каждого, кто его нарушил?

– Я верю, что за любым преступлением, следует наказание. Достоевского читали?”

а если никто не заметит преступления на видном месте, кто совершит наказание? кто совершит правосудие на земле, где принято закрывать глаза и не замечать очевидного?

делаю глубокий выдох, поднимаю пальцы с клавиатуры.

легонько придавливаю внутреннюю часть бровей. нужно отучивать себя от привычки хмуриться перед экраном.

и привычки думать о своём, пока пытаюсь написать статью.

похоже, дописывать снова придётся дома.

та женщина. как Борис её назвал… Надя? Надежда, были ли у Вас долги, также, как у моей мамы перед смертью? было бы неплохо, как-то об этом узнать. но у кого, а самое главное, как?

“Борис, снова здравствуйте, а помните Вы рассказывали про женщину, которая умерла? у неё были долги?”

даже звучит нелепо.

как и все мои попытки привязать мамину смерть к какому-то заговору… просто сердечный приступ. врач сказал, такое бывает. человеческий организм непредсказуем.

но меня никогда не подводило чутьё…

касание по плечу. вздрагиваю, испугавшись.

снимаю наушники:

– Егор, блин! – оглядываю офис. никого, кроме нас, нет.

– Соррян, напугал?

его взгляд также проходит по помещению:

– Все на курилку вышли. Пойдёшь?

– да, да… пойдём, – поднимаюсь, чувствую, что глаза побаливают. прикрываю их, оперевшись на стол.

– Ты в порядке? Из-за вчерашнего переживаешь?

открываю заслезившиеся глаза. надо купить очки для компьютера…

– да всё нормально. не знаю, Егор, сначала надо решить, есть ли из-за чего переживать.

иду в сторону выхода, накидываю верхнюю одежду и выхожу.

парень выходит за мной.

девушки, закончившие курить, заходят обратно:

– Ну и после этого я реально начала верить в Бога… – тихо проговаривает Света, а моё нутро падает вниз.

останавливаюсь на выходе с офиса, вслушиваясь.

Злата смеётся:

– То есть, твоя цена веры – тысяча рублей в лотерее? – выдыхаю, подхожу к Егору и Диме.

я начинаю сходить с ума.

легонько касаюсь цепочки на шее.

– А квест “кровь на снегу” проходил? Лично мне он вообще чуть ли не интереснее основного показался.

– Детективный то?

– Да, да, да.

– Слушай, да, он хорош. Но я бы тебе посоветовал всё-так ознакомиться с “Обливионом”, там, буквально, каждый квест хорош.

– Да там графика говно, всё-таки старенькая игра…

Дима протягивает сигарету. не думая, беру. поджигаю, закуриваю.

опускаю взгляд на свои ботинки. жесть, вот откуда вообще вся эта пыль…

– Вераа, – перед лицом мелькает ладонь, – Закладки ищешь?

усмехаюсь:

– да не, это не закладка. моя личная заначка.

Дима улыбается:

– Так и знал, что ты здесь осталась, потому что торчать начала.

– Ооо, ты ещё многого не видел. Вот сейчас корпоратив будет, она как начнет отчебучивать в своем стиле.

отчебучивать…

– отчебучивать… – вторю голосу в голове и смеюсь.

– Ну так, а как это еще назвать?

– А я знаю, да, – мой старый друг наклоняется поближе к Егору. “тише” произносит: – ты бы видел выпускной…

– ну всё, всё, – улыбаясь, двигаю руками в разные стороны.

– Кстати, хотел спросить. Ни с кем из наших не виделась? – Дима выкидывает давно потухший окурок в мусорку. докуриваю свою сигарету одной длинной затяжкой и повторяю за ним.

– да я, если честно, даже не знаю, остался ли кто-нибудь в этом городе…

всей толпой двигаемся в сторону двери.

– Как?? Я думал, что с Лизой ты точно пересекалась, вы же очень долгое время хорошо общались.

Лиза…

её лицо в тот день. голос, срывающийся от громкости. закрытая перед носом дверь.

мы помирились, но после того дня, ничего не было как раньше.

чёрт, Лиза.

глаза расширяются.

– Дима, ты гений, – залетаю в офис, придумывая повод уйти пораньше с работы.

– Рад, что ты наконец заметила.

– а ты не знаешь, где она сейчас работает?

– Слушай, по-моему в нашей школе преподаёт. А что?…

[…]

после удачного отпрашивания домой пораньше, еду, включив музыку в машине на полную громкость.

“Yugoslavskiy Groove – Soft Blade”

“чужие реки, чужие мосты.”

сейчас весь этот город стал чужим. всё, кроме оставшихся здесь воспоминаний.

делаю глубокий вдох, пропитываясь душным, “не своим” воздухом насквозь.

именно Лизу я видела там, в полицейском участке.

знакомого вида девушка, которая забрала ту девочку. судя по тому, что нашла в сети, Борис её муж, а значит… неужели умерла та самая Надя? научившая Лизу курить и ругаться матом. та Надя, которую я знала, никогда бы не поверила в разговор с Богом… ситуация набирает интересные обороты.

не уверена, что она захочет со мной говорить… но всё же. попытка не пытка.

да мы и правда были подругами какое-то время…

у неё спросить всё равно будет уместнее, чем докапываться до полицейского.

останавливаюсь около школы. знакомые гаражи, где мы курили с Димой.

надпись “9А лохи” так и не стёрли. видимо, сегодняшние “9А” такие же лохи, как были в наше время.

усмехаюсь про себя и быстрыми шагами иду к воротам.

заходить не приходится… это она. курит, спрятавшись за машину.

заметив меня, отворачивается.

просто отвернулась, даже не убежала. хороший знак, да?

– доброго вечера… – касаюсь пальцами её плеча.

разворачивается, закатывает глаза. всё ещё не так плохо…

– Вера… – даже помнит имя. открываю рот, чтобы сказать, но она произносит, – Предвкушая твои слова, интервью давать не буду. Рассказывать что-то о школе тоже. Или о чем ты там хочешь написать очередную статью?

это… откровенно говоря, совсем не то, чего я ожидала…

остаётся вопрос. а какие у меня вообще были ожидания?

– мы не виделись лет десять и ты решаешь начать разговор так?

– А что, я не права? Тебе явно что-то нужно, ты же появляешься только в таких случаях. Послушай, Вер, когда-то мы дружили, но сейчас… Я просто не знаю, как реагировать.

– послушай, Лиз…

– Оо, я знаю это “послушай, Лиз”. Так ты говорила, когда я спалила тебя на сталкерстве? Говори прямо, что тебе нужно? У нас тут ничего интересного не происходит. Как и во всем этом обосранном городе.

– это не было сталкерством, ты уехала с физруком… мою несовершеннолетнюю подругу увёз тридцатилетний мужик, всё нормально ты думаешь? и мы же поговорили тогда.

– Поговорили, да. А потом ты пошла и настучала директору.

– это была не я, мы говорили про это.

– Конечно, Вер. Мы все верим. Мы все всегда верим Вере. И ты не ответила на вопрос. Зачем пришла? И давай без “я хотела бы возобновить общение”, мне уже не шестнадцать.

проглатываю ком обиды.

если выйдет так, что у Нади тоже были долги и за этим всем стоит какой-то человек, она должна знать…

– Лиз, это касается твоей сестры…

– Пиздец, нет. Вера, ты настолько ахуевшая стала в своей Америке или где ты там была?

– подожди… дай мне объясниться. возможно, мне просто кажется, но…

– Тебе всегда что-то “просто” кажется.

– Лиз, ты не понимаешь. моя мама умерла также, как твоя сестра. разговор с “Богом”, внезапная смерть от сердечного приступа. и перед смертью у неё появились долги, хотя никогда не было…

– Какая трогательная история. Как жаль, что я тебе не верю. Хочешь написать статью на эту тему? “Всю жизнь грешила и умерла от рук Божьих” как тебе название?

– я серьёзно. просто если здесь, действительно, замешано какое-то третье лицо… мы ведь должны это выяснить? ради них?

– Да, да… Я думаю, здесь действительно замешано третье лицо.

– правда?

– Ну конечно. Надя приняла сначала Христианство, а потом внезапно Буддизм…Будда такой пройдоха. Думаешь, Бог за это её покарал? Как там было в заповеди “да не будет у тебя других Богов пред лицом моим”?

– Лиза, пожалуйста…

– Это так низко. Давить на меня в таком положении. Вер, иди со своим длинным носом – нахуй, – разворачивается, идёт в сторону школы.

иду следом:

– слушай, если вскроются какие-то долги, я могу помочь с деньгами и…

– Ты не услышала? Иди нахуй.

останавливаюсь, смотря на отдаляющийся силуэт.

не чувствую рук и ног.

Вера, ты такая дура…

***

Комментарии:

Спросил как-то Вовочка у папы полицейского, на чьей стороне закон.

Не долго думая, полицейский ответил:

– А закон, Вовочка, на той стороне, где правда и справедливость.

– Зачем ты тогда взятки берешь? Моя учительница сказала, что так богато живут только взяточники,  – удивился Вовочка.

Папа рассмеялся:

– Твой папа – честный полицейский. Взяток не берёт. А учительница просто обиделась, что я её обокрал.

спасибо за такие “правдивые” статьи!

Convallaria majalis

3 глава. ***News.ru.  Ссора матери и дочери, переросшая в лесной пожар.

пока у тебя ещё живы родители, ты чей-то сын или чья-то дочь. всё ещё ребёнок с существующим где-то домом.

как страшно с потерей взрослой части семьи, внезапно самому становиться взрослым.

засыпать с мамой после того, как приснился кошмар. и просыпаться в полном одиночестве в холодной кровати. без вмятины на соседней подушке. потеря родных – это потеря детства. то, с чем каждый из нас должен когда-то расстаться.

а терять данное тебе рождением – сложнее всего. будь то родные, юность или сама жизнь.

я, взрослая девушка, пережившая экзамены, пубертат,  первое разбитое сердце, потерю доверия, уезд в другую страну, разочарование, неуважение, неоправданные ожидания, неудавшийся брак и второе разбитое сердце, приезд в родной маленький город, так и не сумела до конца принять их уход. это скорбь, что перейдёт генами моим детям и следующим поколениям.

людское наследие – камни, торчащие из-под земли. солёные и, впоследствии, пыльные на вкус.

часто плакала вдали от мамы. но знала, что где-то там, в маленьком уголке гигантской страны, есть один человек. который всегда будет рад моему приезду. который уложит мою голову к себе на колени, а после, погладит, нежно прочёсывая волосы. со словами, в стиле “всё наладится, Вер… ты это обязательно переживёшь. ведь нет ничего, что человек не способен пережить.”

а теперь… я должна стать той, кто утешает. кто гладит кого-то по голове, со словами о том, что всё будет хорошо. но как, если сама не уверена в том, будет ли всё хорошо?

и была ли когда-нибудь уверена в этом мама? не плакала ли она в подушку, когда оставалась в полном одиночестве после смерти папы? и не вспоминала ли свою маму, утешая меня?

рыдаю, представляя маму, умершую одну. без родной души рядом.

мне всегда казалось, что мы рождаемся и умираем в одиночестве. но рождаемся мы не одни.

мы выходим на свет, кричим и оказываемся на маминой нежной и слегка влажной коже. хочется ли также кричать, когда покидаем этот мир? или сил там остаётся только на шёпот?

переживая эти чувства вновь и вновь, не могу перестать думать о той маленькой девочке, лишившейся мамы так рано. что же сейчас происходит внутри неё?

что происходит с человеком, когда такую важную часть человека – маму – забирают в детстве? он становится сильнее? или наоборот всю жизнь посвящает скорби?

хотела бы я спросить сейчас. и это божий замысел? за что мучать ребёнка, не познавшего ещё абсолютно ничего? вопросы останутся внутри меня, не получив ответа.

остаётся искать ответы самостоятельно.

хотя, не уверена, возможно ли как-то в этом разобраться…

стальными копьями всплывают слова Лизы. это и правда, совсем не моё дело.

не знаю с чего вдруг решила, что кому-то этим помогу. когда-нибудь те ответы, которые я находила, приносили пользу? как показывает опыт, не всем нужна правда.

но я так ненавижу несправедливость.

разворачиваюсь на правый бок. смотрю на пустую часть кровати. иногда, даже повзрослевшей, приходила сюда спать. беру соседнюю подушку и обнимаю её.

я люблю тебя, мама. прости, что так редко говорила тебе это раньше. пока ты не лишишься чего-то, не поймёшь насколько это было тебе дорого, да?

утыкаюсь носом в подушку, вдыхая запах её шампуня и засыпаю.

***

резко просыпаюсь с тревогой внутри. хватаю телефон с тумбы. 4 утра… выдыхаю.

сердце колотится, смотрю на руки. подрагивают. мне приснился кошмар? двигаю головой в разные стороны. нужно ложиться и отоспать свои законные пару часов.

если получится уснуть, конечно…

закрываю глаза, погружая комнату во мрак.

ощущаю внутренней частью век – глазные яблоки. такое странное чувство… поднимаю ресницы.

достаю мобильный, тыкаю на ярлык заметок.

быть может, сегодня… пальцы застывают над клавиатурой. так много всего хочется выразить. исписать всё поле, не оставляя пустых мест. отдать чувства, уже переливающиеся за поехавший чердак.

но просто продолжаю пялиться на мигающую синюю полоску, ожидающую букв.

значит, не сегодня.

глубоко вдыхаю и откладываю телефон в сторону.

лежу на спине, вглядываясь в потолок и сцепив кисти рук перед собой.

раньше мне помогало помечтать, пока не усну. и о чем мне мечтать теперь?

представляю сегодняшний корпоратив. пиво в моих руках. холодное, тёмное. и Диму, смеющегося со всеми нашими коллегами.

и почему вдруг в моих мыслях появился он? наверное, потому что единственный человек из моего “окружения”, в воспоминаниях которого я была счастлива. ежедневно и без причин. кажется, общаясь с ним, на немного становлюсь ближе к лучшей версии себя.

есть ещё, конечно, дядя Юра. но он уже давно не чистый лист, знающий меня только по детству. сейчас он, скорее, надёжная опора, заменяющая мне землю под ногами. хоть и видимся с ним не так часто, знаю, что как и к маме, всегда могу прийти к нему. поговорить и выдохнуть.

а Дима… свежий воздух. внезапно открывшаяся форточка в душном помещении. с ним хочется рисовать на стенах и пить втихую “эссу” на выпускном. жаль, что мы давно из этого выросли.

с лёгкой улыбкой всё же погружаюсь в тихий сон.

***

втыкаю в экран, не в состоянии работать. последнее время, никакой концентрации.

а сегодня ещё и пятница с последующим корпоративом… вот как собраться?

радует, что рабочий день почти закончился. смотрю в угол экрана. 20 минут.

кладу подбородок на кулак. во второй руке ручка, перекатывающаяся по пальцам.

пожар… наконец, что-то стоящее людского внимания. жаль только, что текст прочитается, негативный комментарий напишется, а потом забудется, слившись с кучей информации, поступившей в мозг за день. ничего не колыхнётся внутри. глубоких мыслей, раздумываний, рождения ответственности – не последует. лишь “осуждение” для галочки.

не удивлюсь, если в какой-то момент планета просто выхаркнет нас, как гной, осевший на каждую внутренность. мерзко, но как есть.

ожоги, мусорные прыщи, осадки на альвеолах, чёрная кровь, радиация – наши человеческие подарки матери Земле. ненавижу человеческую жестокость.

замечаю, что неосознанно начала грызть ручку. откладываю её в сторону. надо покурить.

бросаю взгляд в сторону Диминого стола и снимаю наушники.

что-то пишет в блокноте. нарушать тишину офиса как-то не хочется, поэтому ограничиваюсь коротким “го курить” в личные сообщения и поднимаюсь из-за стола.

дзынь с его стола. выходим на крыльцо.

– Но, но, и что дальше то было? – Вика, стоящая напротив Даши.

– Да, блин. Прикинь, начал мне затирать про какое-то сохранение “наследия”, будто он умер, – сммщица выкидывает окурок, достаёт новую сигарету.

– Это этот сказал? – вклинивается в разговор парень.

выдыхаю, встав рядом с компанией.

– Так н-но, прикинь, – возмущенная девушка закуривает, оставляя на фильтре след помады.

Дима, не смотря в мою сторону, протягивает сигарету. беру, он протягивает зажигалку, поджигаюсь.

пока Петренко тут, я точно скурюсь…

– А ты-то как отреагировала? – подала голос Вика.

сммщица улыбается:

– Ну… Мило улыбнулась и сказала, что мне надо домой, сохранять наследие… И ушла, – затягиваемся с ней в раз.

главный редактор смеётся:

– Я бы на твоём месте его размотала.

– а что случилось? – наконец говорю.

– А я как-то рассказывала, у меня… – глаза девушки расширяются, смотрит нам с Димой за спины.

разворачиваюсь.

курьер с букетом роз… как банально.

– Извините, подскажите, здесь “***News.ru”?

– а вам по какому вопросу? – спрашиваю, вглядываясь в его лицо.

– Букет Булатовой Дарье, – собравшимися коллегами поворачиваемся на сммщицу.

– Ого… – девушка подходит, отводит курьера в сторону и забирает цветы.

Вика подбегает к ней и мы остаёмся с парнем наедине.

убираю выбившиеся пряди за ухо.

– а что…? – не успеваю договорить, парень перебивает.

– Вась, у тебя все хорошо?

чувствую, как воздух в лёгких сжимается. в груди горит.

– что? с чего вдруг такой вопрос, – неловко улыбаюсь, наклонив голову.

парень хмурится, выбрасывает окурок:

– Просто выглядишь последнее время как-то… Нервозно. После того дня, как отпросилась с работы.

провожу рукой по плечу, прощупываю ключицу. нахожу цепочку с крестом.

глубокий вдох.

– да, всё хорошо. последнее время, чувствую себя не очень… в общем, забей.

– Ты знаешь, если что-то случилось, я всегда могу…

говорю, не задумываясь:

– Дим, я же говорю, всё хорошо. просто мигрени и недосып. классическая ситуация.