Идущие навстречу. На пути друг к другу. Между двух огней

Наугад Ровина побрела вдоль него и, действительно, довольно скоро наткнулась на тропинку. Не веря себе, девушка побежала. Тропка была хорошо утоптанная, явно по ней часто хаживали человеческие ноги.

И страхи ее отступили прочь. И все вокруг переменилось. И лес уже не казался таким зловеще бесконечным. Солнечные лучи ласково играли на монетках-листочках, чуть слышно напевал ветерок, выводили свои звонкие трели птицы. За четыре дня, что она провела здесь, этот огромный зеленый великан еще не успел ее обидеть. Все зло исходило не от него, а от ее земного спутника. И теперь девушка весело поглядывала на стройные стволы, на опутывавший их дымкой кустарник, на переплетенные диковинными узорами корни.

И вот тропинка кончилась, выведя к уже знакомой дороге. Девушка поспешила дальше. Вот уже показались те же пашни, вот и околица, и вот она шагает по единственной улице той же деревушки.

…

Ровина внимательно огляделась. Хорвина не было видно. Девушка воспаряла духом. Теперь ей предстояло найти себе защитника. Надо было сделать это поскорее, пока ее похититель не появился и вновь не захватил ее.

Выбрав среди домов тот, у которого по-прежнему сидела древняя старуха, Ровина подошла поближе и обратилась к ней.

– Не будете ли вы столь любезны мне помочь. Я очень долго бродила по лесу и… – девушка оборвала свою речь и присмотрелась. Старуха никак не реагировала.

Она попробовала снова:

– Простите, что вынуждена просить вас, но я попала в беду и…

Старуха продолжала безучастно смотреть пред собой, вяло жуя губами.

«Может, она ничего не слышит? Совсем уж немощная, и от нее нечего ждать. Попробую в другом месте».

Перейдя к соседнему забору, Ровина крикнула:

– Простите, пожалуйста! Можно к вам обратиться! – На дворе никого не было. – Мне нужно видеть кого-нибудь из хозяев!

Из дома вышла пожилая женщина и нелюбезно на нее уставилась. Обрадовавшись, Ровина зачастила:

– Извините, что беспокою вас, но я очень нуждаюсь в защите. Я долго была в лесу…

– Проходи, проходи! Нечего тебе здесь делать! – сухо пробормотала женщина и, повернувшись, скрылась в доме.

– Да подождите же! Не уходите! Я только хотела…

Но женщины уже не было.

«Ну, а эта-то почему меня не слушает?»

Ровина пошла дальше. На этот раз она рискнула обратиться к мужику, тесавшему колья около забора.

– Простите, что беспокою вас, но я попала в ужасное положение.

Мужик прекратил работу и угрюмо посмотрел на нее.

– Уже несколько дней я провела в лесу практически без еды.

Он отвернулся и снова принялся за свое дело.

– Да послушайте же. Мне нужна помощь!

Мужик не обращал на нее никакого внимания.

«Да что же они ничего не хотят слушать!»

Девушка бросилась к идущей по улице бабе в длинной широкой юбке с выцветшим платком на голове.

– Знаете, меня похитил один человек, я уже несколько дней не была дома…

– Иди, иди своей дорогой. Нечего тут, – отозвалась женщина и, не оглядываясь, пошла вперед.

Вздохнув, Ровина поплелась дальше.

Неужели нет ни одного человека, который мог бы ей помочь? Что же это за люди? Почему они не хотят ее слушать? Что происходит? Что ей делать? Где же ей искать защиту теперь?

Она рискнула подойти к еще одному дому. Открыв калитку, девушка пересекла неширокий двор и постучалась в дверь.

– Могу я обратиться! Выйдите, пожалуйста! Мне очень плохо, я голодна, я устала, я давно уже скитаюсь по лесу. Помогите мне! Прошу вас!

Никто не отзывался. Ей показалось, что в глубине дома скрипнула дверь. Впрочем, быть может, это только послышалось ей.

Пошатываясь, Ровина побрела обратно к забору. Прислонившись лбом к столбу, девушка заплакала. Нет ей спасения. Никто не хочет ей помочь. Ей осталось только пропадать в этой ли забытой богом деревне, в лесу ли, все равно где.

…

Кто-то тронул ее за плечо. Ровина оглянулась. Позади стоял Хорвин.

Он стоял перед ней и смотрел на нее своими мятежными черными глазами, в которых сейчас плескались лишь облегчение и усталость. Он ничего не говорил, он просто смотрел, как она стоит перед ним, всхлипывая и дрожа.

Перед ней был человек, из-за которого она очутилась здесь, человек, который отнял у нее ее уютный мир, человек, который мечтал убить ее, который связывал ее так, что она не могла потом пошевелиться, человек, из-за которого она голодала, подвергалась опасностям, из-за которого она чуть не пропала в лесу. Это был человек, который кормил ее с руки, который оберегал, защищал ее, учил, как выжить в этом полном опасностей мире, человек, который не спал, чтобы она могла выспаться, который встал пораньше, только чтобы найти для нее еды, человек, который вывел ее из чащи леса к людям. Это был человек, измученный борьбой с самим собой, человек, ставший жертвой собственного замысла. Это был единственный в этом месте человек, для которого она была важна, ее единственная защита и опора, ее единственное спасение.

Не в силах больше сдерживаться, Ровина упала ему на грудь и зарыдала в полный голос. И Хорвин сделал именно то, что ей хотелось больше всего. Он мягко обнял ее и прижал к себе. Он тихонько поглаживал ей голову и шептал:

– Ну, все, все… Все уже позади! Все будет хорошо. Успокойся. Все будет хорошо.

Рыдания понемногу стихали, и девушка просто стояла, тесно прижавшись к нему. Всей душой желала она продлить этот момент. Она обрела свою гавань. После стольких волнений и страхов она знала точно: сейчас, в его объятиях, ей ничего не угрожает.

Но Хорвин тихонько отодвинул ее и потянул за собой.

– Пойдем. Я нашел для нас пристанище на эту ночь. Сегодня мы будем спать под крышей.

Глава VIII

Этот дом выглядел достаточно основательно: аккуратно сложенные, еще не покосившиеся деревянные стены, выстланная свежей соломой крыша, новая дверца погреба, что возвышалась недалеко от входа. Несколько куриц бродили по двору. При виде путников они неторопливо отбегали в сторону и снова принимались деловито копаться в пыли.

Толкнув дверь, сколоченную из толстых, некрашеных досок, Хорвин провел Ровину через сени. Девушка успела разглядеть большую кадку в углу и несколько корзин, прикрытых сверху чистыми тряпочками. Вторая дверь была еще меньше, и чтобы пройти, пришлось наклониться. Они попали небольшую горницу, тускло освещенную из маленького окошка. Ровина с недоумением озиралась. Раньше жизнь ее протекала в стороне от таких мест. Низкий потолок, простые деревянные стены, беленая печь, наискосок от нее в углу, под обрамленной белым полотенцем с красной каймой иконой – длинный стол с двумя широкими скамьями по бокам – вот и все, что было внутри. Обстановку дополнял большой ларь в углу, да полка с кухонной утварью напротив печки. Около печи суетилась хозяйка, крепкая, полноватая женщина в просторной светлой рубахе и широкой юбке, уже не сохранившей свой первоначальный цвет.

– Мы пришли, – коротко сообщил Хорвин.

Обернувшись к ним, женщина приветливо улыбнулась. У нее было круглое лицо, среди полных щек утопал нос картошкой, маленькие карие глазки смотрели на вошедших добродушно.

– Ну что, милый, нашел свою девочку? – проговорила она певуче.

– Нашел, – ответил Хорвин бесцветным голосом.

– Давайте устраивайтесь, сейчас я вас покормлю.

Хорвин подтолкнул Ровину вперед, сам он оставался стоять у входа.

– Пойду, погляжу, как там наша лошадь, – объявил он.

– Погляди, милок, погляди, – отозвалась хозяйка.

Хорвин вышел. Ровина неуверенно мялась у двери, она не представляла себе, ни что говорить, ни что делать.

– Да ты проходи, проходи, что стоишь, – приветливо обратилась к ней женщина. – Урыльник вон, умойся.

Ровина недоуменно оглянулась. Поскольку речь шла об умывании, можно было предположить, что женщина имеет в виду умывальник. Она поискала глазами что-нибудь похожее на привычный ей умывальный столик, на котором были бы таз и кувшин с водой. Но все выглядело не так, как дома, и плохо соображающая после всех волнений девушка никак не могла понять, что же здесь используется для мытья.

– Да на стенке ж он, рядом, – сказала женщина, видя, что гостья продолжает стоять, беспомощно озираясь. – Ишь, как притомилась-то, и не сообразит ничего. Ты трошки потерпи, щас похлебка будет готова, тогда и поешь.

Ровина разглядела наконец висевший на стене кувшин с носиком, под ним стояла большая лохань, до половины заполненная грязной водой. Она осторожно наклонила кувшин, полила водой себе на руки и стала их тереть. Грязь отходила с трудом. Потом девушка занялась волосами: развязала платок и попыталась хоть немного привести их в порядок. После этих простых действий она почувствовала себя увереннее.

Хозяйка, тем временем, засунула вглубь печного зева длинную палку с железными рожками, вытащила оттуда большой горшок и, установив его на приступочке, начала накладывать в миску дымящееся варево. Поставив затем миску на стол, она положила рядом большой ломоть хлеба.

– Садись, поешь, – пригласила она девушку радушным тоном. – Проголодалась, поди? Вишь, худая-то какая!

Ровина не заставила себя долго просить. Она торопливо уселась и приняла из рук хозяйки деревянную ложку. Обжигаясь и не замечая этого, она накинулась на еду. Похлебка была горячей, ароматной и невероятно вкусной.

– Ишь ты, изголодалась-то как! – потянула хозяйка, глядя на нее с сочувствием.

Миска опустела слишком быстро и Ровина робко спросила:

– А… можно мне еще?

– Ты погоди маленько. Объешься на голодный-то желудок – ой, плохо будет. На-тко, попей простоквашки, – женщина поставила перед ней полную кружку. – И будет. Потом еще поешь.

Простокваша тоже показалась вкусной, хотя прежде Ровина ее не любила. Напившись, девушка стала смотреть, как хлопочет хозяйка в своем углу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Д. Р. Толкиен