Книжный дом на Амуре

В подробности он не углублялся – Петру доверял с каждой встречей и каждой беседой все больше. Хороший все-таки человек. Помогать вызвался, искал, перебирал варианты. Да так активно, рьяно! В конце концов заверил, что хозяйка дома когда-то жила в Италии и страстно полюбила всю эту красочную пышность, вот почему дом ее пропитан духом этой страны, сказочно красив и очарователен. Настоящий островок вкуса и изящества – чего еще желать в старости. А вокруг маленькое селение, где и людей-то почти нет, – тишь да гладь, божья благодать.

– Сядете в кресло-качалку на террасе, будете попивать крепкий чай и под пение птиц читать газету. Сказка же, дядь Лёнь, – расписывал Петр при встрече, размахивая рукой, будто указывая цветущую дорогу вперед.

Рано утром довольный свершившейся сделкой Петр ждал Леонида Марковича у подъезда. Он собственноручно, будучи человеком не только слова, но и доброго воспитания, помог ему – заказал билет, отвез на вокзал и посадил на поезд. Леонид Маркович не привык тушеваться и отступать и поэтому не решился возражать, к тому же самая сложная часть его переезда была подготовлена за него. Накануне вечером он собрал пару чемоданов, взял документы, скопленные деньги и фотокарточку из стеклянного шкафа. Утром начистил до блеска старые туфли, на коже которых местами пролегли трещинки и заломы. Надел парадный костюм. Позавтракал бутербродами, оставшимися после ужина, на скорую руку нарезал однообразный перекус в дорогу и отправился навстречу спокойной старости.

Смотря в окно отбывающего поезда, он наблюдал, как счастливый Петр машет ему рукой, вероятно желая показать, как сильно рад за него; как медленно уплывает привокзальная площадь, оставаясь далеко позади; как поезд набирает и уравнивает скорость, вымеряя ее проносящимися деревьями, полями, озерами. Казалось, все случилось так стремительно, что Леонид Маркович даже не успел опомниться, и в его памяти застыл лишь момент, когда он еще только набирал номер Петра и слышал первые монотонные гудки в трубке.

Удивительно, как к старости мы становимся доверчивы к хватким и ловким на слово посторонним. Отвернуться не успеваешь, а этот самый посторонний уже заботливо держит тебя под локоть, перебирая в руках увесистую и бренчащую связку ключей, которые из его фальшивых уст именуются ответами и условиями – благостными для тебя. И он непременно знает, как надо поступать. И улыбка, сопровождающая безупречно струящуюся речь, широкие, наполненные радостным участием жесты, уверенно-добрые взгляды – все кажется заверением, печатью и побуждением к твоему согласию на любые проговоренные условия. Ты будто становишься ребенком, которого ведут за руку. Но протянутая тебе ладонь не всегда означает, что лучший исход в этой композиции великолепия чувств и театральных поклонов предназначался для тебя. А когда спектакль закончится, главного участника вежливо, терпеливо и с легким упреком попросят удалиться.

Глава 2

«Немного за городом» оказалось не совсем верной формулировкой. Хотя, быть может, таковы проделки старости: бессилие и желание поскорее добраться до мягкого кресла, оказаться подальше от людей, их суеты и шума. Укачивающие движения поезда немного успокаивали нахлынувшее волнение, но снующие туда-сюда пассажиры снова разбивали мысленный защитный купол.

Трехчасовая поездка на поезде вылилась в недолгую тряску в душном автобусе, а потом в завершающую прогулку по абсолютно новым, цветущим и зеленеющим, каким-то диким просторным местам. Пройти нужно было совсем немного, если верить распечатанному и дорисованному Петром маршруту. Улица вела по прямой, сворачивала и огибала зеленые островки посреди песчаного и пыльного полотна, виляла неровной дорожкой, путалась в заросших травой полянах, расстилалась ковром из одуванчиков между двумя скромными рядами домов и снова уходила куда-то прямо, утыкаясь в заросли бесконечных деревьев, кустарников и трав…

* * *

– Ну и дыра, – присвистнув, заметил помощник Петра.

Не снимая обуви, они вдвоем прохаживались по квартире Леонида Марковича, изучая каждый сантиметр.

– Нормальная квартира, – бросил ему Петр, щелкая кнопку медной настольной лампы с узорами-завитками и бархатным потертым абажуром. – Планировка шикарная. Четыре просторные комнаты, считай, задаром. Легкий ремонт – и жилье станет золотым. – Он оглядел полки со статуэтками и добавил еле слышно: – А весь этот хлам порадует местную антикварную лавку.

– За сколько взял? – спросил коллега, расшторивая широкие окна.

– Обменял на бабкин дом. Все равно покупателей на него найти не мог. А бабка давно в город перебралась… Дом-то неплохой, коттедж… Уход только нужен. Но в эту глухомань никто ехать не хочет.

– Ну ты хват, – качая головой, похвалил коллега. – А где дом-то?

– В Сагибово, – с презрением фыркнул Петр. – Местные власти обещали возродить, вложиться в село, развивать, а потом все накрылось… Зря только землю выкупали и дом строили. Планы у меня кое-какие были. – Будто не коллеге, а себе он совсем тихо добавил: – Хотел бизнес кое-какой там замутить, но не вышло…

Коллега покачал головой, восхищенный ситуацией и хитростью Петра. Он поглядывал на него и снова шарил глазами по уставшему, но уютному интерьеру.

– Ловко же у тебя это выходит. Я даже завидую немного. Хорошо, когда язык подвешен. И идут же к тебе эти старички и старушки, ну ты глянь!

Петр делал вид, что не замечает зависти. Сияющий и воодушевленный, он оставлял в планшете скорые заметки, которые должны были превратиться в план ремонта и преображения квартиры. Мысленно распоряжался каждой фигуристой табуреткой и лакированной тумбой, каждой старой книгой на полке и ажурной салфеткой под вазами. Оценивал добро, выпирающее из тугих боков платяных шкафов. Расставлял по правилам моды и дизайна кривоногие столики, диваны и большое кресло, возглавляющее мебель зала. Хотя нет, от кресла, пожалуй, пора избавиться.

– Замок смени, – скомандовал он помощнику, проверяя розетки и выключатели.

Коллега кивнул и отправился в прихожую.

* * *

– Ну и дыра, – прохрипел Леонид Маркович, стоя за забором и не решаясь войти. – Неужто в Италии такое уныние.

Пока длилась его неторопливая прогулка по тропе, ведущей к новому дому, с остановками, чтобы осмотреться и еще раз изучить карту, он немного пришел в себя. На свежем воздухе прилив сил чувствовался особенно хорошо. Да и аппетит разыгрался, хотя Леонид Маркович давно не замечал за собой ничего подобного: ел он мало, радости от еды не испытывал и довольствовался скромным и однообразным меню. Это почти всегда были полуфабрикаты и быстрые обеды для микроволновки.

– Вы чего? Заблудились? В гости к кому-то приехали?

Высокий плечистый парень неожиданно окликнул Леонида Марковича, напугав его. Голубоглазый, с зачесанными ежиком русыми волосами. С одной стороны, он страшил своим чересчур спортивным телосложением, а с другой – казался добрым и немного смешным из-за торчащих ушей.

– Сам ты заблудился. Домой я приехал. Городскую квартиру на дом этот обменял. – Леонид Маркович схватился за чемоданы и поскорее перепрыгнул деревянный порожек, пихнув беззащитную калитку. Та, будто зевнув, скрипнула и поползла обратно.

– А, так вы новый жилец? – радостно пробасил парень. – Ну и отлично. Хоть дом в порядок приведете, а то столько простаивает зря, травой вон весь двор порос. Мрак, одним словом. Да вы не переживайте, обращайтесь, если что нужно будет. Село у нас маленькое, зато дружное. Завсегда поможем.

Парень, нависая над калиткой, протянул Леониду Марковичу ладонь.

– Гера, – представился он. – Я тут местный доставщик.

– Кто? – уточнил Леонид Маркович, будто сощуриваясь от яркого света.

Помешкав и не протянув ему руки в ответ, он принялся отцеплять пестрые шарики репейника, повисшие на его штанинах.

– Ну, доставщик. Магазинов у нас тут нет. Единственный киоск был – и тот хозяева не вытянули. В город добраться тоже проблемка. У меня в Сагибово у одного уазик на ходу. Я обхожу дома два раза в неделю, собираю списки, кому что понадобилось: продукты, лекарства, по мелочи тоже привожу – подрабатываю на доставке. Теперь и к вам заглядывать стану. Так как, вы говорите, вас зовут?

– Я не говорил, – буркнул Леонид Маркович, не желая знакомиться с назойливым прохожим.

Но Гера все с той же светлой улыбкой, будто и не задетый недовольным тоном, смотрел своими иссиня-прозрачными глазами, заставляя Леонида Марковича чувствовать неловкость за собственные недружелюбность и грубость.

– Леонид Маркович, – сдавшись, буркнул он в ответ, протягивая морщинистую ладонь. – А Гера – это что же, Геракл, что ли?

Он снова оглядел паренька с ног до головы – богатырская стать его внушала незатейливую мысль о подвигах и олимпийских свершениях. Парень же без тени обиды улыбнулся одним уголком рта и с прежней приветливой интонацией ответил:

– Нет, конечно. В школе так звали, вот и прижилось. Из-за фамилии – Геращенко. А так меня Федором звать. Ну, приятно познакомиться, дядя Лёня. Еще зайду к вам.

Гера махнул рукой и поспешил по тропинке, спускающейся к соседнему дому. Леонид Маркович хотел было возразить что-то на невежливо брошенное в его сторону «дядя Лёня», но от растерянности не успел: Гера пропал за пышными кустами колючего шиповника и переплетающимися ветвями ив.

Леонид Маркович рассеянно огляделся, будто осторожно приоткрыл дверь в неизведанное, опасаясь впустить мысль, что теперь он вдали от городского шума и беспокойства. Встретивший его дом выглядел мрачным и неухоженным, но широким и добротным, раскинувшим внушительные бока по обе стороны; полукруглое крыльцо его было обращено в сторону леса. Двор порос травой, кустарники и цветы иссохли и спутались, переплетясь в тусклый венок. Леонид Маркович оглядел одинокое устройство никем не любимого дома и почувствовал с ним необъяснимое родство и единение – то ли понимал это место, как себя, то ли… Ну нет, он и допустить не мог мысли, что придется потрудиться, вместо того чтобы сидеть объятым полудремой в кресле-качалке.

Он запнулся о проржавевшее ведро и чуть не упал. Ведро загремело, покатилось в сторону и наполнило двор шумом, будто оповещая все вокруг, что пришло время воспрянуть и вернуться к жизни. Или хотя бы приветственно выглянуть и поклониться, на худой конец.

– Тьфу ты! Ржавая рухлядь! – выругался Леонид Маркович, проводив грохочущую утварь недовольным взглядом, и поднялся по каменным ступеням высокого крыльца.

Колонны, придерживающие резной козырек, были оплетены погибшими ветками вьющегося клематиса, теперь уже высушенного солнцем и напоминающего гирлянду из каменных звездочек.

Леонид Маркович снова поставил чемоданы и порылся в нагрудном кармане пиджака. Длинный медный ключ лежал в его ладони. Дом ждал, когда новый хозяин оповестит тишину комнат о своем прибытии.

Зачарованно оглядев массивную лепнину, Леонид Маркович провел рукой по объемным узорам, обрамляющим верхнюю часть двери, смахнул налипшую паутину, покрутил круглую янтарную ручку и вставил ключ в замочную скважину.

Не успел он провернуть его, как за спиной послышалось надрывное и протяжное «мя-ау». Леонид Маркович вздрогнул и обернулся. Худощавый трехмастный кот в нетерпении ожидал приглашения, заискивающе дергая головой в попытках разглядеть путь в дом.

– Мя-ау, – нагло протянул кот еще раз, глядя на Леонида Марковича с явным осуждением за нерасторопность.

– Что за пакость, – возмутился тот и попытался прогнать пятнистого нахала. – Тебе чего здесь надо? Кыш! Брысь отсюда! Пошел, пошел!

Кот пригнулся, увернулся, спрыгнул с крыльца, но, как только Леонид Маркович открыл массивную входную дверь, пулей влетел в дом и затерялся в его коридорах.

Внутри дом выглядел даже просторнее, чем казался снаружи. Новый хозяин замешкался на пороге, осматривая покрытые мраком очертания длинных рядов книжных шкафов, закрученной лестницы и резной деревянной мебели. Ему неожиданно захотелось крикнуть что-нибудь в эту темную даль, чтобы услышать эхо в ответ, но он подавил безрассудный до неприличия порыв.

Леонид Маркович пошарил по стене в поисках выключателя, который почему-то оказался внизу – прямо под рукой, а не сверху – на уровне глаз, как он привык. Свет был включен. Кот мяукнул, уверенно проносясь куда-то мимо книжных шкафов, будто хорошо знал этот дом. А дом молча смотрел на Леонида Марковича, и оба словно не знали, что делать дальше и что сказать друг другу в эту негаданную для них минуту.

Наконец Леонид Маркович успокоился, решив, что сейчас ему нужно перекусить и прилечь отдохнуть. Хватит на сегодня приключений, он устал еще в поезде. Ему непременно нужны бутерброд и крепкий сон, а уж потом он решит, с чего начинать знакомство с новым местом.

Леонид Маркович осторожно зашагал на кухню, прислушиваясь к поскрипыванию половиц. Большой холл не имел перегородок и с одного бока плавно перетекал в просторную кухню, а с другого – в комнату с книжными шкафами и полками, упирающимися в самый потолок. Книг, как Леонид Маркович заметил сразу, здесь было на удивление невероятно много. Они отдыхали на полках, стояли ровными стопками в углах стен, покрывали тумбы и комоды неряшливыми кучками, на тахте или кресле виднелся недочитанный томик с выглядывающей из него закладкой, на подоконнике под цветочным горшком возвышалась стройная пирамида из тяжелых справочников в твердых переплетах, на кухонном столе на широкой деревянной подставке, напоминающей мольберт, лежало три романа в мягких цветных обложках, каждый из которых был раскрыт примерно на середине.

– Этот дом что, принадлежал чокнутому библиотекарю? – растерянно заметил Леонид Маркович, закатывая глаза. – Надеюсь, это не заразно.

Он добыл кружку в одном из кухонных шкафчиков. В декоративном чайном домике, расписанном розами и больше похожем на скворечник, даже нашлось несколько пакетиков с бергамотом и черным цейлонским. Леонид Маркович вскипятил чайник и достал из чемодана пластиковый контейнер. Уставшие от жары бутерброды из золотистых тостов и тонко нарезанного сыра дождались своего часа.

Наглый питомец мяукнул и, спрыгнув откуда-то с верхних полок, приземлился на стул в тот момент, когда новый хозяин принялся за перекус. Кот театрально облизнулся, рассматривая, как Леонид Маркович усердно пережевывает размякший в закрытом контейнере хлеб.