Развод с предателем. Ты украл мою клинику, но влиятельный мужчина забрал у тебя всё!

Соседи открыли двери. Кто-то хихикнул.

— Иди домой, Лена, — тихо сказала я, опуская глаза.

Но Лена не ушла. Она сделала шаг навстречу, демонстративно поправляя прическу, и плечом толкнула меня к стене. Пустое ведро ударило по другому, оставленному у мусоропровода.

Звук был глухим и мерзким. Чужие помои плеснули на пол и на халат, перекинутый через мою руку. Грязная жижа растеклась по белой ткани темным пятном.

Лена расхохоталась.

— Ай, простите! Уши горят, значит, кто-то вспоминает. А ты всё там же, в грязи, Алиса? Ничего личного, просто порядок в доме должен быть.

Я стояла, чувствуя, как липкая жидкость просачивается сквозь халат на голое запястье. Стыд был физическим, тяжелым камнем в горле. Хотелось закричать, ударить, разбить ей лицо. Вместо этого я подняла свое ведро, стиснула грязный халат и ушла в свою комнату. За дверью слышался еще один смех.

Я просидела на кровати несколько часов, не зажигая свет. Стыд горел медленно и глухо. Я заставляла себя не думать о клинике, о Лене, о Дмитрии — считала пружины матраса сквозь ткань, чтобы голова занялась чем-нибудь простым и ровным.

К вечеру голод стал яснее мыслей. Карты арестованы. Наличные кончились после оплаты аренды у тети Веры. Мне нужно было есть. И интернет — единственная ниточка, связывающая меня с миром, где я когда-то была генетиком.

Я достала из тайника золотое кольцо. Мать дарила его на выпускной. В развернутом платке оно блеснуло, как на маминой ладони в день выпускного.

Ломбард на углу выглядел как пасть зверя: красная неоновая вывеска «Быстрые деньги» и решетчатые окна. Внутри пахло потом и дешевым табаком.