Падение Драйсдейла

Циферблат часов поражал воображение: он был похож на разрезанное пополам яблоко, где концентрические круги имитировали слои мякоти. Маленькие цифры из чёрного матового металла напоминали косточки, аккуратно выложенные по окружности. Но больше всего тревожило то, как двигались стрелки: часовая шла привычно, минутная — в обратную сторону, создавая ощущение нарушенного хода времени.

Из ниоткуда вдруг появились Аверкий и Снежка. Элизабет невольно вздрогнула, когда заметила их — настолько бесшумно они возникли посреди площади.

Аверкий стоял, небрежно расположив тонкие, ухоженные пальцы на талии Снежки. Его ногти были аккуратно подстрижены и покрыты перламутровым лаком, который переливался при каждом движении.

Парень улыбался — лёгкая, невинная улыбка, которая могла бы очаровать кого угодно. Но когда его мерцающий взгляд скользнул по собравшимся и на мгновение задержался на Элизабет, по её спине пробежал неприятный холодок. В глазах Аверкия не было теплоты — только холодный, расчётливый блеск, будто он оценивал каждого, раскладывал по полочкам, искал слабые места.

Снежка рядом с ним выглядела… непривычно растрёпанной. Элизабет только сейчас обратила внимание на детали: развязанные шнурки на груди платья, небрежно распущенные косы, выбившиеся пряди волос, прилипшие к вспотевшему лбу. На белоснежной коже играл несвойственный ей румянец — яркий, почти лихорадочный, будто она только что бежала или переволновалась.

В центре площади стоял невысокий фонтан — к немуто и подошли Аверкий со Снежкой. Фигура фонтана изображала девушку из серебра, настолько искусно выполненную, что казалось, она вотвот вздохнёт. Из её прикрытых глаз струилась вода, стекая по щекам и шее, наполняя круглый бассейн с позолоченными узорными краями.

Каменная девушка застыла в позе мольбы: руки сжаты перед грудью, голова чуть наклонена, будто в беззвучной просьбе. Её волосы, искусно вырезанные, лежали на плечах, как настоящие — каждая прядь, каждый завиток были проработаны с невероятной точностью. Скромное платье с кручёными узорами свисало чуть выше колен, не достигая бассейна.

Около здания с белыми колоннами в ряд были посажены странные деревья. Элизабет не могла определить их вид: листья были не круглыми, не овальными и даже не разделёнными, как у клёна, а острыми, в форме ромба, с зазубренными краями. Они шелестели на ветру с тихим металлическим звуком, будто касались друг друга крошечными лезвиями.

Даже стволы деревьев выглядели неестественно — почти геометрически правильными, прямоугольными. Сами деревья стояли идеально ровно, на одинаковом расстоянии друг от друга, настолько похожие, что Элизабет невольно подумала про команду в компьютере «копироватьвставить». Это было красиво, но пугающе — как будто ктото создал идеальную декорацию, забыв добавить в неё жизнь.

— Снежка, ты всё это время была с ним?! — прервал тишину голос Ника, резкий и требовательный.

Элизабет вздрогнула, возвращаясь к реальности. Она только сейчас полностью осмотрела растрепанную дочь Небес.

— Да, — коротко отрезала Снежка, не глядя на Ника.

— То есть, вы с ним…? — Мигель покосился на пару, словно не решаясь произнести вслух то, что подразумевал.

— Я не с ним, — Снежка резко отпрянула от Аверкия, отодвинулась в сторону. Она покраснела ещё сильнее, почти до бордового оттенка, и принялась торопливо завязывать волосы в хвост. — Мы знакомы. Но сейчас это неважно. Я вернулась, чтобы покончить с Зазеркальем.

— О, как мы заговорили, — усмехнулся Аверкий, и в его голосе прозвучала едкая насмешка. — Хочешь играть невинную овечку перед этими детьми? Пожалуйста.

«Дети?» — мысленно возмутилась Элизабет. Ей захотелось напомнить, что ей скоро стукнет двадцать два, что она уже не наивная девчонка. Но внезапно она осознала коечто: среди присутствующих старше всех, вероятнее всего, были именно Снежка и Аверкий. Ник по манере общения вряд ли прожил больше сотни лет, а Снежной Королеве точно немало — как и её сказке.

Мозг Элизабет отказывался принимать эту информацию: разница в возрасте казалась абсурдной. Но отрицать очевидное было бессмысленно. Аверкий имел право называть их детьми — и от этой мысли внутри чтото неприятно сжалось.

— Так, — заговорил Ричард, его голос прозвучал твёрдо, прерывая нарастающее напряжение, — возвращаясь к нашим целям…

Снежка кивнула и посмотрела на Элизабет. Её глаза, холодные и прозрачные, как замёрзшее озеро, на мгновение задержались на лице девушки.

— Осколок первого перепутья здесь, — она указала на плачущую серебряную девушку у фонтана. — В её груди.

Сердце Элизабет мгновенно сжалось, будто ктото коснулся его ледяной рукой. Она почувствовала, как кровь отхлынула от лица — кожа, наверное, стала такой же бледной, как снег под ногами. Руки задрожали мелкой, неудержимой дрожью. Но прежде чем страх окончательно парализовал её, она ощутила тёплое прикосновение: Ричард мягко накрыл её ладонь своей. Элизабет подняла голову и встретилась с его взглядом — спокойным, уверенным, будто он знал, что всё будет хорошо.

Ричард продолжал сжимать её руку, слегка поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони.

— Осколок внутри фонтана? — переспросил он, поворачиваясь к Снежке.

Снежка кивнула:

— В её сердце, — она снова указала на грудь серебряной фигуры. — Там, где бьётся её вечная печаль.

— Нам лучше достать осколок или Элизабет уничтожит его, просто коснувшись фонтана? — задумчиво произнёс Мигель, потирая подбородок.

— Думаю, лучше достать, — Снежка бросила косой взгляд на Аверкия. Тот стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и буквально прожигал взглядом всё вокруг. Его губы были сжаты в тонкую линию, а глаза сверкали неприязнью — особенно когда он смотрел на Элизабет, Ричарда и его брата. — Ктото из вас достучался до своей силы?

Повисло тяжёлое молчание. Элизабет хотела было отозваться, но понимала: ей нужно сначала настроить связь со своим телом, научиться черпать из него силу. А для разрушения статуи требовался ктото другой — тот, кто сможет нанести точный, мощный удар.

— Я могу попробовать, — твёрдо произнёс Ричард, делая шаг вперёд.

— Помочь? — Ник подошёл к эльфу и энергично потёр ладони — с них посыпались крошечные снежинки, падая на землю и тут же тая. — Можно сначала заморозить эту красотку, а потом уже ты бахнешь по ней своей эльфийской магией.

— Да, хорошая идея, — Ричард отпустил руку Элизабет и сделал несколько шагов к фонтану.

Элизабет инстинктивно отступила назад, не отрывая взгляда от происходящего. Она смотрела, как Ричард и Ник приближаются к фонтану, и мысленно молилась.

Когда Ник направил руки на серебряную девушку, Элизабет невольно задумалась о том, как поразному все они используют магию. Ричард двигался резко, чуть сжимая кончики пальцев, будто формировал невидимую сферу энергии. Ник же действовал иначе — его руки были подняты ровно, ладони раскрыты, а магия текла плавно, словно река. Элизабет же, сама того не замечая, постоянно шевелила пальцами, когда колдовала — не так, как Натаниэль, который играл магией изящно, а будто бы пробовала ее на ощупь.

Ник безупречно справился со своей задачей. Серебряная фигура больше не плакала — её лицо, руки, платье покрылись толстым слоем льда. Даже вода в бассейне застыла, превратившись в прозрачный, искрящийся купол.

Настало время для Ричарда. Он оглянулся, убедившись, что все отошли подальше, и начал собирать магию в ладонях. Несколько секунд эльф копил силу, а затем резко выбросил руки вперёд, направив поток магии прямо в грудь статуи.

Статуя сопротивлялась. Лёд трескался, но не разбивался — казалось, он был заколдован, защищён какойто древней силой. В голове Элизабет промелькнула паническая мысль: «Мы не справимся. Драйсдейл погибнет…» Но в следующий миг лёд с громким хрустом разлетелся на тысячи осколков, и из груди статуи вылетела голубая сфера — осколок зеркала, мерцающий, как звезда.

— Ложитесь! — крикнул Ричард.

Все мгновенно припали к земле, укрываясь за каменными бордюрами. Лишь Аверкий не среагировал на команду эльфа. Он стоял, замерев, словно статуя, — и в этот момент один из осколков льда, острых, как кинжалы, влетел ему прямо в щёку. Ещё два вонзились в грудь и ногу.

Но Аверкий даже не вскрикнул. Он просто стоял и смотрел на вылетевшую голубую сферу, его лицо было абсолютно бесстрастным, будто происходящее его не касалось.

— Никого не задело? — забеспокоился Ник, оглядываясь по сторонам. Затем его взгляд упал на Аверкия, и он не смог сдержать усмешки: — Чувак, ты похож на игольницу.

Аверкий очнулся, будто от сна, и медленно повернул голову в сторону Ника. Это было даже жутко: из его идеального, утончённого тела торчали осколки магического льда, а из ран сочилась чёрная кровь, густая и вязкая. Любой другой на его месте уже кричал бы от боли, но проводник только злобно посмотрел на Ника, отвернулся и начал без эмоций вытаскивать из тела осколки.

Едва он извлёк последний, раны на его теле затянулись, а кровь исчезла, будто её и не было. Его перламутровые шорты и обрезанная обтягивающая блузка снова сверкнули в свете дня — безупречные и чистые. Только тогда он открыл рот:

— Вы посягнули на святое!

— Знаешь, у тебя странные представления о святом, — усмехнулся Ник, скрещивая руки на груди.

— Зазеркалье, может, и было когдато тюрьмой для Снежной королевы, — голос Аверкия зазвучал громче, — но сейчас это пристанище для заблудших душ! Здесь они могут позволить себе то, чего им никогда не дали бы Небеса!

Ричард резко выпрямился, его серьги сверкнули вместе с глазами, которые на мгновение вспыхнули алым.

— Души должны найти в смерти упокоение, — его голос звучал твёрдо, жёстко. — Небеса занимаются тем, чтобы даже самые гнилые смогли очиститься, а Зазеркалье отнимает у них этот шанс, ещё больше утягивая их на дно!

— Да что ты вообще знаешь об этом, мерзкий эльф! — голос Аверкия звенел, как колокольный бит, отдаваясь в ушах болезненным эхом. — Никто из вас ничего не понимает! Кто вам сказал, что вы имеете право рушить этот мир?!

— Санта создал Зазеркалье очень давно, — вмешался Мигель, выходя вперёд. — И он дал нам указ его уничтожить. Мы имеем на это полное право.

Аверкий цокнул языком, скривив губы в презрительной усмешке:

— У вас ничего не выйдет. Такую силу может уничтожить только космическая энергия.

Ричард обернулся к Элизабет. Его взгляд был твёрдым, но в нём читалась поддержка.

— Элизабет, ты готова? — проигнорировав последние слова Аверкия, спросил он.

Элизабет глубоко вздохнула, чувствуя, как магия бурлит в венах, пульсирует в кончиках пальцев, наполняет каждую клеточку тела. Она кивнула:

— Да.

Она устремилась к сфере, которая держалась на высоте полутора метров. Элизабет ощутила каждую складочку облегающей блузки на своём теле — ткань, казалось, впивалась в кожу, подчёркивая каждый нерв, каждую мышцу, напряжённую до предела. Она почувствовала упирающийся в грудь кристалл — его острые грани давили, будто пытались проткнуть кожу и проникнуть внутрь, к самому сердцу. Ощутила жёсткий ремень на белых шортах — он впивался в талию, стягивая так туго, что стало трудно дышать. Почувствовала плотные сапоги на своих ногах — их жёсткие края натирали лодыжки, а подошвы будто приклеились к земле, не давая сделать лишний шаг.

Ей стало одновременно и холодно, и жарко. По спине пробежал ледяной озноб, заставив волоски на руках встать дыбом, а в следующую секунду тело охватила волна жара — пот выступил на лбу, скатился по виску, щекоча кожу. Хотелось сорвать с себя всю одежду, которая начала душить, сдавливать, сопротивляться её намерениям, словно живая сущность, пытающаяся остановить девушку. Даже заколка на хвосте в виде ромбов неприятно заколола в голову — острые углы впивались в кожу, вызывая мелкую, ноющую боль. Всё будто кричало: «Ты не справишься».

Элизабет попыталась отмахнуть физические чувства, стряхнуть их, как капли дождя, и сконцентрировалась на сфере, которая была уже прямо перед ней. Осколок вертелся внутри шара, переливаясь всеми оттенками синего и фиолетового, и казалось, что в нём отражается весь мир. Элизабет сумела разглядеть зелёные поля, колышущиеся под ветром, заснеженные горы, сверкающие, как алмазные короны, голубые небеса, бездонные и чистые, моря, играющие бликами солнца, и леса, тёмные и загадочные, полные тайн.

— Когда мы используем магию, сами того не замечая, загадываем желание, — вспомнила слова Бенджамина девушка, и его голос прозвучал в голове так отчётливо, будто он стоял рядом. — Просим у сил исполнить наши нужды. И иногда, когда нужно применить большое количество магии, чтобы наш мозг точно понял, что мы от него хотим и какая наша цель, придумываем заклинания. Чаще эльфы и гномы используют родной язык для заклинаний — латынь, но ты можешь заучить чтото на своём языке.

— И что нужно такое сказать для активации моей силы разрушения? — спрашивала она тогда.

— Ну не знаю, чтото стихотворное. Может: «Материю ты разорви, навеки магию сотри»?

— Не слишком вызывающе?

— Не имеет значения, тебе вряд ли когданибудь понадобится, — отвечал Ричард.

Погрузившись в воспоминания, Элизабет с горечью улыбнулась. Когдато она верила, что её сила рода Лиадон никогда не понадобится, а Бенджамин просто слегка помешался на своих теориях. Но вот она стоит посреди Зазеркальной площади, чувствуя, как земля дрожит под ногами, а воздух густеет от магии, прямо перед новой жертвой своей силы.

Она глубоко вдохнула — воздух был тяжёлым, словно этот мир пытался её отравить. Элизабет приблизилась к сфере. Голубой полупрозрачный шар пульсировал, был тёплым на ощупь, почти живым — он слегка вибрировал под пальцами, будто сердце неведомого существа. Элизабет положила руки на сферу и закрыла глаза. Ладони ощущали мягкое тепло, которое постепенно становилось всё сильнее, перерастая в жар.

— Боже, надеюсь, сработает… — прошептала она.

Сначала она попыталась произнести слова в голове, но ничего не сработало. От рук исходили едва заметные зелёные искры — они мерцали, как светлячки, и тут же гасли, не находя выхода.

— Материю ты разорви, навеки магию сотри! — воскликнула во всё горло девушка, как тогда на ярмарке.

Снова ничего. Сфера тихонько пульсировала в руках Элизабет, будто её вовсе и не собирались уничтожать. Её ритм был спокойным, насмешливым, словно она знала, что девушка не справится.

Нужно сконцентрироваться. Слишком большая ответственность. Девушка сильнее зажмурила глаза, будто от этого был какойто толк, будто темнота могла помочь ей найти нужную силу. Нужно думать о Драйсдейле. Она вспомнила монстра, который схватил её за ногу прямо посреди улицы — его когти, впивающиеся в кожу, запах гнили, исходящий из пасти. Вспомнила чёрный снег, этот ужасный пепел, покрывающий всё вокруг. Больного Санту, его измождённое лицо, лихорадочно горящие глаза. Злобную подругу, её ядовитые слова, которые ранили сильнее ножей. Дрожащего Мигеля, его шрамы на руках. Вспомнила маму — её улыбку, голос, тепло рук.

«Ты обещала ей, обещала Санте, обещала Ричарду, Мигелю, Снежке и Нику — всем им, обещала, что справишься», — мысленно повторила она, и внутри наконец чтото щёлкнуло.

Элизабет подняла веки и уверенно посмотрела на сферу. Её изумрудные глаза загорелись внутренним светом, серьги засверкали, отражая блики магии, а из рук полилось горячее зелёное пламя — оно обжигало, но не её, а саму реальность вокруг.

— Материю ты разорви, навеки магию сотри!

Раздался грохот, словно на них упала бомба и взорвалась. Ударная волна прошлась по площади, сбивая с ног, заставляя землю содрогаться. Нечто, изображающее из себя небо и в то же время отражающее пространство снизу, потрескалось с пронзительным звоном, начало сыпаться осколками стекла на землю — они падали, сверкая, как смертоносные звёзды. Сама земля задрожала, а плиты разошлись, обнажая тёмные щели, из которых поднимался холодный пар. Листья с деревьев осыпались, кружась в безумном танце, колонны здания площади начали разрушаться, уходить под землю с глухим стоном камня.

— А что будет с теми, кто находится в разрушающемся перепутье? — спросил взволнованно, озираясь по сторонам, Ник.

— Ясное дело, вы умрёте, — ответил Аверкий. Его лицо было бесстрастным, но в глубине глаз было видно — он напуган.

Проводник не мог поверить своим глазам. Прямо перед ним спиной стояла какаято девчонка, её волосы трепетали от потоков магии, а руки, охваченные зелёным пламенем, держали сферу с осколком, уничтожавшую его мир.

— Умрём?! — воскликнул во всё горло Ник. — Как это умрём?!

— Подожди, ты же сам говорил, что умереть здесь нельзя, — Мигель посмотрел на синий браслет на руке. Тот тускло мерцал, будто теряя силу. — Не думаю, что стоит верить хоть единому слову проводника.

— Да, Миг прав, — отозвался Ричард, его серьги слабо засветились, отражая хаос вокруг. — Если нас сейчас отсюда выкинет, то зайдём обратно.

Дрожащая сфера в руках Элизабет горела ярким белым ослепительным светом, слепящим, почти невыносимым. Осколок внутри уже разрушился и сам собой распадался на крупицы, которые рассеивались в воздухе, как пыль веков.

— Ну всё, больше я не могу сдерживать! — закричала девушка, её голос перекрыл грохот разрушающейся площади. — Держитесь!

— А ты смешная! — крикнул Ник сквозь грохот разрушающейся площади, и в его словах прозвучала отчаянная попытка сохранить хоть каплю юмора перед лицом неизбежного.

Не успел парень произнести чтото ещё, как всех накрыло бешеной волной света — она ослепила, оглушила, ударила так сильно по всему телу, что отключение головы произошло мгновенно. В ушах зазвенело, в груди сдавило, а мир вокруг распался на тысячи осколков, унося их в неизвестность.

Волна света накрыла площадь, и в тот же миг началось нечто невообразимое. Разрушение Зазеркалья приняло форму жестокой, беспощадной кары — каждый из героев столкнулся с судьбой, словно выкованной из их собственных страхов и слабостей. Аверкий исчез, оставив хаос сметать всё вокруг.

Мигель стоял, широко расставив ноги, пытаясь устоять на дрожащей земле. Но плиты под ним разошлись, обнажив зияющую бездну. Он успел лишь вскрикнуть, когда острые осколки стекла, бывшие когдато небом Зазеркалья, обрушились на него сверху. Они вонзались в спину, плечи, руки — будто тысяча ножей одновременно. Окровавленный Мигель упал на колени, его браслет треснул и рассыпался в пыль, а затем очередная лавина обломков погребла его под собой. Последний вздох вырвался хрипом, и его тело, пронзённое сотнями стеклянных клиньев, исчезло под грудой руин.

От увиденной картины у Элизабет скрутило живот.

Ричард пытался прикрыться руками, но это не помогло. Один из самых крупных осколков, заострённый, как копьё, ударил его в грудь, пробив насквозь. Эльф отлетел к разрушающейся колонне, ударился о неё спиной, и ещё несколько обломков вонзились в его тело. Серьги, ещё мгновение назад сверкавшие, потускнели. Он попытался подняться, но земля под ним провалилась, и Ричард исчез в трещине, которая тут же сомкнулась над ним, оставив лишь кровавый след на краю разлома.

Элизабет не смогла удержаться от слёз. Даже в проекции, даже в иллюзии она не могла вынести это. Но хуже всего было то, что она не могла остановить свой поток магии, не могла прервать разрушение.

Ник оказался в эпицентре хаоса. Сначала он боролся, активно отбрасывая летящие осколки в стороны, но когда решился отпрыгнуть, массивная часть купола, рухнувшая сверху, прижала его к земле. Кости хрустнули, Ник закричал, но крик оборвался, когда ещё один обломок, тяжёлый и острый, ударил его по голове. Кровь хлынула из раны, смешиваясь с пылью и осколками. Ник дёрнулся в последний раз, его глаза остекленели, а тело безвольно обмякло под тяжестью рухнувшего мира.

Снежка не сопротивлялась. Один из осколков, длинный и тонкий, как игла, вонзился ей в плечо, другой — в бедро. Она упала на колени, её белоснежная кожа покрылась алыми полосами. Она подняла руку, пытаясь чтото произнести, но новый удар — на этот раз в грудь — заставил её захлебнуться кровью. Её глаза, ещё секунду назад полные решимости, потухли. Тело Снежки медленно осело на землю, а вокруг неё растекалась лужа алой, как бутоны роз, крови.

Элизабет почувствовала, как её руки обжигает нестерпимым холодом. Сфера в её руках взорвалась, осыпая её острыми осколками. Настала очередь девушки. Боль была такой сильной, что на мгновение она потеряла сознание, но тут же пришла в себя от нового удара — кусок колонны обрушился рядом, едва не задев голову. Она попыталась отползти, инстинктивно, не понимая, что происходит, но земля под ней разверзлась. Элизабет закричала, хватаясь за край трещины, но пальцы соскользнули. Затем она провалилась во тьму, и всё вокруг поглотила тишина.

Аверкий телепортировался на разрушенную площадь, окружённый обломками мира, который только что перестал существовать. Его одежда была в пыли, но на лице — ни следа сожаления. Он поднял руку, и из его ладони медленно поднялась маленькая голубая искра — последний осколок, уцелевший от сферы, который тут же превратился в песок.

— Так вот что значит «уничтожить», — прошептал он, сжимая пальцы. Искра погасла. — Но Зазеркалье не умирает. Оно просто меняет форму.

Он обернулся, глядя туда, где только что были его противники и площадь. Никого и ничего. Только белая пустота и ветер, несущий пыль и обрывки воспоминаний.

Аверкий вызвал кристалл, покрутил им и исчез, растворившись в воздухе, словно его никогда и не было.