Жажда денег

– Слышал, и очень много.

– Расскажите.

– У стариков украли 5 лет заслуженного отдыха, спасибо пенсионной реформе. Старикам платят маленькие пенсии, а индексация не соответствует инфляции…

– Спасибо, Вениамин. Спрошу по-другому – что говорят о грабежах старушек? Слышали ли вы что-либо о том, кто охотится на беззащитных бабушек?

– Да, слышал, что бьют бабок по голове за бабки. О, интересная тавтология получилась. Бабок за бабки… Просто не верится, что за зверь должен заниматься таким прискорбным делом. Вот меня не заставишь стукнуть по голове беззащитному человеку. Я лучше с голоду помру, но никогда в такую грязь окунаться не буду. Да и что он хочет взять у старушки – семьсот-тысячу рублей из кошелька? И за это бить по голове и наносить увечье? Что вообще этот нелюдь себе мыслит? Зря казнь отменили. Таких точно надо казнить. Если поднял руку на старость или детство – в тюрьму на пожизненное. Да, обесценились у нас люди, нет ничего святого. Раньше мы хоть коммунизм строили, а сейчас что – к капитализму бесчеловечному пришли? Вот и пожинаем плоды равнодушия, безыдейности и деградации.

Я отчасти была согласна с Венчиком и так же, как он, не могла понять – что хочет украсть рецидивистка у бабулек? Там в кошельках зачастую одна мелочь бренчит. Неужели эти копейки стоят человеческого здоровья или даже жизни? Непонятны мотивы столь страшных злодеяний. Было жаль и старушек, и Венчика – этого неглупого, рассудительного, но потерявшего все, кроме интеллигентности, человека. Поспешила в магазин, купила ему «бутылку кефира, полбатона», отдала и решила позвонить своей однокласснице, которая работает на городском радио и явно знает задержанную Ирину Худову.

– Ларчик, привет, Иванова.

– Ну, Иванова, привет, долго жить будешь. Только что тебе кости с Полуяновой перемывали.

– А что перемывали?

– Да про случаи со старушками. Вот, думаем, Танька сейчас себе на этом деле карьеру сделает.

– Лариса, я частный сыщик, я не полиция и не следственный отдел. Не могу я сама у себя карьеру делать.

– Так ты че, предприниматель? Тогда вообще здорово. Денег накосишь.

– Лариса, я что звоню – ты знаешь Худову из газеты «Тарасовские вести»?

– Кто же ее не знает – шишка на ровном месте.

– Ну почему на ровном? Она главный редактор.

– Но пафоса, как будто президент корпорации.

– Да, у вас в СМИ точно как в террариуме, человек человеку – крокодил.

– Как будто у вас, юристов, не так – обвинитель адвокату тот же крокодил.

– Слушай, а Худова является членом Союза журналистов?

– Конечно, все главные – члены.

– А можешь попросить характеристику на нее из Союза журналистов?

– Зачем?

– Потом расскажу. Так можешь?

– В общем-то, без проблем, могу завтра привезти тебе, а ты мне все расскажешь.

– Лариса, давай я завтра сама заеду, времени вообще нет.

– Ну, как скажешь, напишу, как готово будет. Только не забудь про Худову рассказать.

Лариска всегда отличалась повышенным любопытством и неумением держать язык за зубами. Ну, работа на радио – самое то для таких качеств. Знай вещай народу правду и не только…

Перед сном, вопреки прогнозам врачей, что после кофе не уснешь, все-таки заварила себе очередную чашку. Начала строить планы на завтра: характеристика Худовой, надеюсь, она будет суперположительной, вопреки мнению ее отдельных коллег; разговор с заместителем Ирины для установления алиби хотя бы на три последних эпизода дела; поездка в следственный отдел для передачи показаний подруги Екатерины – для подтверждения ее алиби на два эпизода. И да – надо поговорить еще раз с Кирей, звонила ли преступница потерпевшим, и если да, то явно они отследили ее телефон. Кофе начал свое обратное действие, и я быстро уснула.

7

Утром меня разбудил звонок Ларисы:

– Беги в Союз журналистов, они там тебе поэму написали о Худовой. Так что с ней приключилось, зачем характеристика?

– Лара, все потом.

– Вот и делай добро людям.

Когда приехала в Союз, поняла, что меня там ждали. Люди толпились в коридоре и что-то активно обсуждали. Прислушиваться не стала, сразу отправилась в кабинет председателя.

– Игорь Петрович, – сухо представился он. – Вы за характеристикой Ирины?

– Да, я частный детектив Иванова, ко мне обратилась ее мать.

– Знаю, несчастье – да и только. Ирину завтра должны награждать премией в номинации «Социальная журналистика – это престижно». Она много писала о простых согражданах, а тут такое – обвинение в покушении на этих самых сограждан. Не знаем, будем ли мы озвучивать вообще победителя в этой номинации на завтрашней церемонии награждения…

– А у вас что, есть сомнения? Разве Ирина могла это сделать?

– Деточка, мы живем в такое время, что шаг влево, шаг вправо – ну, не расстрел, конечно, но по шапке дадут. А вдруг ее назначат виновной?

– Что значит назначат? Идет следствие, собираются доказательства, невиновных отпустят.

– Ой ли? Сколько случаев, когда наше правосудие не такое уж и правое? Сколько невинных осуждено? Я вот знаю статистику прошлых лет, рубрику мы такую ведем в нашем союзном альманахе, публикуем ее на нашем сайте. Видели, наверное?

– К моему стыду – нет.

– Так там реабилитируют почти 5 процентов от общего числа осужденных. Отсидел человек, подал на реабилитацию, он-то знает, что не виновен. Сам, как правило, нашел доказательства своей невиновности, собрал кипу документов, потребовал реабилитации. Доказал, а ему – мол, извините, ошибочка вышла. А он уже срок отмотал. И это только официальная статистика, а сколько тех, кто отсидел и промолчал, а сам невиновен? Это ли не произвол? Поэтому я и говорю – могут назначить нашу Ирку виновной, если других не найдут.

– Все же я призываю сохранять спокойствие и верить в справедливость. И награда должна найти своего героя, так что не замалчивайте о столь важной номинации. Впрочем, вам виднее. Я же привыкла делать что должно, и будь что будет. Теперь мы вместе должны как можно быстрее вытащить вашу коллегу из КПЗ. Согласны?

– Конечно. Мы написали прекрасную характеристику Худовой, она и вправду этого заслуживает. Возьмите мои контакты, и будем на связи.

Мой выход из кабинета Игоря Петровича напоминал выход звезды в зрительный зал к народу. Меня окружили журналисты и наперебой начали расспрашивать, почему задержана главный редактор центральной в нашем городе газеты? Надо было что-то отвечать и параллельно помнить, что этим акулам журналистики нельзя раскрывать все карты, тем более следствие в разгаре.

– Уважаемые коллеги, – начала я. – Сейчас идет следствие, и мы не можем оглашать все результаты дела. Но Ирина сейчас нуждается в вашей поддержке. Поэтому у меня есть вопросы к тем, кто наиболее близко с ней общался.

Ко мне подошла пожилая женщина и сказала: «Я подруга Ирины». Это было странно, ведь возраст женщины больше подходил для дружбы с мамой Ирины. Мы прошли с ней в конференц-зал.

– Меня интересует три даты, – начала я. – 12, 22 и 27 марта, время с 15 до 21 часа. Вы можете вспомнить, что делала Ирина в это время?

– 22-го было воскресенье, про эту дату знаю точно. Мы с Ириной целый день провели в доме престарелых. Дело в том, что она пишет материал об условиях жизни одиноких стариков в государственных учреждениях. У нас в журналистике есть такая тема – «Журналист меняет профессию», мы как бы проживаем то, о чем хотим написать. Ирина даже в психушке лежала, чтобы осветить работу медперсонала, и потом написала огромную статью. С домом престарелых мы просто договорились, что проведем там целый день, нам дали согласие. Домой мы вернулись после одиннадцати вечера.

– Вам надо написать все подробно и отвезти в следственный отдел, или я могу отвезти, мне все равно нужно будет туда ехать.

На том и порешили. Подруга Худовой оперативно изложила свои показания, расписалась и быстро исчезла. А я отправилась в редакцию газеты «Тарасовские вести» искать алиби еще на два дня.

8

Редакция находилась в самом центре города, и что было важно для меня – недалеко от следственного отдела. Можно было отправить тех, кто подтвердит алиби Ирины, прямиком туда. В помещении было необычно тихо для редакции, как будто все замерло. А может, все расслабились без руководства и проспали на работу? Я постучала в первый попавшийся кабинет с надписью «Ответственный секретарь Л. В. Кротов». Как ни странно, человек был на месте и тихо сидел в углу за своим компьютером.

– Здравствуйте, я частный детектив Татьяна Иванова.

Он как будто вышел из своего мира и посмотрел на меня туманным взором:

– Ну, Татьяна Иванова, садитесь. Вы по поводу задержания Ирины?

Мне тогда подумалось: «Какая демократия в редакции, главного редактора подчиненные зовут по имени, а Лариска мне про пафос какой-то говорила».

– Да, я бы хотела узнать, что делала Ирина 12 и 27 марта приблизительно с 15 до 21 часа. Если вы, конечно, в курсе.

– Конечно, в курсе. Мы же с Ириной друзья, я бы сказал – больше, чем друзья. Я сам хотел нанять частного детектива, когда увидел ее задержание своими глазами. Но не мог осмыслить происходящее. А вас уже кто-то нанял. Кто, если не секрет?

– Мама Ирины, она обратилась в день задержания.

– Вам нужно алиби Ирины на эти дни?

– Да, правильно. Расскажите, пожалуйста, где была она в это время?

– А можно я начну с ее задержания? Знаете, сидит это во мне, как заноза. Болит и никуда не выходит. А я вам выговорюсь, может, мне легче станет.

Я хотела сослаться на нехватку времени и сразу приступить к делу. Но мой собеседник посмотрел на меня таким щенячьим взором, с такой тоской, что я поняла – сегодня время не деньги, надо дать человеку выговориться.

– Представляете себе обычный рабочий день в редакции, – тут же начал он, не дожидаясь моего ответа. – Вдруг заходят двое в форме, смело шагают в кабинет главного редактора – ни здравствуйте, ни приветствия какого-либо, кивка даже. Все остолбенели. И тут началось. Они просто начали орать на Ирину в стиле «руки за голову, лицом к стене». Конечно, таких слов не было, было «быстро собирайтесь», «встали и пошли», «некогда вам тут что-либо объяснять»… Как можно было так себя вести с человеком – честным, порядочным, добрым человеком? Они не давали ей сказать и слова, угрожали. Один, правда, попытался что-то объяснить, но тоже в приказном тоне. Я не понимаю, как можно жить и работать там, где тебя могут вывести под белы рученьки в любое время и по любому, даже надуманному, предлогу. Мы же не скот перед забоем! Мы же верим нашим правоохранителям. Насколько беззащитен человек, да и считают ли власть имущие нас вообще за людей? Возможно, я излишне эмоционален, мы, творческие люди, все такие. И привыкли зрить в корень. А корень-то, получается, гнилой? Простите меня за столь пространный эпос. Но у меня началось безверие – безверие в то, что я делаю, в то, как я живу, да и в государство тоже безверие. Мы, получается, как клопы перед дезинсекцией. А ведь классик еще сказал, что «человек – звучит гордо, уважать надо человека, не жалеть и унижать, а уважать». После увиденного задержания вся редакция пришла в какой-то шок, паралич, руки опустились. Ирина, конечно, не виновата, она, наоборот, занималась социальной журналистикой и возилась со всеми стариками. Ее выпустят. Надеюсь, выпустят. А как потом всем нам жить без веры в справедливость, совесть, элементарную порядочность? Я уеду из этой страны.

– Вы что, думаете, что в других странах лучше и нет дискриминации? Тут вы на родине, а там эмигрант, значит, априори человек второго сорта. Бросьте эти мысли. Успокойтесь. Да, нет гармонии в социуме. Но мы должны стремиться к ней. И сегодня наша задача – вытащить вашего редактора. Расскажите, что вы знаете о том, чем занималась Ирина 12-го и 27-го.

– Сегодня, видимо, я на исповеди. Но всегда приятно исповедоваться такой красивой женщине.

– Ближе к делу.

– Мы с Ириной любовники. Давно уже. Скрываемся ото всех, так как я женат. Презираете?

– У меня не должно быть оценочных мнений по поводу личной жизни любого человека. Это ваша жизнь, ваш выбор. Продолжайте.

– 12 марта мы вообще вместе не вышли на работу. У нас есть редакционная квартира для приезжающих к нам из других регионов журналистов, так вот, мы провели весь день там. В редакции рассказала о срочной командировке. Не подумайте, такое бывает редко, Ирина живет на работе, при сдаче номера газеты даже ночует на своем рабочем месте. Кстати, 27-го так и произошло. Наша уборщица может подтвердить. Она как раз в 20:30 приходит в редакцию полы мыть.

– Давайте позвоним ей и попросим прийти.

Лев Викторович быстро набрал номер и позвонил тете Ане (так он обратился к их сотруднице). Она пообещала быть через 10 минут.

– А пока, Лев Викторович, напишите все подробно про 12-е число, вам вместе с тетей Аней надо будет сходить в следственный отдел и отдать ваши заявления для подтверждения алиби Ирины.