
Полная версия:
Управление изменениями. Как успешно провести перемены в бизнесе. 13 рецептов трансформации
Губернаторам и воеводам было приказано за лето 1721 года выучить крестьян «сколько возможно», а «в будущее лето в тех хлебных местах чтоб все так косили». А для контроля за обучением на места следовало послать верных людей, ведь, как писал царь, «хотя что добро и надобно, а новое, то наши люди без принуждения не сделают».
За пять лет было обучено 13 299 крестьян. Но пользоваться косами так и не стали.
…
Угадайте почему?
…
Все очень просто. Испокон веков хлеб жали исключительно женщины. И все народные обряды, связанные с жатвой, исполнялись только крестьянками. Ни Петр I, ни птенцы его гнезда не учли этой важнейшей особенности уклада русской жизни. И хотя по производительности труда этот подход в 5–10 раз опережал стандартный, он так и не прижился. Ситуация начала меняться только в 1860‑е годы, после освобождения крестьян.
Исторических рассказов о провалах и неудачах больших и малых трансформаций очень много. И первоначально они все сводились к личностям, к тем, кто непосредственно проводил трансформации: этот плохо разбирался в предмете, тот был морально неустойчив, третий неправильно себя вел и так далее и тому подобное.
Дальше мы увидим, что, конечно, личность лидера очень важна. Но все к ней не сводится! Очень много зависит от куратора, команды и самого подхода к организации работы по изменениям.
Благодаря этому пониманию постепенно стала формироваться новая дисциплина «управление изменениями» (или, как еще ее называют, «управление организационными изменениями»).
Отцом плановых изменений считают социального психолога Курта Левина (Kurt Lewin, 1890–1947). Уже после его смерти в 1951 году вышла книга «Теория поля в социальных науках»[6]. В ней он ввел понятие анализа силового поля (force field analysis). Идея очень простая: поведение системы – это баланс движущих и сдерживающих сил. В случае с изменением есть силы, которые его двигают, работают на него (например, поддержка первого лица, наличие необходимого бюджета). В то же время есть те силы, которые сдерживают изменение (нежелание сотрудников менять формат работы, отсутствие навыков, технические сложности).
Контринтуитивный вывод Левина: практичнее ослаблять сдерживающие силы (снижать сопротивление, трение, барьеры), чем наращивать движущие. То есть в случае примера, приведенного выше, правильнее работать с сопротивлением людей, чем повышать давление руководства.
Еще Левин предложил модель, которая до сих пор проскакивает в обсуждениях практиков: «разморозка – изменение – заморозка» (unfreeze – change/move – refreeze). Идея в том, что сначала нужно расшатать (разморозить) привычный порядок и убедить людей, что по-старому дальше нельзя, потом провести само изменение, а затем уже закрепить новое поведение так, чтобы оно не откатилось к прежнему. Логика тут та же, что с куском льда: чтобы получить новую форму, его надо растопить, перелить и снова заморозить – нельзя просто изменить лед, не разморозив его. Отзвуки этой модели можно видеть в жизненных циклах многих современных методологий.
Идеи Левина продолжали развиваться, и в 1960–1980‑е годы оформился предшественник управления изменениями – дисциплина «организационное развитие» (organizational development, OD) как практика планомерного, основанного на поведенческих науках совершенствования организаций. В то время возникли модели Эверетта Роджерса (категории принятия изменения), Брюса Такмана (групповая динамика), Элизабет Кюблер-Росс (кривая эмоциональных реакций на изменение), которые используются до сих пор. Часть из них мы разберем в книге.
Но в систему эти модели не складывались. Системный подход пришел в 1990‑е. Тогда и возникла дисциплина, о которой мы пишем, – управление изменениями. И главное имя, которое с ней связано, – Джон Коттер (John P. Kotter). Изучив более 100 компаний, он опубликовал статью «Впереди перемен: почему компаниям не удается организационная перестройка»[7]. В ней он предложил проводить изменения в 8 шагов:
1. Создать ощущение срочности.
2. Собрать команду реформаторов.
3. Придумать ясное видение будущего.
4. Донести это видение до всех.
5. Дать людям полномочия и убрать с их пути препятствия.
6. Добиться первых быстрых побед.
7. Закрепить достигнутое и не останавливаться.
8. Вживить новые подходы в культуру компании, чтобы откат стал невозможен.
Коттер первым собрал разрозненные наблюдения в понятную системную последовательность, и именно поэтому его восемь шагов разошлись по всему миру. И кстати, во многих российских организациях управлению изменениями до сих пор учат «по Коттеру».
Тут важно оговориться. Модель выросла не из исследований, а из наблюдений за крупными американскими корпорациями восьмидесятых и девяностых. Когда ее позже попробовали проверить строго, выяснилось, что отдельные шаги практика подтверждает, а вот жесткая последовательность «делай строго один за другим» научно не доказана. Игнорировать модель из‑за этого, конечно, не нужно. Лучше относиться к ней как к инструменту – «к рецепту, а не к формуле». Мы будем часто возвращаться к этой мысли – в управлении изменениями красивые схемы помогают думать, но не отменяют необходимости смотреть на конкретную компанию, конкретных людей и подстраивать всю работу под ситуацию.
Девяностые добавили нашей дисциплине еще несколько опор. В 1993 году Майкл Хаммер и Джеймс Чампи выпустили «Реинжиниринг корпорации»[8] и призвали не улучшать процессы по чуть-чуть, а перепроектировать их радикально. Идея взорвала умы, но обернулась валом проваленных проектов: про людей в этой инженерной логике почти забыли. И люди отыгрались… Реинжиниринг быстро стал в глазах сотрудников синонимом массовых сокращений. И сотрудники ответили тем оружием, которое у них всегда под рукой: тихим саботажем. Люди формально исполняли новые процессы, но неформально работали по-старому. А лучшие просто уходили и уносили с собой невидимое на схемах знание «как здесь все устроено на самом деле».
По оценкам самих авторов, от 50 до 70 % проектов реинжиниринга не дали ожидаемых результатов. Показательно, что честнее всех итог подвел сам Хаммер: спустя несколько лет он публично признал, что недооценил человеческое измерение, потому что смотрел на компанию глазами инженера и фокусировался только на формальных процессах.
На этом контрасте и оформилась мысль, ради которой написана наша книга: можно идеально перекроить процессы на бумаге и все равно проиграть, если не провести через изменение людей.
В том же 1994 году бывший инженер Bell Labs Джефф Хайятт основал компанию Prosci и чуть позже сформулировал модель ADKAR. Она смотрит на изменение не сверху, со стороны компании, а снизу, со стороны отдельного человека. Чтобы сотрудник изменился, ему нужно пройти пять ступеней: осознание, желание, знание, умение и закрепление. Эту логику, «организация меняется тогда, когда меняется каждый», мы будем разбирать подробно в отдельной главе.
Постепенно, по мере проработки и обобщения опыта, управление изменениями превратилось из набора идей в профессию со своими стандартами, ассоциациями и сертификациями.
Получается, что всю дорогу от разрозненных управленческих интуиций до самостоятельной профессии дисциплина прошла за неполные сто лет. За это время родились десятки моделей и методик разной степени научности. Часть из них мы будем разбирать дальше, другие же не ушли дальше скучной статьи в деловом журнале.
Но все они призваны разрешить базовое противоречие:

Собственно, именно над разрешением этого противоречия и бились столетиями лучшие умы, придумывали модели и инструменты, собирали дисциплину «управление изменениями». При этом единого универсального взгляда на то, как проводить изменения, так и не сложилось. Слишком разные бывают изменения, слишком много зависит от контекста.
Но базовые принципы и подходы все-таки закрепились. Общую идею, к которой в итоге пришли, хорошо показывает схема из международного стандарта ACMP[9].
Любое изменение – это переход из текущего состояния («как есть») в целевое состояние («как будет»). Но между ними всегда есть третья зона: переходное состояние. Та самая «долина смерти», о которой мы говорили в начале книги.
Влияние управления изменениями на успешность перехода
Руководство обычно рисует переход как прямую линию вверх: вчера работали по-старому, сегодня объявили, завтра работаем по-новому и лучше. А в реальности кривая сначала уходит вниз. Люди осваивают новое, путаются, теряют в скорости, раздражаются, кто-то сопротивляется. Производительность падает, прежде чем начать расти. Этот провал и есть главная боль любой трансформации.
Управление изменениями не отменяет этого переходного состояния – оно неизбежно. Но за счет подготовки и проработки оно делает путь легче и короче, люди проходят провал быстрее и с меньшими потерями.
Для осуществления этого перехода есть несколько базовых универсальных принципов:
1. Изменение организации требует индивидуальных изменений.
2. Результат изменения организации – это сумма результатов индивидуальных изменений.
3. Изменение не происходит одномоментно – между текущим и будущим состоянием существует переходное состояние.
4. Есть конкретные действия, которые можно предпринять, чтобы провести изменения на индивидуальном уровне.
5. Эти действия требуют времени и ресурсов.
6. Правильно проведенные действия уменьшают сопротивление людей и значительно повышают вероятность достичь целей изменений.
Вы можете сказать про п. 6, что это маркетинговое утверждение или, как говорят, «субъективное оценочное суждение». Но нет. Существует целый ряд исследований, которые показывают, как помогает управление изменениями.
IBM в своем исследовании «Как заставить изменения работать» (Making Change Work[10]) опросила более 1500 практиков изменений в 15 странах. Результат показательный: у тех, кто всегда работает по продуманным процедурам управления изменениями, проекты успешны в 52 % случаев, а у тех, кто действует по наитию, – только в 36 %. Разница почти в полтора раза. А если сравнить два полюса выборки, картина становится совсем контрастной: лучшая пятая часть компаний, «мастера изменений», доводит до цели 80 % проектов, худшая – лишь 8 %. Разница в десять раз.

Компания Prosci, которая с конца 1990‑х ведет крупнейшее в мире бенчмаркинговое исследование[11] по управлению изменениями, собирает и успешные кейсы, такие как Starbucks (о нем ниже), и провальные – такие как история Василия. Ее данные, накопленные за семь волн исследований[12], показывают четкую лестницу. Там, где управление изменениями поставлено плохо, целей достигают лишь 15 % проектов. Дальше с каждой ступенью зрелости шансы растут: посредственный уровень – 42 %, хороший – 77 %. А организации, которые «прокачали эту мышцу» до отличного уровня, достигают целей в 93 % случаев. Между крайними ступенями разница в 6 раз. И даже первый шаг – с плохого уровня на посредственный – почти утраивает шансы проекта на успех.
Это действительно работает! Чтобы понять, как выглядит управление изменениями на высшем уровне, давайте посмотрим на один из самых известных кейсов трансформации в истории бизнеса – возвращение Говарда Шульца в Starbucks в 2008 году.
К началу 2008 года Starbucks находился в глубоком кризисе. Компания слишком быстро росла. В погоне за эффективностью ручные эспрессо-машины заменили на автоматические – они были быстрее, но закрывали бариста от посетителей и в целом превратили театр приготовления в автоматическое действие. А переход на кофе в вакуумной упаковке лишил кофейни запаха свежемолотых зерен.
В целом качество падало, уникальная атмосфера сменилась бездушным конвейером. Вовлеченность сотрудников снизилась. Впервые в истории компании начал снижаться поток посетителей, за 2007 год акции потеряли 42 % стоимости. Худшее было впереди: по итогам 2008 финансового года прибыль рухнет вдвое, а в четвертом квартале почти обнулится.
Основатель компании Говард Шульц вернулся на пост CEO, чтобы спасти свое детище. И он начал не с сокращения издержек, а с радикального, шокирующего шага.
26 февраля 2008 года в 17:30 по местному времени на дверях 7100 кофеен Starbucks по всей территории США появились таблички: «Мы берем время, чтобы довести наш эспрессо до совершенства. Отличный эспрессо требует практики. Именно этим мы сейчас и занимаемся».
Шульц приказал закрыть все заведения на один вечер. Компания добровольно отказалась примерно от 6 млн долл. выручки. Конкуренты злорадствовали: Dunkin' Donuts тут же объявил акцию с дешевым кофе, чтобы перехватить злых клиентов, уткнувшихся в закрытые двери Starbucks. Телеканалы снимали репортажи о «беспрецедентном безумии».
Но что происходило в это время внутри? По всей стране одновременно 135 000 бариста заново учились варить кофе и правильно предлагать его клиентам. Они выливали галлоны молока, заново калибровали машины, добивались правильной пенки и идеального времени экстракции шот за шотом. Отрабатывали общение. Шульц показал всей компании и всему рынку: качество важнее сиюминутной прибыли. Это был не просто тренинг – это был мощнейший ритуал перезагрузки культуры.
Позже он собрал 10 000 менеджеров кофеен в Новом Орлеане – городе, который восстанавливался после урагана «Катрина». Шульц понимал: без поддержки этих людей никакая трансформация невозможна. Он честно говорил с ними о проблемах, о необходимости закрыть 600 нерентабельных кофеен (что означало увольнение тысяч людей) и о том, как они будут выходить из кризиса. И все участники конференции отработали десятки тысяч часов волонтерами на восстановлении города после урагана. Это был мощный символ: «Мы восстанавливаем город – мы восстановим компанию».
Шульц не просто менял процессы – он управлял состоянием людей. Он вернул им веру в компанию. В результате Starbucks не только пережил кризис 2008 года, но и вышел из него сильнее, оставшись мировым лидером. Уже к 2010 финансовому году компания показала рекордную прибыль за всю историю, а акции многократно превысили докризисный уровень.
ВыводыУправление изменениями – это работа с человеческой стороной перемен.
Примеры Петра I с косами трехсотлетней давности и Василия с современными дашбордами показывают, что без работы с людьми новшества сами по себе приживаются очень медленно и тяжело.
Организация меняется только тогда, когда меняется каждый сотрудник. Результат – это сумма индивидуальных изменений.
Между «как есть» и «как будет» всегда лежит провал, переходное состояние. Управление изменениями не отменяет его, но делает легче и короче.
По данным исследований, системно управляющие изменениями компании достигают целей в 93 % случаев против 15 %.
РекомендацииПрежде чем запускать изменение, договоритесь о тезаурусе: в каком смысле вы и ваша команда употребляете понятие «управление изменениями».
Не ждите, что люди примут новое сами. Не примут, и это нормально! Заложите время и ресурсы на прохождение переходного состояния, на работу с людьми.
Работайте с сопротивлением, а не давите сильнее. По Левину, практичнее ослаблять сдерживающие силы, чем наращивать движущие.
Относитесь к любой модели (хоть к Коттеру) как к инструменту, компасу для навигации, а не к универсальной формуле. Подстраивайте подход под свою компанию.
Если вы сомневаетесь, нужно ли вам все это на конкретной задаче, прогоните ситуацию через промпт в приложении.
Глава 2. Участники изменений
…г. Дидро, я прислушиваюсь с величайшим удовольствием ко всему тому, что ваш блестящий ум внушил вам высказать мне. Все ваши великие принципы, которые я очень хорошо понимаю, могут составить очень хорошее сочинение, но для дела они не годятся.
Во всех ваших предположениях относительно введения реформ вы забываете только одно, именно разницу, которая существует между вашим положением и моим; вы работаете только на бумаге, которая все терпит и никаких препятствий не представляет ни вашему воображению, ни вашему перу; но я, бедная императрица, я работаю на человеческой коже, которая чувствительна и щекотлива в высшей степени.
Екатерина IIВ прошлой главе мы рассказали, что управление изменениями – это работа с людьми, перевод их из текущего состояния в желаемое. И первое, что нужно сделать, – это выявить тех, кого нужно переводить, с кем работать.
На языке управления изменениями (как и управления проектами – здесь эти дисциплины пересекаются) это называется «управление заинтересованными сторонами» (или стейкхолдерами, калька с английского stakeholders).
Формальное определение для зануд:
Заинтересованные стороны в проекте – это лица или организации, чьи интересы могут быть затронуты в ходе реализации проекта[13].
Проще говоря, те, на кого может повлиять ваш проект, и те, кто может повлиять на него. Существует много схем, которые отображают взаимосвязи заинтересованных сторон и команды проекта. Одна из самых удобных выглядит так.

Внешние стейкхолдеры – это клиенты, которые используют ваши продукты. Госорганы, контролирующие соблюдение регуляторных требований. Поставщики ресурсов и материалов, от которых зависит стабильность процессов. А также партнеры, консультанты, инвесторы и другие заинтересованные стороны.
Внутренние стейкхолдеры – это прежде всего владельцы и топ-менеджмент, которые задают стратегию и выделяют ресурсы, менеджеры, которые обеспечивают реализацию и управляют командами, сотрудники компании, которые выполняют работу и воплощают изменения в жизнь.
На курсе мы любим задать участникам вопрос с подвохом: а с кем сложнее работать – с внутренними или с внешними заинтересованными сторонами?
А как вы думаете – с кем?
…
Казалось бы, ответ очевиден. Конечно, сложнее с внешними – они вам ничем не обязаны, у них своя жизнь. Ваше изменение может быть им совсем неинтересно. В отличие от внутренних стейкхолдеров – у вас с ними общие цели (у вас же в компании общие цели?), общая оргструктура, общие планы (ведь так, верно?). В конце концов, у всех общий руководитель, который мудро и твердо ведет организацию к успеху. Вроде бы все должны быть заинтересованы.
Но часто, очень часто мы получаем ответ: «Сложнее с внутренними». И вполне понятно почему. Это очень распространенная российская особенность. В книге Павла Алферова[14] это называется «византийская система управления» – когда в организации принятие решений осуществляется не на основе показателей, процессов, формальных критериев и прочих табличек, а на основе тонких и часто невидимых со стороны личных взаимоотношений: кто-то кого-то любит, кто-то кого-то не любит, а кто-то вообще собирается увольняться через пару месяцев и сейчас просто хочет, чтобы его оставили в покое и не трогали.
На формальном языке все это называется «интересы», «ожидания» и «требования к проекту». И в полном соответствии с цитатой Екатерины II участники очень трепетно относятся к своим интересам.
Поэтому первое, что нужно сделать, – это определить заинтересованные стороны. А второе – разобраться с их интересами, а заодно с влиянием на ваш проект изменений.
Начнем с выявления. Самый простой способ определить заинтересованные стороны – письменно ответить на десять вопросов:
1. Кто будет принимать решения?
2. Кто может помочь?
3. Кто может помешать?
4. Кому интересно?
5. Кто уже занимался этой темой?
6. На кого влияет проект?
7. У кого есть полезные ресурсы?
8. Кто платит?
9. Кто получит эффект?
10. Кто может повлиять на тех, кто будет принимать решения?
Ответы на вопросы могут (и обязательно будут!) повторяться. И это нормально. Сначала нужно по максимуму (как говорится, широким бреднем) зацепить всех, чтобы убедиться, что никого не забыли. А уже потом собирать и фильтровать.
Вот как эти ответы могут выглядеть для кейса Василия из введения:
1. Кто будет принимать решения? – Ответ: CEO (инициатор изменений); акционеры (поставили цель: 20 % доли рынка); CTO и COO (решения по доступу к инфраструктуре и выгрузке из 1С); руководители подразделений (решают, пользоваться ли дашбордом, и именно на них встал проект).
2. Кто может помочь? – Ответ: CEO (единственный, кто реально пользуется данными, главный союзник); CTO и COO (дали эскалацию и сняли первые две стены); аналитическая команда Василия.
3. Кто может помешать? – Ответ: Команда инфраструктуры и ИБ (первая стена); команда 1С (вторая стена); руководители подразделений и эксперты-специалисты (третья, самая высокая стена).
4. Кому интересно? – Ответ: CEO и самому Василию (позитивный интерес). У подразделений интерес скорее негативный или нулевой: у нас все цифры есть, оставьте в покое.
5. Кто уже занимался этой темой? – Ответ: Руководители подразделений: у каждого свои опросы по оттоку, свои идеи и предположения, каждый их горячо защищает. Они считают себя экспертами по теме, отсюда и сопротивление.
6. На кого влияет проект? – Ответ: Все подразделения, включенные в переход на новые методы работы с данными; команды инфраструктуры и 1С (дополнительная нагрузка); клиенты (косвенно, через задачу удержания).
7. У кого есть полезные ресурсы? – Ответ: Команда 1С (владеет первичными данными, нужна выгрузка); инфраструктура и ИБ (среда развертывания); подразделения (экспертиза и контекст по причинам оттока); компания (бюджет).
8. Кто платит? – Ответ: Компания и акционеры (бюджет на хранилище, команду, лицензии); CEO как распорядитель ресурсов.
9. Кто получит эффект? – Ответ: Акционеры и компания (удержание клиентов, рост комиссионного дохода, движение к 20 % доли); CEO (актуальная картина бизнеса в реальном времени); клиенты (косвенно, если удержание улучшит продукт).
10. Кто может повлиять на тех, кто принимает решения? – Ответ: Акционеры влияют на CEO; CEO – на CTO, COO и руководителей подразделений; неформальные авторитеты-эксперты внутри подразделений – на своих руководителей.
Итак, у нас есть заинтересованные стороны. Что же делать дальше? Инструментов для работы с заинтересованными сторонами придумано много. Давайте посмотрим на самый известный – это «Матрица заинтересованных сторон». Она представляет собой матрицу из двух осей:
• интерес к проекту, или вовлеченность в проект;
• влияние на проект, или еще говорят: «власть» или «полномочия».
Каждого из тех, кого вы определили как заинтересованное лицо, нужно разместить на карте, исходя из двух принципов:
1. Насколько велики его полномочия?
Насколько существенно он может повлиять на проект?
2. Насколько ему этот проект интересен?
Насколько он будет вовлечен в его реализацию?

Таким образом, у нас получается четыре квадранта:
Низкий интерес. Низкое влияние.
1. «Массовка» — на сцене есть, на сюжет не влияют. Тут от руководителя проекта требуется минимум усилий. Просто наблюдайте, не произойдет ли что-то, что потребует переноса участника в другой квадрант. Продолжая метафору сцены – подглядывайте, не выбился ли кто на главные роли.
2. Низкий интерес. Высокое влияние.
«Подводные мины» – сейчас интерес низкий, но вдруг он проснется? Тут важно поддерживать удовлетворение ходом проекта, держать в курсе дел. Стоит включить этого человека (или представителя организации) в состав органа управления проектом – управляющий комитет, оперативный совет и так далее. Если это невозможно, нужно придумать, как с ним постоянно взаимодействовать для поддержания удовлетворения.

