С тех пор ветер дует на Запад

– Я… правда могу объяс-снить.

Тишина давила ему на плечи, как если бы на его физическое тело накинули кольчугу. Мёнрушь не издавала ни звука, Хучжэ сжался, пытаясь выглядеть ещё меньше, чем он есть.

Нужно было что-то придумать, что-то сказать. Как назло, все отговорки, которые Сэхмин подготовил для этой встречи, улетучились, будто листья в ветреный день. Дух проглотил несуществующий ком в горле.

– Гос-спожа Мёнрушь… вы когда-нибудь любили?

– Сэх, что за вопрос…

– Действительно, что за вопрос, повелитель ветров? – усмехнулась Богиня, и в её голосе зазвучало раздражение, – конечно, я любила и люблю каждого из созданий, что ходят по Гайсаре.

– Нет… я не это имел в виду. Вы когда-нибудь любили кого-то ис-с с-смертных? Не как ваше дитя, а как… равного с-себе?

– Сэх!..

Дух ветра рискнул поднять голову и встретился взглядом с Богиней, глаза которой на мгновение заволокла пелена. Мёнрушь едва заметно поджала губы, словно прокручивала в памяти все разы, когда ей, создательнице мира, бывало больно. Это длилось всего одно колыхание огня свечей, прежде чем женщина произнесла, казалось, осипшим голосом:

– Что ж, за всё время, что существует Гайсара, пожалуй, и я бывала в такой ситуации.

Несуществующее сердце Сэхмина пропустило удар.

– Тогда, надеюс-сь, вы поймёте, почему я пыталс-ся вс-семи с-силами с-сделать счас-стливой ту, кого полюбил.

Сэхмин чувствовал, как напрягся Хучжэ, и видел, как его слова удивили Богиню. Тонкие брови взлетели вверх, взгляд стал не враждебным – скорее, заинтересованным. Назад отступать было нельзя. Решил обмануть самое могущественное существо в мире – надо идти до конца.

– В одной деревне ес-сть девушка, – дух ветра опустил взгляд на руки, выдавливая из себя слова, – её мать пришла ко мне с-с молитвой. Попрос-сила выдать её дочь замуж. Я уже нес-сколько лет с-смотрю, как эта девушка отвергает женихов, которые к ней с-сватаются. Ведь я с-сам не могу с-с ней быть, у меня даже нет тела…

Он намеренно сделал паузу, вздохнул.

– Поэтому я решил, что должен во что бы то ни с-стало найти для неё дос-стойного жениха. Хотел увидеть её радос-стной, чтобы она улыбалас-сь, чтобы её любили. Понимаете, гос-спожа, в нашем пантеоне ес-сть дух грома, Муянь, он женат на с-смертной. И я так ему завидую…

Ещё один вздох, не поднимать взгляд.

– Я отправилс-ся на берег Ошмы, выс-сматривал заморс-ские корабли. Надеялс-ся, что на одном из них найду того человека, который с-сделает Лален с-самой счас-стливой женщиной на с-свете. И когда один ис-с таких кораблей показалс-ся на горизонте, я вс-семи с-спос-собами пыталс-ся прибить его к берегу. Но, наверное, так разволновалс-ся, что не рас-с-с-считал с-сил… Я не хотел, чтобы погибли люди. Мне нужен был один человек с-с с-судна.

– Кто-то конкретный? – голос Мёнрушь прозвучал в зале, словно свист плети.

– Да, гос-спожа. Я подлетел к кораблю и нашёл того, кто, как мне показалос-сь, может с-сделать ту девушку счас-стливой. Так с-случайно вышло, что именно этот человек и с-спас-с-с-ся. Но я об этом узнал только с-сегодня утром.

– Что за человек?

Сэхмин сжал кулаки, всё ещё не смея поднимать глаз.

– Я знаю только его имя, гос-спожа. И то, что он внушает мне доверие. С-с таким человеком рядом Лален будет улыбаться.

– Назови мне имя этого человека, Сэхмин.

Дух ветра робко взглянул на Богиню, пытаясь угадать, как быстро она раскусит его обман, и какая участь его после этого ждёт.

– Его зовут Райнал, гос-спожа.

Ещё несколько мгновений в зале царила такая тишина, что можно было услышать, как падает лист. Мёнрушь смотрела на Сэхмина, но её взгляд был пуст – словно она догадалась об уловке. Наконец Богиня закрыла глаза, глубоко вдохнула и сцепила длинные тонкие пальцы в замок.

– Хучжэ, подожди-ка за дверью.

***

Райнал вдохнул полной грудью, стоило ему покинуть храм местного божества и выйти на свежий воздух. От запаха сырого мяса всё ещё мутило, в висках стучала кровь, и парень с трудом подавил тошноту. Если это божество действительно существует, если оно действительно отозвалось на его зов, то могло быть где-то неподалёку и наблюдать. Нужно было держать лицо и сохранять хотя бы мнимую учтивость.

В зале было жарко и душно, но на улице, хоть и не пахло углями и мясом, не было и намёка на прохладу, свойственную весне. Райнал пытался просчитать, какой сейчас должен идти месяц – уж не Сайрун ли? То самое время, когда холода, свойственные Даньме, наконец отступали, и на смену им приходила свежесть, ещё не освободившаяся от северных капризов, но уже готовая поделиться теплом. Вот только даже лёгкого дуновения ветра не появлялось – словно природа замерла, ожидая чего-то.

«Бога ветров», – усмехнулся Райнал, тяжело опускаясь на каменные ступени, ведущие в храм. Парень провёл ладонью по лицу, стирая липкий пот, и поднял глаза на небо. Одно из облаков напоминало дракона.

Хочется верить, что Трирут услышал его молитву.

Райнал вытер всё ещё мокрое от пота лицо краем рубахи, хлопнул себя по коленям и поднялся со ступеней. В бедре что-то неприятно хрустнуло, и парня перекосило от внезапной боли. Слегка похрамывая, он ступил на вытоптанную дорожку, ведущую обратно в деревню – к дому старухи и её хорошенькой дочери, которые поделились с ним пищей и кровом.

Дайкон, глядя ему вслед, усмехнулся и вернулся в храм – обедать мясом, которое пожертвовал ему идиот-смертный.

***

Двери за Хучжэ шумно закрылись, и Сэхмин приготовился к тому, о чём раньше даже не помышлял, – к смерти. Ему и в голову не приходило, что духи вроде него могут умереть. Но сейчас, сидя в одном зале с Богиней, создавшей мир, Сэхмин впервые задумался о том, что уж она-то в силах оборвать его жизнь – или так отменно наказать за наглость и ложь, что он ещё будет умолять закончить его мучения.

Справа от Мёнрушь из ниоткуда возникла Сашет – видимо, столкнулась с Хучжэ в дверях. Фамильяр слегка наклонила голову в сторону своей госпожи. Богиня кивнула на духа ветра, и тот затаил бы дыхание, будь у него лёгкие, ожидая нападения, от которого он не имеет права, да и не сможет отбиться.

Однако вместо этого Сашет только взмахнула рукой, и между Мёнрушь и Сэхмином появился низкий стол из тёмного дерева, а на нём – два бокала на тонких длинных ножках. Фамильяр уже держала прозрачный кувшин, в котором плескался какой-то напиток, в свете огня отдающий нежно-оранжевым цветом. Когда она наклонилась, чтобы наполнить бокалы, Сэхмин рискнул поднять взгляд.

– Это называется «щербет», что-то похожее на фруктовые вина Даньмы, но совершенно безвредные, – объяснила Богиня, видя на лице своего гостя замешательство, – в Фахре пользуется большой популярностью. Хотя к их крошечным стаканам я так и не могу привыкнуть.

Сэхмин заёрзал на месте.

– Прос-стите, но я вряд ли с-смогу нас-сладиться этим напитком, гос-спожа, – с трудом выдавил он из себя слова, – у меня ведь нет тела, я даже не прикос-снус-сь к пос-суде…

– Об этом не переживай, повелитель ветров, – без намёка на теплоту ответила Богиня, – это зачарованные бокалы. Даже ты сможешь взять их в руки и попробовать щербет. В конце концов, – она снова поджала губы, будто сдерживала улыбку, – ты мой гость.

Сэхмин дождался, когда Сашет закончит разливать напиток, и Мёнрушь сама возьмёт бокал за ножку. Дух последовал примеру Богини, осторожно пригубил щербет и впервые в своей жизни сделал глоток.

– Что скажешь, повелитель ветров?

– Ничего вкус-снее не пробовал, гос-спожа, – искренне ответил тот.

Мёнрушь осушила свой бокал и медленно встала. Сэхмин чуть было не вскочил вслед за ней, но вовремя себя остановил и остался сидеть, сложа руки на коленях и понурив голову. Сашет долила щербет и отступила за спину своей хозяйки, держа кувшин перед собой.

– Ты сказал, что утопил корабль случайно, и я этому верю. Но твоя ошибка забрала несколько жизней, и за это придётся платить, – Богиня медленно прошлась по комнате, взяла с высокого стола небольшую миску с какими-то кубиками и поставила её перед Сэхмином, – это называется «лукум». Угощайся, он тоже зачарован.

Дух поднял на неё испуганный взгляд, но Мёнрушь этого словно не заметила и села обратно.

– Я бы лишила тебя сил на виток-другой, даже несмотря на то, что один человек с того корабля всё-таки спасся – тем более, как я поняла, ты этому никак не поспособствовал. Но я не могу обречь Даньму на безветрие. А ещё, – Богиня смахнула с платья невидимую пылинку, – я, знаешь ли, очень уважаю любовь.

Дух бросил быстрый взгляд на Сашет, пытаясь понять, к чему клонит Мёнрушь. Но лицо фамильяра оставалось беспристрастным – она смотрела ровно перед собой, на дверь, будто не слушала госпожу.

– Любовь – это чувство, которое движет всеми разумными существами. Любовь дарит силу, позволяет прорываться вперёд и совершать невозможное, наделяет жизнь смыслом. Но ещё из-за неё случаются войны, рушатся судьбы, гибнут города. Если любовь застилает глаза смертного, от него можно ждать чего угодно, ведь человек и любое другое создание не способно прислушаться к голосу разума, когда им руководит сердце. Но если любовь поражает более могущественное существо, такое, например, как божок…

Сэхмин нахмурился, услышав незнакомое слово, которое, судя по всему, относилось напрямую к нему.

– …то катастрофа может стать действительно неуправляемой. Ты понимаешь, к чему я веду, повелитель ветров?

– Ес-сли чес-стно, пока не очень…

Мёнрушь снова взяла бокал, сделала глоток.

– Ты сказал, что устроил бурю, потому что хотел найти жениха для женщины, которая овладела твоими мыслями и сердцем. А также упомянул своего брата, Муяня, которому посчастливилось обладать тем, чего нет у тебя.

«Телом».

– Я хорошо помню его. Властелин молний, так, Сашет?

– Да, гос-спожа.

– Когда он просил тело, – Мёнрушь подняла бокал, чтобы полюбоваться, как отблеск свечей скачет по граням, – мы с ним заключили сделку. Понимаешь ли, Сэхмин, никогда нет гарантии, что кто-то, кого любишь ты, полюбит тебя в ответ. Нельзя заставить смертного испытывать какие-то чувства, будь то ненависть, гнев, радость или любовь. Это всегда дело случая. Тебе либо повезло, либо нет.

С каждым словом её голос становился всё более бесцветным. Сэхмин осторожно взял лукум из миски, опустил руку обратно на колени и сжал сладость в кулаке, настороженно наблюдая за Богиней.

– Муяню повезло, – продолжала она, – но ему пришлось для этого потрудиться. Если бы девушка, к которой он испытывал чувства, не ответила взаимностью, он бы потерял не только тело, но и облик. Он бы превратился просто в молнии, которые иногда освещают Даньму.

Сэхмин начал понимать, к чему она клонит, и стиснул кулаки так, что раздавил несчастный лукум в желе.

– Ты нашёл человека, который вызвал твоё доверие, но девушка, для которой ты это сделал, может посчитать иначе. И тогда получится, что люди на том корабле погибли зря.

– Я наблюдал за ними с-сегодня, – нервно облизнув губы, ответил Сэхмин, – она от него в вос-сторге. И ему, кажется, она тоже нравится. Но я понимаю, гос-спожа, что больше никак не могу повлиять на них – я с-сделал вс-сё, что было в моих с-силах.

– А если она будет с ним несчастна? Сможешь ли ты простить себя за то, что обрёк возлюбленную на муки – на жизнь с человеком, который заставляет её не улыбаться, а плакать? Что ты будешь делать тогда, повелитель ветров? Убьёшь и этого смертного?

Сэхмину захотелось прямо сейчас потерять облик и выпорхнуть вихрем в какую-нибудь щель. Стыд обжёг ему щёки.

– Или, если получишь тело, попытаешься ещё как-то свести эту пару? А может, решишь сам выйти из тени и познакомиться с ней, уповая на удачу?

– Я… я не думал об этом.

Мёнрушь осторожно поставила пустой бокал на стол.

– Уверенность – это хорошее качество, Сэхмин. Но ты должен помнить, что даже с твоими силами ты не всемогущ. Никто не всемогущ.

Дух ветра склонился к столу, касаясь его носом:

– Я бы хотел… чтобы у меня была возможнос-сть ис-справить чудовищную ошибку, которую я допус-стил по неопытнос-сти. Надеюс-сь, вы дадите мне такой шанс-с.

Мёнрушь наклонила голову набок, в её глазах блеснул отсвет огня.

– Я не могу наделить тебя телом, ведь ты – божок ветра, дитя Рута. Это он должен решать. К тому же, человек, которого ты «выбрал» для той девушки… ты сказал, что его зовут Райнал? Мне знакомо это имя.

Сэхмин почувствовал, как у него вспотели ладони.

– Я подумаю о наказании за твою провинность и дам знать, что решила, через змей. Но ещё я замолвлю за тебя словечко брату, – Богиня вдруг тепло улыбнулась, хотя в её глазах всё ещё темнела печаль, – если ты действительно любишь ту смертную.

– Люблю! – вскинулся Сэхмин, неожиданно для себя закричав, – вс-сё, что я с-сделал, было ради неё!

Сашет дёрнулась в их сторону, но Мёнрушь подняла руку, веля гостю замолчать, а фамильяру – не вмешиваться. Дух ветра закусил щёку и сжал в кулаке то, что осталось от лукума.

– И ты согласишься на любые условия?

– Конечно, ведь я…

– Да будет так, – Богиня опустила ладонь на стол, – а теперь вернись к своим обязанностям. Хучжэ, наверное, уже извёлся, ожидая тебя.

Сэхмин осторожно поднялся, согнулся в поклоне и спиной вперёд попятился к двери. Врезавшись в неё, он шёпотом извинился, осторожно открыл створку и исчез. Мёнрушь проводила его взглядом, дождалась, пока дверь закроется, и спрятала лицо в руках.

– Что за моду они взяли влюбляться в смертных? – устало поинтересовалась она.

– Почему ты не лишила его с-сил, Рушь? Он же с-соглал, – Сашет опустилась сбоку от госпожи и наполнила бокал щербетом.

– Он поторопил события, Сашет. Это другое, – Богиня сделала несколько маленьких глотков, – отправь-ка Руту ещё одно сообщение, пожалуйста.

– Ты дейс-ствительно хочешь наградить этого мальчишку телом? Пос-сле того, как он потопил…

– Я хочу ему показать, что за любые ошибки нужно расплачиваться – и даже сбывшаяся мечта может обернуться кошмаром. Так что, да, пусть Рут наделит его телом. А ещё передай брату, что дитя его западного клана нашёлся. Король явно соскучился по сынишке.

Несколько мгновений Богиня сидела молча, потирая глаза.

– И найди мне Шау. Теперь за Сэхмином нужно будет особенно приглядывать.