Снежная сказка для демона

– Офуда. Свиток. Именно на него юная Аяками когда-то нанесла узоры, придумывая Юкимию. Сама судьба острова Счастливой зимы… и его защитный талисман. Пока свиток цел, богиня словно держит свое творение в нежных пальцах. Ты ничего не сделаешь, Кураи. Твои тени растают словно льдинки под солнцем, когда приходит время Юмио.

Демон опять помрачнел.

– Ты как будто хочешь, чтобы я побыстрее убрался. Но что тогда насчет какой-то связи наших судеб?

Изуми снова отделил от себя облачко, а когда оно впитало немного чая, с удовольствием проглотил.

– Я тебя не гоню, – заявил он деловито. – Я предлагаю сделку.

Кураи не сдержал жеста удивления.

– Сделку?

– Конечно. Иначе к чему все эти разговоры? Во дворце богини Аяками мне довелось взглянуть на призрачные нити. Они тянулись в будущее. Я нашел свою и увидел, что она тесно сплетена с темной… чужой… демонической. Ты появился – и я тебя узнал.

– Та нить была моей? Что все это значит?

Изуми сделал еще глоток чая своеобразным способом. И продолжал, легко, словно говорил о пустяках:

– Можно переписать изначальный свиток Юкимии. Сейчас он сохраняет остров, не позволяя ничего менять в его основе. Ведь если тронуть хоть что-то – изменится все. Одна нить потянет за собой другую. Узорное плетение будет нарушено. Подумай, что может быть больнее для творца, чем видеть, как без спроса переделали его творение? Это ли не жестокая месть, повелитель теней?

– Не называй меня так…

Кураи еще не все понимал, но почему-то стало грустно. Он словно воочию увидел, как поблекла теплая улыбка Аяками. И все-таки спросил:

– В чем твоя выгода? Или вместе с судьбой острова перепишется и твоя собственная?

– Конечно, – спокойно ответил Изуми. – Она давно уже вплелась в узоры Юкимии. И вот мое условие: тот, кто способен изменить творение, должен начать с меня. Я хочу стать настоящим кицунэ. Принять облик юноши настолько привлекательного, чтобы Химари и думать забыла про Юмио.

– Вот оно как… И ты готов предать свою богиню?

Изуми снова громко фыркнул.

– Я устал быть облаком на побегушках. Тоже хочу сразиться за счастье. Видишь ли… Аяками сама виновата. Она запечатала свиток узоров судьбы Юкимии в деревянной шкатулке. И именно нас – меня и Химари – попросила наложить на нее защиту. Мне подвластна вода, а принцесса-жрица – мастер зимних заклятий. Мы соединили наши силы, сковали шкатулку ледяным покровом. Долгие часы творили заклинание… В это время что-то незримое привязало нас друг к другу. Теперь для Химари я близкая душа, собрат по тайне и чарам.

– А тебе захотелось большего…

– Да. Я заглянул в душу этой девушки. Узнал, что она не родилась, как все люди, но появилась вместе с Юкимией. Хотя по ней вроде и не скажешь. Она умна, мила. Обожает играть на кото, любит онигири со сладкой начинкой и холодный зеленый чай. Но под покровом утонченности затаилось предвестие бури.

Кураи ответил обычной своей усмешкой, подавляя что-то неприятное, скрежещущее сердце.

– И не страшно выпустить бурю наружу? Думаешь, сумеешь с ней побороться? В отличие от Юмио…

– Юмио – дитя по сравнению с Химари. И уж, конечно, ее ревность губительна для духа весны. Он слишком долго ее добивался, и теперь радуется, даже не задумавшись, она ли ему предназначена судьбой. А я… мне, вообще-то, все равно. Принцесса-жрица пленила меня. Хочу попробовать надкусить плод, не боясь сломать зубки. Ты поймешь. Ты сам из-за женщины выпускаешь на свободу свои тени.

– Все это звучит убедительно, – Кураи задумчиво разглядывал вдохновенного лиса. – Скажи, ты зачаровал шкатулку – можешь ли снять заклятие и забрать свиток?

– В этом-то все и дело! – оживился Изуми. – Могу, но нужно отвлечь Химари. Хорошенько отвлечь, иначе она почувствует вторжение в наши общие чары. Вот здесь твои тени и помогут. Я мастер не только водных заклятий, но и иллюзий. Поэтому и вижу тебя, когда ты прячешься, – это ведь тоже сродни иллюзии.

– Чего же ты хочешь? – Кураи невольно заинтересовался.

– Совместим наши чары, – весело ответил лис. – И сыграем на ревности Химари. Когда вечер ярче засверкает звездами, они с Юмио отправятся к единственному озеру, которое не замерзает. Это у них теперь как ритуал. Пошлем к ним кое-кого. И если все пройдет удачно, я спокойно заберу свиток.

Глава 6

В это же время в мире людей…

Женя допила последний глоток кофе с лимоном, неторопливо поднялась, вернула книгу на место. Как же не хочется домой! Не потому, что там ее никто не ждет. Переживет как-нибудь. Но… мебель-то не выкинешь. Пианино, на котором Юрка играл классику и старый джаз, мягкий диван с пледом-шотландкой – они вдвоем валялись на нем и смотрели фильмы или просто болтали. Не говоря уже о кровати в маленькой спальне. Им доводилось бывать вместе не так уж часто – его бесконечные репетиции, концерты… Тем сильнее походила на праздник каждая встреча. Тем больнее теперь. Его легкий смех до сих пор эхом отдается в памяти… когда это закончится?

Выйдя из кафе-читальни, Женя направилась в свой этнографический музей. Лучше побыть там, среди частиц прошлого, настолько далекого, что кажется выдумкой, сказкой. А разве не так? Разве крупицы истинной истории не критично малы? Люди так много сочинили, а теперь эти сочинительства преподают в школах и институтах… Всей правды о прошлом не знает никто.

«Никто из людей…» – мелькнула странная мысль.

Музей недалеко – всего несколько кварталов по празднично освещенным улицам. Женя не спеша прошлась по тротуарам, сунув руки поглубже в карманы светлого пальто – забыла перчатки. Холод как будто немного отрезвил. Ей удалось отогнать навязчивые мысли. Бездумно следить за прохожими, автомобилями… За игрой света и цвета, разгонявшей зимний сумрак…

А вот и музей. Женя прошла мимо пожилого охранника, кивнув ему, и направилась в зал. Здесь сейчас так тихо, уютно. Паркет привычно поскрипывает под ногами… Витрины с экспонатами: русские игрушки из соломы, африканские маски, японские веера. Ее собственная экспозиция – «Птица счастья». Самодельные птички со всех концов земли, которых люди создавали на удачу. Поморская «щепная птица», керамические аисты-свистульки из Польши, резные фигурки попугаев из Южной Америки, китайские вышитые фениксы…

Почему-то к птицам у Жени было особое отношение – не из-за рассказов ли дедушки про волшебных воронов? Счастье, удача… Подобная выставка в преддверии Нового года – отличная, казалось бы, затея! А сейчас… все бессмысленно. И дело не в Юрке. Просто… кому вообще все это нужно? Кто сейчас хоть во что-то верит? Она-то уж точно распрощалась с мыслями о чудесах.

Походила еще немного по залам. Остановилась у витрины с японскими диковинками. Их привезли из экспедиции еще в начале двадцатого века. Внимание привлек шелковый свиток, желтоватый, с ярким, четким, но мрачным изображением карасу-тэнгу. На фоне гор – демон, получеловек-полуптица, с крыльями, когтями и остроклювой головой вороны. Она сама рассказывала посетителям, что этот темный ёкай, злое существо, олицетворяет хаос и разрушение.

Что ж, отличный ответ ее экспозиции, всем этим милым тряпичным голубкам и крылатым талисманам из бисера… Почему-то Женя сильно разозлилась. Как будто сейчас, в эту минуту, карасу-тэнгу готов был взлететь над нарисованными горами, восторжествовав над всем, что ей дорого. Но она же сама только что мысленно повторяла: чудес не бывает, все бессмысленно.

А разве не так? Судьба… ее не изменишь. Ничего не изменишь. Даже этот неприятный свиток. А как бы хотелось!

Изображение дрогнуло. Демон шире расправил черные крылья, медленно окрашиваясь в золотистый, с примесью алого, цвет. Под ним заструилась река, вокруг затрепетали лепестки сакуры. Не было больше карасу-тэнгу, вместо него Хо-о – роскошный японский феникс!

Женя протерла глаза. Все то же самое. На свитке – прекрасная огненная птица. Что это? Галлюцинации? От депрессии уже едет крыша?

Она в смятении отошла от витрины, прошла в другой зал, побродила там, вернулась. В глубине души жалела, что вместо Хо-о – символа гармонии, чистоты и возрождения – вновь увидит сейчас красноглазого человека-ворону.

Но нет… Нет! Феникс никуда не делся. И это была реальность.

Женя поняла, что внутренние силы на исходе. Она покинула музей, побрела к метро, ничего перед собой не видя, едва не наталкиваясь на встречных прохожих. Почему-то не страшно… напротив. Вроде бы и рациональное объяснение созрело. Видимо, в свитке был какой-то секрет, особая техника изображения, с использованием светочувствительных красок. Прошли века – и краска выцвела, проявив скрытый рисунок… Вообще-то объяснение так себе. А внутри все кричало о том, что не утраченный секрет японских художников ей открылся. Чудо произошло.

Глава 7

В «Облачном павильоне» Изуми и Кураи какое-то время молча сидели за чаем. Каждый думал о своем, при этом оба продолжали отдавать дань сладкому угощению. Потом Изуми снова заговорил:

– Знаешь, Кураи, темная нить твоя судьбы, уходя в будущее, свивается в слишком сложный узор. Наверное, сама Аяками не смогла бы прочесть его без ошибок. Я особо и не пытался. Понял лишь кое-что… о чем ты не хочешь слышать.

Демон печально улыбнулся.

– Что я разлюблю Аяками?

– Что ты найдешь любовь в огромном мире. В великом мире, с которым незримо сплетаются сотни, а то и тысячи реальностей.

Такого ответа Кураи не ожидал.

– Мир людей? – удивился он.

– Да. Основа основ, породившая все миры, которые люди называют волшебными.

– Говорят, ему свойственно слишком быстро и сильно меняться. Я был там, в месте, называемом Япония. Именно эта страна связана с моим родным Шинсенкё. Там… странно. Все не так, как у нас. Но я быстро привык. Таков дар странника по мирам – мы понимаем все языки и быстро приспосабливаемся. Язык Японии я ощущал как свой. Но в нем много слов, обозначающих то, что даже представить не могут в наших с тобой реальностях.

– Ты можешь быть очень полезным, Кураи, – заявил вдруг Изуми. – А что, если я тоже умею пересекать грани миров? Не то, чтобы я этим часто занимался…

Демон пожал плечами.

– Ничего удивительного.

– Увы, приходится проявить смирение, – наигранно вздохнул лис. – Я понятия не имею, в каком из миров искать то, что нам нужно. Вернее… того, кто нужен. Помоги мне. Я могу отправиться за пределы. Но… не знаю куда.

– Как это связано с нашим планом?

– Сам подумай, заберем мы свиток, а дальше? Сами-то не перепишем. Нужен тот, кто способен влиять на судьбы. Пересоздать чужое творение.

– Такие создания есть, – черные глаза демона загорелись живым интересом. Он понял, что имеет в виду Изуми. – В других мирах… Мойры… норны? Не то. Они, как и Аяками, плетут свои нити… Постой! Что, если ты ошибся в своих пророчествах насчет меня? И в мире людей я найду не любовь, а того, кто поможет отомстить за разбитое сердце?

– Я видел девушку в твоем плетении, – продолжал упорствовать Изуми.

– Это может быть и девушка!

– Обычная. Не богиня, не великая волшебница.

– Но… – Кураи задумался. Ему очень хотелось, чтобы в своей трактовке пророчества облачного лиса именно он оказался прав! – Потомок бога или могущественного существа?..

Изуми вскочил с места и возбужденно закружился над чайным столиком.

– Ясуо-сан!

Появился тэнгу, весь вид которого выражал саму любезность.

– Принеси нам еще чая. Того самого чая.

– Того самого? Заваренного из цветов лотоса, что цветут на водах незамерзающего озера Канро? – уточнил Ясуо с легким поклоном.

– Именно его, – подтвердил Изуми, бросая нетерпеливые взгляды на демона. – И я расплачусь, как обычно, жемчужиной судьбы.

Тэнгу удалился, но вскоре вернулся. Небольшой глиняный чайник на подносе содержал в себе какую-то тайну, и хозяин чайного домика принялся разливать ее по чашкам.

Аромат был незнаком Кураи. Нотки луговых трав, горных цветов и едва уловимая сладость. Жидкость в чашках переливалась перламутровым сиянием.

– Чай Запределья, – тихо сказал Изуми. – Он приоткрывает завесу между мирами и позволяет получить ответы на вопросы. Выпей.

Кураи не колебался. А что ему терять?

Сделал первый глоток… Приятное тепло и ощущение легкости. Многогранный вкус – сначала капля горечи, потом раскрылась сладость, перешла в чуть уловимую кислинку… Сознание, казалось, растворилось в этом вкусе. Словно сон наяву – обрывки фраз, мелодий, незнакомые человеческие лица…

Внезапно видения стали четче, и демон увидел… темноволосую грустную девушку. Она не отрываясь смотрела на мрачное изображение человеко-птицы. Смотрела так, словно хотела перерисовать взглядом. И… вместо карасу-тэнгу на свитке явился феникс. Девушка, ошеломленная, немного походила по помещению, потому вышла на улицу. Зима. И тут зима! Высокие здания, нарядные елочки в витринах, море огней, надписи на вывесках «С Новым годом!»

Кураи, как странник по мирам, и правда понимал все языки. И этот он понял. И даже узнал.

– Россия, – прошептал демон. – Птица Гамаюн.

Глава 8

Странные ощущения прошли очень быстро, словно и не бывало. Поглядел в окно на другой мир – и вернулся обратно. Даже жаль, было б интересно увидеть больше. Кураи раздосадовано вздохнул. Все слишком запутывалось. Изуми посматривал на него с прежним нетерпением, но демон не спешил рассказывать. Вместо этого спросил:

– Что такое жемчужины судьбы?

– Что? – встрепенулся лис.

– Ты сказал тэнгу, что заплатишь жемчужиной судьбы. Что это? В Шинсенкё такого нет.

– А… это из дворца Небесных узоров. Слезы облаков, благословленные Аяками. Вроде крупных капель застывшей росы. Они не то чтобы меняют судьбу… Скорее, приносят удачу и помогают сделать правильный выбор.

– Мне бы не помешало, – задумчиво отозвался Кураи.

Изуми неодобрительно хмыкнул, распушив облачные хвосты.

– Уже колеблешься?

Демон немного подумал, пожал плечами.

– Нет…

– Ладно-ладно… что ты видел? Ты сказал – птица? Птица…

– Гамаюн, – Кураи стряхнул с себя остатки нерешительности. – В русском Запределье – вещая птица. Таинственное древнее создание. Она не просто предрекает судьбу, но может влиять даже на время, что мало кому дано. Я видел девушку… какой-то большой русский город, и она посреди зимы. Что-то тяготит ее. Она способна изменить чужое творение, но сама пока это не осознает. Птицы… там были птицы. Карасу-тэнгу превратился в Хо-о. Я подумал, что эта девушка может быть потомком птицы Гамаюн. Та иногда принимает человеческий облик, и у нее есть дети.

Изуми слушал с напряженным интересом.

– Ты хорошо осведомлен. Бывал в Русском Запределье?

– Да. Побывал во многих мирах, где мог встретить создание, способное изменить прошлое, обратив время вспять.

Лис дернул ушами.

– Зачем?

– Чтобы не рождаться, – спокойно объяснил Кураи. – Как у вас бы тут сказали, обрезать нить в самом начале. В те дни смутных поисков меня поглотила тоска, не хотелось бороться. Я чужой во всех реальностях. Нигде не могу пустить корни. Но увы. Все, кто обладает властью над судьбой, утверждают, что нельзя играть со временем. И уже зародившуюся жизнь просто так не стереть.

Изуми помолчал, а потом на его хорошенькой белой мордочке появилось на удивление жесткое выражение. Гнев… может быть, злость. Промелькнуло – и пропало.

– А вдруг ты уже рождался раньше? Где-нибудь совсем в другом мире?

– Не думаю. Иногда мне кажется, что после смерти ничего не будет. Не для меня. Растворюсь в тенях – и все закончится. Оно и к лучшему.

– Глупости. Ты мыслишь, страдаешь…

– Этого мало.

Лис повел туда-сюда одним из хвостов.

– У нас считают, что такие, как я, родились от ярких чувств богов, живущих в мире Соранохана. Таких, как Аяками. Но я уверен, что у меня была другая жизнь.

– Почему? – спросил Кураи без особого интереса.

– Смотри.

Хаотичное движение пышного хвоста прекратилось. Он вытянулся, чуть удлинился, и на его кончике засветилась маленькая серебристо-белая сфера.

– Это Хоси-но-Тама… звездная жемчужина, – проговорил Изуми вполголоса. – Ни у кого из облачных созданий такого нет, лишь у меня. В каждом хвосте – по одной. Но нечто подобное есть в других мирах у лисов, которые превращаются в людей. Сам посуди, будь я просто облаком, разве смог бы очароваться принцессой-жрицей? Увы… Я просил Аяками распутать узор моей судьбы, показать истину… или просто переплести иначе, подарив мне тело из плоти и крови. Она ответила так же, как тебе – все эти боги и великие волшебники. Не нужно играть с судьбой.

Теперь Кураи взглянул на него более заинтересованно.

– Ты зол на богиню?

– Да. Аяками ничего не стоило мне помочь. Моя преданность ей была велика, но…

Изуми дернул хвостом, и шарик отделился, становясь полупрозрачным, наполняясь игрой света и теней. В нем явно создавалось что-то необычное, может быть, недоброе. А потом он поплыл светящейся звездой – прямо в руки Кураи. Тот принял маленькую сферу в ладонь, ощущая приятное тепло.

– И зачем?

– Мы собираемся создать иллюзию великой силы, она требует жертвы. Потом я верну… или нет. В любом случае лучше лишусь пары Хоси-но-Тама, чем оставлю все как есть. Твоя задача – дойти в тенях до озера Канро и бросить в него жемчужину, когда подойдут Химари и Юмио.

– Вот так просто?

– Да.

Демон пристально смотрел на шарик. Неужели под этой красотой таится яд иллюзий, способный отравить души? Впрочем, что ему за дело…

– Хорошо, я это сделаю.

– Тогда, думаю, нам пора.

Изуми расплатился, и они вышли из чайного домика под вечернее небо. На темной синеве медленно проступали причудливые узоры невиданных созвездий.

– Здесь недалеко. Островок наш мал. Пройти напрямик через сосновую рощу, – Изуми указал лапкой, – и выйдешь к незамерзающему озеру. Химари с женихом подойдут с другой стороны. И… ты знаешь, что делать. Главное, не попадайся им на глаза. Но твои тени непроницаемы даже для жрицы.

Кураи молча кивнул. На душе у него снова стало скверно.

Глава 9

Демон смотрел на небо другого мира. Звезды здесь не казались холодными. Они мерцали в небесных узорах, и самые яркие из них напомнили глаза богини Аяками. Сердце снова болезненно сжалось. Почему с ним происходит все это? Мечется по мирам, не в силах зацепиться хоть за что-то, а когда кажется, что вот-вот свершится чудо, желанное счастье блекнет и вянет.

И все-таки жаль. Чего? Юкимию? Остров все же хорош. Когда Кураи только перенесся сюда, оказался на всхолмье. Картинка открылась красивая. Равнина у подножья синих гор уютно укутана снегом как пухом. Озера, хрустальные от льда. Пар клубится над горячими источниками – такое искушение для него, любящего тепло. Криптомерии, сосны, ели – словно из изумруда и нефрита…

А может, жаль Юмио и Химари? Нет, их судьба ему безразлична.

Перед мысленным взором престал вдруг солидный город из видения. Блестящие елочки, гирлянды, поздравительные вывески… Кураи знал об обычае людей создавать рукотворную красоту к зимним праздникам. Слегка похоже на то, что он созерцает здесь, на острове Счастливой зимы. Этот город… Может быть, Москва? Куда сильнее заинтересовало помещение, где девушка превратила нарисованного демона с крыльями в феникса. Кураи мало успел разглядеть, но там явно полно диковинок. И птицы… В девушке тоже почему-то чувствовалась птица. И припомнилась Гамаюн… Но что именно он видел? Вряд ли это храм.

Демон покопался в своей памяти странника по мирам, представил Японию в мире людей. Ага! Кажется, музей. Девушка как-то связана с ним? Кураи почему-то уловил тогда ее чувства – грусть, одиночество, боль… То, что ощущал сам.

Странно… Лучше вообще перестать об этом думать! Получалось плохо, и Кураи боролся с собой, пока шел по тропе между сосен. Наконец она вывела к берегу незамерзающего озера Канро. Как бы враждебно ни был настроен демон к этому миру, он застыл на месте в созерцании чуда, неподвластного зиме.

Лотосы – белые и нежно-розовые – слегка покачивались на поверхности темной воды, сияющей изнутри. Созвездия вдруг вспыхнули ярче, и хрупкие лепестки вобрали их огонь, засветились, переливаясь перламутром.

В этот миг из-за сосен показались принцесса-жрица и ее жених. Светлые волосы Химари, собранные в строгую прическу, отливали синим, как снег в ночном сумраке. Изящная, утонченная, она казалась все же приземленной рядом с Юмио – тот едва не парил над тропой, и на его губах то и дело проступала чарующая улыбка.

– Мы почти пропустили миг, когда лотосы сливаются со звездами, – мелодично произнесла Химари.

Демон, скользнувший в тенях ближе к парочке, слышал каждое слово.

– Мне не на что жаловаться, – весело отозвался дух весны. – Зрелище воистину прекрасно, и все же уступает блеску в звездных глазах моей принцессы. Цветок, что краше лотоса, теперь всегда со мной.

– Пока еще нет. Хотя мое сердце откликается на эти слова, – мягко ответила Химари. Ее лицо с тонкими чертами приняло мечтательное выражение, но она сдержанно добавила: – Дождемся весны – твоего времени, на которое намечена наша свадьба.

Кураи поморщился – беседа почему-то раздражала. Может, его гложет зависть? Но Изуми прав – жрица не очень-то похожа на счастливую невесту. Или образцово скромна, или слишком горда. А может, просто не любит Юмио?

Раздражение помогло. Демон без раздумий бросил звездную жемчужину в озеро. Она погрузилась беззвучно и почти незаметно, и водная поверхность сразу же вспыхнула серебром. Из глубин поднялась юная юки-онна, белокожая, с инеем в черных волосах. Та самая девушка, что подарила прекрасному духу весны сладости возле храма Аяками. Иллюзия. Но какая совершенная! Окутана легким снежным вихрем, от нее исходит холод.

Паря над озером, снежная дева приблизилась к замершей паре.

– Мичико? – удивился Юмио.

Она медленно кивнула, низко наклоняя голову. Хорошенькое лицо болезненно исказилось, в хрустальном голоске прозвучало отчаяние:

– Юмио-сама! Как я могу жить, зная, что вы принадлежите другой? Лучше смерть – и моя, и ваша! Ведь я снежная дева, чьи поцелуи несут смерть, если она того захочет. А я хочу!

Вот теперь наблюдавший в тенях Кураи почувствовал, что все встает на свои места. Даже на миг забыл, что это существо – иллюзорно, ведь юки-онна и должна быть такой.

А Мичико протянула руки к духу весны:

– Позвольте же мне навсегда слиться с вами, Юмио-сама…

Лицо принцессы Химари подернулось тьмой, глаза засверкали не безмятежными звездами, а пламенем ревности. При этом она испугалась за Юмио, явно не распознавая иллюзию. С тонких белых пальцев сорвалось множество крошечных ледяных стрел, они полетели в Мичико, но не причинили вреда. Юмио же попытался оттолкнуть юки-онну порывом теплого ветра. Он выглядел растерянным и огорченным.

Иллюзия дрогнула. И через миг растворилась, возвращая покой озеру Канро. Химари упала без сил на руки Юмио. Перестаралась с заклинанием? Демон подозревал, что Изуми успел уже выкрасть свиток узоров Юкимии из зачарованной шкатулки, и жрицу ослабила еще и разорванная связь.

Перепуганный жених склонился над Химари, весеннее тепло боролось с охватившей ее тьмой. Наконец принцесса открыла глаза.

– Что это было? Обман? Но зачем? Никогда еще на нашем острове никто не шутил так жестоко.

Юмио нахмурился, помогая невесте встать на ноги.

– Может, кто-то не хочет нашей свадьбы? У меня появился соперник?

Химари слегка отстранилась.

– Я ничего об этом не знаю, – в ее голос вернулась твердость. – Но свадьбы наверняка не хочет Мичико.

– Не думаю, – к духу весны постепенно возвращалась безмятежность. – Это была иллюзия, но не она сама. Мичико бы не стала…

– Как ты можешь быть настолько уверен? Ты хорошо знаком с этой снежной девой?

– Нет… Вовсе нет.

Оба замолчали, а потом Химари, вздохнув, примирительно коснулась руки Юмио.

Они ушли, оставив после себя витавшую в воздухе тревогу. Кураи ощутил угрызения совести, но в то же время и облегчение. Дело сделано, пути назад нет. Осталось дождаться Изуми.

Лис появился довольно скоро и сразу же направился к теням, в которых скрывался Кураи.

– Готово, – произнес он вполголоса. Его зеленые, с оттенком синевы, глаза странно поблескивали. – Это было легко. Никому нет дела до того, что мне понадобилось в храме.

– Где же свиток?

– Я спрятал его в кончике одного из хвостов. Потом покажу. Увы, пришлось проститься с еще одной жемчужиной, превратив ее в точную копию свитка, с такой же аурой. Какое-то время иллюзия продержится, но лучше действовать быстро. Куда теперь?

– В Шинсенкё. А там подумаем, что делать дальше. В разных мирах есть тайные местечки и артефакты – с их помощью можно отыскать любое существо, зная его облик. Я ведь видел ее… нашу птицу. И не забуду.