Вершитель хаоса

— Это звучит красиво, — говорю я с усмешкой.

— И довольно странно, я знаю. — Улыбается он. — Но это было и довольно грустно. Потому что его история была историей одиночества. Оно было единственным в своем мире, и не знало, почему.

Мы проходим мимо еще одной двери, и мистер Хаос указывает на нее.

— Видишь эту дверь? — спрашивает он. — Она ведет в мир, где люди живут в зеркалах. Они видят миры, но не могут войти. Только наблюдают и завидуют.

Я смотрю на дверь, которая выглядит как огромное зеркало, и ощущаю печаль. Быть запертым в зеркале, видеть в них миры, но не иметь возможности в них войти — это звучит как худший кошмар.

— Почему вы с Королевой Пик создаете такие комнаты? — спрашиваю я. — Почему создаете места, где кто-то страдает?

Мистер Хаос делает паузу и смотрит на меня с выражением, которое я не видела раньше. Это выглядит как боль, смешанная с пониманием.

— Я не создавал таких миров. Мне хотелось создавать сказку. Но она извратила все к чему прикоснулась, как часто лжецы извращают правду, чтобы оправдать свою подлость. Она верит, что страдание — это часть жизни, — отвечает он медленно. — Потому что она верит, что все существа должны испытывать боль, чтобы понять ценность счастья. Она философ в своем роде. Просто потеряла человечность где-то по пути к чувству справедливости.

Мы продолжаем подниматься, и я думаю о словах мистера Хаоса. Может быть, он прав? Возможно, страдание действительно необходимо, чтобы понять счастье? Но я не верю в это полностью. Я верю, что есть способы быть счастливым без необходимости страдать.

Когда наступает вечер, мистер Хаос останавливает меня перед дверью, которая выглядит совершенно обычно. Это просто белая дверь с простой деревянной ручкой. На ней нет никаких украшений, символов или надписей указывающих на то, что находится внутри.

— Эта дверь, — смотрит на меня мистер Хаос, — ведет в мир, который очень похож на твой. Там есть города, люди, машины, театры и кафе. Там есть жизнь, которая похожа на твою жизнь.

Я смотрю на дверь с интересом.

— Это дверь в мой мир? — уточняю с надеждой.

— Нет, — отвечает мистер Хаос. — Это дверь в похожий мир. Но я думаю, что ты должна знать, что существуют другие миры, похожие на твой. Если хочешь, ты можешь отправиться туда и жить нормально.

Я кладу руку на дверь ощущая, какая она теплая. Живая. Понимаю, что за ней, возможно, действительно находится жизнь, полная возможностей.

— Почему ты мне это говоришь? — спрашиваю настороженно.

— Потому что я хочу, чтобы ты знала — у тебя есть выбор, — отвечает мистер Хаос. — Ты можешь вернуться в свой мир, или остаться здесь.

Его слова поражают меня. Я никогда не соглашусь на такое.

— Я хочу домой, — говорю твердо, и я знаю, что это правда. — мне нужно вернуться к Алексу. В свою жизнь, а не заменить реальность каким-то другим.

Мистер Хаос кивает, и я вижу, что он разочарован, хоть и хорошо это скрывает. Его взгляд снова выглядит тяжелым, мрачным, а улыбка уже не такой доброжелательной. Это настораживает, вызывает мысль о том, что он пытается оставить меня где-то рядом с собой в этом сумасшедшем доме. Чтобы ему не было скучно здесь одному?

— Тогда мы продолжим подниматься, — все-таки, говорит он, и я выдыхаю с облегчением. Если Чеширу и пришла безумная мысль в голову, то ненадолго.

Мистер Хаос берет меня за руку, и мы ускоряемся, ведь пора найти следующую дверь. Мир за ней станет новым спасением.

Глава 9. Комната звуков

Дверь, которую выбирает мистер Хаос, выглядит совершенно необычно. Это не дверь в привычном смысле слова. Она похожа портал, сделанный из нот. Черные и белые ноты танцуют в воздухе, образуют контур двери. Когда смотрю на нее, то слышу музыку. Тихую, едва слышимую, но определенно музыку. А отводя взгляд, понимаю, что звуки резко затихают, будто слышатся только в моей голове.

— Эта комната опасна, — предупреждает мистер Хаос, и его голос звучит серьезнее, чем обычно. — Здесь звуки материализуются. Все, что скажешь или споешь, создаст мир вокруг тебя. Если будешь молчать — упадешь в пустоту.

Я смотрю на него с опаской.

— Почему ты выбрал ее? — спрашиваю с упреком, — Если это так опасно?

— Потому что она самая безопасная из всех ближайших, — отвечает мистер Хаос. — Ты танцовщица и понимаешь ритм, мелодию. Я верю, что ты с легкостью сможешь найти выход из этой комнаты.

Его вера в меня трогает, но также пугает. Набрав в легкие побольше воздуха, будто собираюсь нырять, открываю дверь из нот.

И падаю.

Это первое ощущение, которое испытываю, когда переступаю порог. Земля исчезает под моими ногами, я проваливаюсь в бесконечную пустоту. Вокруг ничего — только тьма и звук ветра, который свистит в ушах. Крик разрывает воздух, и в этот момент происходит нечто странное. Под ногами мгновенно материализуется тропинка.

Она сделана из звука моего крика — я быстро понимаю это, вижу, как волны звука превращаются в твердую поверхность, на которую приземляюсь с глухим стуком. Лежу на спине, дыша тяжело, и понимаю, что произошло. Звуки здесь материальны. Мой крик спас мне жизнь.

Я встаю на дрожащих ногах и смотрю вокруг. Тропинка под моими ногами похожа волны, как если бы я стояла на поверхности воды. Вокруг по-прежнему только тьма, хотя происходящее рядом вполне хорошо видно. Странно. Все здесь очень, очень странно. Но теперь я знаю, что нужно делать.

— Помощь! — кричу я, и под моими ногами появляется еще одна часть тропинки, уходящая вперед.

Начинаю идти, издавая звуки. Сначала просто говорю, описываю то, что вижу, то, что чувствую. Мой голос создает дорогу впереди. Но этого мало. Когда замолкаю на долю секунды, тропинка начинает дрожать, грозясь рассыпаться, раствориться в воздухе. Ускоряюсь, продолжая говорить, но слова становятся все более отчаянными, бессмысленными. Понимаю, что мой способ не срабатывает так, как хотелось бы. Я не могу просто говорить бесконечно. Мне нужно что-то другое. Музыка.

И тогда я начинаю петь. Первая песня, которая приходит в голову — это одна из популярных американских песен, ее я слышала в кафе. Я не помню все слова, но помню мелодию. Открываю рот и пою, мир вокруг тут же начинает меняться. Но это нехорошие перемены от которых начинает дрожать голос.

Вокруг материализуется уродливый ансамбль видов. Небо грязно-серое, земля под ногами — бетон, покрытый трещинами. Вокруг появляются здания — уродливые небоскребы города, обветшалые, словно заброшенные. Словно на этот город обрушился ураган и оставил после себя лишь разрушения. Это выглядит как апокалипсис, как конец света.

— Вселенская задница... — произношу разочарованно и тут же морщусь, ведь мир вокруг становится еще хуже. Гораздо хуже после последних слов.

Где-то вдали замечаю дымовые столбы, что-то горит. Дым режет глаза, и я даже кашляю, настолько все становится реальным. Тогда снова продолжаю петь, потому что, чувствую, если остановлюсь, все исчезнет, и обратится пустотой. Моя мелодия, мотив, слова — это создает кошмарный мир, и я понимаю, что нужно изменить песню. Мне нужна другая мелодия. Более светлая, красивая.

Переключаюсь на другую песню, но результат ненамного лучше... Мир становится менее уродливым, но все еще выглядит мрачно и угрожающе. Я понимаю смысл этой комнаты. Здесь не просто звуки материализуются. Здесь эмоции материализуются. Мой страх, отчаяние, тревога — все это отражается в мире вокруг вместе с издаваемыми звуками.

Останавливаюсь и закрываю глаза, думая о своей матери. Я вспоминаю о том, как она пела мне колыбельную, когда я была маленькой. О ее голосе, любви, безопасности, которую чувствовала в ее объятиях. И начинаю петь колыбельную, слова которой не смогла бы забыть никогда.

Мой голос звучит иначе, когда пою эту песню. Мягче, теплее и полнится любовью к тем воспоминаниям. Мир вокруг меня начинает снова меняться. Уродливые здания исчезают, заменяясь красивыми особняками с яркими крышами. Грязно-серое небо становится голубым, с белыми облаками. Земля под ногами превращается в зеленую траву, усеянную цветами. Вокруг вздымаются деревья, их ветви полны птиц, которые поют вместе со мной. Это безопасно и наконец-то надежно. И это просто великолепно...

Я продолжаю петь, и мир становится все более красивым. Появляются скамейки, на которых можно посидеть. Фонтаны с чистой водой. Цветы, пахнущие лавандой и розами. Это выглядит как рай. Так выглядит любовь моей матери, которую она дарила мне, пока была жива. А сейчас я увидела ее.

И когда я заканчиваю петь, мир не исчезает. Он остается. Становится статичным и реальным. Я могу ходить по нему, не боясь упасть в пустоту. Сажусь на одну из скамеек и плачу. Не от горя, а от облегчения. Я нашла способ выжить в этой комнате, создать красоту из звука. И я увидела истинный облик родительской любви. Это добивает еще больше, ведь воспоминания о родителях становятся ощутимее, а значит и болезненнее.

Ночь в комнате музыки проходит мирно. Я сижу на скамейке, слушаю пение птиц, вдыхаю аромат цветов, думаю о своей матери, ее голосе, любви. Думаю о том, как далеко зашла, сколько еще нужно пройти.

Когда приходит время, дверь сама материализуется передо мной. Она в конце красивого сада — простая, деревянная дверь, которая выглядит так, словно ведет в нормальный мир. Я подхожу к ней и открываю, не оборачиваясь, чтобы не захотеть остаться в этом приятном безопасном месте, который создала сама.

***

Коридор лестницы встречает меня своей привычной тишиной. Я выхожу из комнаты музыки и ищу глазами мистера Хаоса, но его нигде нет. Коридор пуст, лестница уходит вверх в неизвестность, двери выглядят так же странно и угрожающе, как всегда. Тревога начинает закипать в моей груди. Где он? Почему его нет? Может быть, он меня оставил? Решил, что я больше ему не нужна? Но потом я вспоминаю его слова: «Я буду рядом, где бы ты ни была». И решаю продолжить подниматься. Он найдет меня. Всегда находит.

Я начинаю подниматься по лестнице, а мысли все чаще возвращаются к этому странному парню. Думаю о мистере Хаосе. О том, как он выглядит, говорит. О том, как его когти касаются моей кожи, хвост обвивается вокруг ног, а голос звучит бархатисто, когда он смеется. Вспоминаю хрипотцу этого чудесного смеха. Осознанно признаю — он мне нравится. Не просто как спаситель или друг, как мужчина. Это пугает больше, чем любая из комнат, которые я посетила. Потому что я знаю, что это неправильно. Понимаю, что он похитил меня, непредсказуем, опасен. Его все слова могут оказаться ложью, а помощь манипуляцией. Но я также видела, как он помогает и верит в меня. Смотрит на так, как никто никогда не смотрел. Мысли разъедают изнутри словно кислота. Уже четко осознаю — я скучаю по Хаосу.

Поправляю юбку, немного приглаживаю растрепавшиеся волосы и продолжаю свой путь по лестнице. Разум кружится от мыслей. Я уже не знаю, что чувствовать и думать. Просто иду вперед, понимая, что ничего хорошего между нами, так или иначе, никогда не произойдет. Мы разные, из разных миров. И мне нужно вернуться домой.

Когда наступает вечер, слышу звук позади. Звук, похожий на мурлыканье. Оборачиваюсь и вижу его. Мистер Хаос сидит на перилах и улыбается так, словно наелся самой вкусной рыбы. Сейчас он особенно похож на кота: его длинный гибкий хвост извивается позади, а глаза с вертикальными тонкими зрачками мерцают в полумраке этого бесконечного здания. Он осматривает меня с ног до головы и улыбается, сжимая руки на перилах.

— Скучала? — Подмигивает Хаос.

Я не отвечаю на этот вопрос, ведь он слишком прав. А признавать свои слабости перед ним не хочу.

— Где ты был? — Предпочитаю задать свой.

Хаос от этого начинает улыбаться только шире. Все ответы на его вопросы написаны у меня на лице. Он читает меня как открытую книгу, как наивного человека, которых здесь было уйма. А я не могу понять даже его мотивов. Это раздражает, в который раз дает понять, что он может ловко управлять мной, обводя вокруг пальца.

Хаос склоняет голову чуть набок, с интересом наблюдая за моими внутренними метаниями, словно для него это уже давно забытые ощущения, а потом отвечает.

— У меня есть дела, Лис. Это место нужно очищать время от времени, заботиться о нем. Иначе мы погрязнем в картоне.

Я вздрагиваю, вспоминая о карточных Элис. О том, сколько карт видела на тропе по пути к дому тысячи дверей. А потом внутри все сжимается от ужаса.

— Ты прибираешься после или тоже истребляешь тех девушек после ночной охоты чудовища?

Хаос не прекращает улыбаться, чем по-прежнему раздражает.

— Прибираю за ним остатки, — говорит он просто, поднимая руку и рассматривая свои острые когти. Затем в его руке с мерцанием синего света материализуется монетка. Простая серебристая. Как из моего мира. Он начинает ловко перекатывать ее на костяшках пальцев. Орел. Решка. Орел. Решка. Движение его руки идеальное. Монетка на мужских пальцах скользит в безупречном темпе и мерцании металла. — Иногда они весьма крикливы. — Продолжает он, вскидывая ко мне свой нечеловеческий взгляд, заставляя поежиться. Во всем его теле еще виднеются следы недавнего преображения.

Я невольно делаю шаг назад. Хаос никогда не внушал мне слишком много доверия, но теперь мне становится по-настоящему жутко.

— Что? — невинно спрашивает он. — Было бы лучше, если бы все эти картонные девушки заполнили такое маленькое пространство?

— Мог бы оставить парочку мне. Та девушка казалась приятной. Такая компания помогла бы скрасить одиночество, — недовольно говорю я, вспоминая об улыбчивой девушке из рощи роз.

— О! А это обидно, Элис. — Театрально прижимает Хаос ладонь к груди.

А когда я закатываю глаза, то заваливается назад и начинает падать. Я не успеваю подумать, просто инстинктивно бросаюсь к перилам и достигаю их именно в тот момент, когда его ноги исчезают за их пределами.

Все происходит резко. Хаос появляется прямо передо мной уже в облике огромного кота. Полосатого, серо-синего, с острыми ушами, на кончиках которых изящные кисточки, и горящими синими глазами. Чешир парит в воздухе, а его хвост извивается позади. Улыбка настолько широкая, что кричу от испуга, когда тот намеренно открывает и захлопывает пасть, щелкая острыми как бритва зубами прямо у моего носа.

Кот смеется, когда вскрикиваю и отпрыгиваю назад — это звучит как голос мужчины, смешанный с рычанием. Он скользит по воздуху вокруг, наслаждаясь моим страхом, подшучивая:

— Испугалась, маленькая Элис? — мурлычет этот гад. — Я хотел проверить, как ты справишься без меня.

— Где ты был?! — повторяю я, все еще дрожа от испуга.

Вместо ответа кот просто улыбается той самой хищной улыбкой, которая теперь вдруг смягчается, кажется мне почти милой. Он скользит мне за спину, и я чувствую, как его хвост касается моей ноги, проходит вдоль моего тела и далее скользит вдоль позвоночника. Щекочет шею, и я издаю смешок, несмотря на страх и злость.

Кот раскрывает глаза шире, словно понял, что нужно делать. Продолжает щекотать меня своим хвостом, и я начинаю задыхаться от смеха, падаю на ступеньки, не в состоянии контролировать реакцию. Звонкий смех наполняет коридор, и я чувствую, как Кот обнимает меня, окутывая мягкостью своего тела.

Он урчит, и этот звук успокаивает меня больше, чем любые слова. Провожу руками по его мягкой шерсти, чувствую тепло огромного тела, и понимаю, что мне нравится все, что сейчас происходит. Его присутствие. То, как он заботится обо мне. Но потом он начинает меняться.

Его форма становится менее кошачьей, более человеческой. Шерсть исчезает, заменяясь кожей и привычной одеждой, лапы становятся руками, морда — лицом. И вот я лежу в объятиях мистера Хаоса между его ног, в его человеческом облике и он крепко обнимает меня, прижав к себе. Вдруг становится неловко. Чувствую, как жар заливает мои щеки, как сердце замирает и начинает биться в сумасшедшем ритме. Я лежу прямо на нем, мои руки на его груди. Его лицо настолько близко, что вижу, как голубые крапинки в его глазах парят словно искры.

Мистер Хаос смотрит на меня с улыбкой, и я вижу, что он забавляется такой яркой реакцией. Его синие глаза светятся весельем, пухлые губы изогнуты в ухмылке. Он изучает меня словно подопытную мышь, но я вижу, что под этой ухмылкой прячется и еще нечто… более глубокое, чем просто забава или шутка заскучавшего существа.

— Тебе понравилось в комнате звуков? — спрашивает он, и я слышу уже серьезность в низком голосе.

— Да. Я поняла, что нужно петь. Что звуки создают мир. Это было сначала отвратительно, а после прекрасно.

— Ты создала красивый мир. Я чувствовал его энергию. Чувствовал твою любовь, надежду. Это было... великолепно, хоть и немного грустно.

Его слова трогают меня, я прижимаюсь к нему еще ближе. Поддаюсь минутному порыву, кладу голову на его грудь. Чувствую, как мужская рука поднимается к моей голове, как он зарывается пальцами в мои волосы, расчесывает их когтями. Растворяюсь в приятном ощущении его поглаживаний. Мы оба понимаем, что стали гораздо ближе за то время, пока поднимались. Но потом я вспоминаю, что стоит продолжить путь.

— Нужно идти, — говорю тихо. Хочется вот так пролежать в теплых объятиях Хаоса вечность. Успокаиваю свою тревогу тем, что просто устала, хоть и внутри уже точит понимание — это слишком отчаянно, близко и по-настоящему.

Хаос вздыхает, но не удерживает меня. Он помогает мне подняться, и мы вместе начинаем выбирать следующую дверь.

***

Дверь, которую выбирает мистер Хаос, выглядит снова совершенно необычно и это уже вовсе не удивляет. Она сделана из красных карт — больших толстых карт, которые образуют саму дверь. На ней изображены короли и королевы, валеты и тузы, все в красном цвете масти червей.

— Эта комната опасна, — предупреждает Хаос. — Здесь дует очень сильный ветер. Гигантские карты собраны в домики и разлетаются, сбивая все на своем пути, а если ты потеряешь равновесие, то упадешь и разобьешься. Там иные законы притяжения. Даже небольшое падение грозит сильным ударом. Осматриваю дверь и понимаю, что это будет сложно. Но я также понимаю, что другого выхода нет.

— Я справлюсь, — говорю спокойно, улыбаясь, и мистер Хаос кивает.

— Я знаю, что ты справишься, маленькая Элис, — отвечает он. — Но я не имею права сильно помогать. Буду ждать тебя снаружи. Как и всегда.

Мужчина смотрит на меня странно, словно боится в чем-то признаться. Это настораживает. Мне интересно узнать, почему он отказывается входить вместе со мной. Но я решаю не спрашивать. Если Хаос захочет, то он сам скажет в чем дело. Если же нет, то не смогу вытащить правду из него даже щипцами. Киваю, хотя мне страшно и открываю дверь.

***

Ветер встречает меня с такой силой, что едва не падаю. Не обычный ветер — это ветер, который пытается сбить меня с ног, будто хочет, чтобы я упала. Вокруг карты. Огромные красные карты, собранные в домики. Такие я собирала в детстве, пока папа был занят и давал мне поиграть своей колодой. Они колеблются от ветра, грозясь рассыпаться в любой момент. Я вижу, как некоторые карты уже начинают падать, домики наклоняются, разрушаясь. И понимаю, что нужно двигаться. Необходимо пройти через эту комнату, не упав, не разбившись. Но как?

Потом я вспоминаю, кто я. Танцовщица. Я знаю, как двигаться, сохранять равновесие и быть грациозной даже в самых сложных ситуациях. И совершенно спонтанно начинаю делать то, что умею лучше всего — танцевать.

Мой первый шаг — это балетное движение, пируэт, который помогает сохранить равновесие несмотря на порывы ветра. Второй шаг —движение из современного танца, которое позволяет адаптироваться к изменяющимся условиям. Двигаться правильно в тяжелых ботинках сложнее, чем в пуантах, но я справляюсь. Танцую между домиками из карт, движения становятся все более сложными, красивыми. Я использую каждый инструмент, каждый прием, который когда-либо изучала. Двигаюсь так, как если бы моя жизнь зависела от этого. Потому что она действительно от этого зависит.

Ветер пытается сбить меня, но я продолжаю танцевать. Одна из карт как кинжал со свистом мчится в мою голову, но я ловко пригибаюсь, и та остается позади. Карты падают вокруг, но я избегаю их. Домики разрушаются, а я нахожу новые пути, маршруты. Уворачиваясь, пригибаюсь и подпрыгиваю в очередном грациозном «па». Танец становится все более отчаянным, красивым. Двигаюсь с такой страстью, с такой силой, что воздух вокруг меняет свой характер. Ветер становится слабее. Карты начинают падать медленнее. Я танцую, и этот танец становится моим спасением.

Когда наконец достигаю конца комнаты, то полностью измотана. Ноги болят, мышцы горят. Но я жива. Я выжила!

Открываю дверь, которая, по ощущениям, появилась передо мной слишком скоро и выхожу в коридор. Хаос ждет меня снаружи. Когда я появляюсь, его лицо озаряется восхищением.

— Ты танцевала, — говорит он на выдохе. Голос Хаоса дрожит. — Я чувствовал твой танец. Ощущал грацию, красоту твоих движений. Ты такая потрясающая, Элис… Нашла способ избежать магии комнаты карт и ветров!

Он подходит ко мне и порывисто сгребает в свои руки, приподнимает над полом, кружит на месте. Я чувствую, как Хаос крепко держит меня, как его руки обвивают мою талию, а щекой прижимается к волосам.

— Ты изумительна, Элис, — шепчет он так близко, что по позвоночнику будто пробегает разряд электричества. — Совершенна…

Он отстраняется, смотрит на меня, а я, вместо того, чтобы унять его порыв, оттолкнуть…смотрю в его глаза и понимаю, что Хаос красив. Не просто красив, а ослепительно красив именно для меня. Черные волосы, острые черты лица, на первый взгляд слишком высокий рост — все это вместе создает образ, который заставляет мое сердце биться чаще. Он нравится мне не только внешне, но и способен утопить в глубинах своих размышлений. Нравится, как друг, соратник, собеседник, как мужчина... и это пугает больше, чем любая из комнат, которые успела посетить. Потому что я знаю — он не может быть моим. Я должна вернуться домой. Все это неправильно. Чертовски неправильно.

Но в этот момент, в его объятиях, я позволяю себе забыть обо всем. Позволяю себе просто быть с ним, ощущать его присутствие, частое дыхание, наслаждаться моментом. Мистер Хаос держит меня, и я чувствую тепло его тела, сильные руки на себе, взаимность, которая читается без труда по его яркой реакции.

Горькое осознание разрезает голову и вонзается прямиком в сердце. Я не просто привязалась к Хаосу. Я вдруг понимаю, что привязалась к нему слишком сильно.

Это неправильно, опасно. И это может разрушить все, через что прошла. Все, за что боролась.

Но это происходит, и я уже не могу ничего сделать. Мне хочется помочь ему, хотя здесь едва могу позаботиться даже о себе. Это путь спасения утопающего, при котором придется утонуть самой. И это я тоже понимаю.

Глава 10. Между нами

Мистер Хаос держит меня в объятиях долгое время, и я не спешу выбраться. Голова кружится, эмоции бушуют, но я позволяю себе просто оставаться в моменте. Разрешаю себе чувствовать его близость. Мне так одиноко, что допускаю в себе эту слабость.

Но потом реальность начинает пробиваться сквозь туман дофаминового сахарного дождя. Я думаю об Алексе. О том, как он должно быть ждет меня дома. Наверняка беспокоится, ищет меня, звонит в полицию или просто умирает от ужаса, понимая, что оставил меня одну с этим страшным человеком. О своем мире, жизни. И… что обнимаю своего похитителя.

Отстраняюсь от Хаоса резко. Он отпускает меня, хотя вижу, что синие глаза немного тускнеют, улыбка исчезает с лица.

— Нужно продолжить путь, — говорю твердо, но голос все равно звучит предательски сдавлено.

— Я знаю. — Его голос тоже падает до низкого тембра, Хаос признает им свое поражение, но удивления не проскальзывает в интонации. Как если бы всегда знал, что я никогда не выберу его вместо свободы. И это правда. Я никогда не выберу его. Но это не означает, что я не чувствую к нему ничего. Я начинаю чувствовать, и мы оба это замечаем, хоть и не говорим вслух.

Мы вновь отправляемся в путь. На этот раз молча. Шагаю быстро, но Хаос не говорит ничего, даже не шутит, как это привык делать всегда. Я вижу, что он и сам много размышляет о чем-то, но не спрашиваю его, о чем именно. Мне страшно, что он откроется. Страшно, потому что, не смогу дать ему того же в ответ. Просто иду, а он шагает рядом, почти не глядя в мою сторону.

Дверь, которую выбирает мистер Хаос для следующей ночи, выглядит совершенно обыкновенно. Это деревянная дверь, окрашенная в теплый коричневый цвет, с латунной ручкой, которая блестит в тусклом свете ламп. На ней висит табличка: «Добро пожаловать в дом живых вещей». Я смотрю на эту дверь с опаской. После всего, через что прошла, научилась не доверять простоте. Самые опасные миры часто выглядят самыми безобидными.

— Эта комната безопасна, — говорит мистер Хаос с улыбкой, замечая то, как напряглась. — Здесь нет ловушек, нет опасностей. Только живые вещи, которые говорят, думают и чувствуют. Это один из самых спокойных миров в доме.