Пайдмент

- А когда они переставали? – искренне изумился он, деловито наливая себе стаканчик. - Пили, пьют и будут пить, пока этот мир не станет им понятен и не перестанет удивлять. Как ещё нервные клетки-то восстанавливать? – спросил он с набитыми сосиской щеками.

- Что, снова от пчёл досталось? – посочувствовала девушка. – Так первый же начинаешь гоняться за ними.

Сбоку дома висел пчелиный улей. Когда он там образовался и был заселён, никому не известно. Эф и пчёлы придерживались того же принципа, что и все в этом городе – не мешали друг другу жить. Но вот некоторые хвостатые просто не могли упустить острых ощущений. И хотя их шкура была намного толще, чем у обычных котов, колючие уколы всё же ощущались.

- Не могу устоять, не в моей это природе, - задумчиво пробурчал кот. – Если что-то движется, то хочешь, не хочешь, а внутренний голос велит догнать, поймать и присвоить.

- И что, ужаленные бока не отбивают природные желания? – поинтересовался ехидный голос сверху. - Не учат ничему?

Голос сверху принадлежал очаровательному комочку перьев, который разминал крылья после долгого сна и зевал. Очаровательным он был только с виду, этот милаха умел извергать огонь, а когтями раздирал металл, когда был не в духе, что случалось довольно часто и подтверждалось стабильным отсутствием кастрюль на кухне. Точнее, они были, но Глэч их уже привык прятать подальше, чтобы не попались пернатому под крыло, когда тот сердился и выплёскивал гнев на посуду. Особенно он оберегал свой любимый набор кастрюль, который ему подарила Эф, сделанный на заказ. Красного цвета, с различными узорами по бокам, напоминающими буквы G, и головами зверей вместо ручек. На са́мой большой крышке, разумеется, была голова кота.

- Отбивают? Нет, наоборот, возникает азарт. Угонишься ли за ними? Успеешь удрать? Больно ли ужалят в этот раз? – задумчиво перечислял причины вторжения в осиный рой хвостатый.

Попугай слетел с кухонного шкафчика, одного из любимых мест в доме, и приземлился на стол. Эф уже налила ему кофе в маленькую, почти игрушечную чашку, и поставила перед ним вместе с сырниками. Пернатый укоризненно взглянул на неё.

- Сырники? Творог? Где мясо, Эф? Я всё-таки хищное, грозное и мясолюбивое создание. Ты мне ещё овса с зерном насыпь, - возмутился он.

Глэч тихонько засмеялся, но скорость поедания сосисок значительно увеличилась. Делиться ему ими не хотелось.

- Ты таким был раньше, а сейчас у тебя должен быть другой рацион питания. Мясо тебе вредно, - устало ответила на претензии к ужину Эф.

- А коту виски полезно? – справедливо был задан встречный вопрос. – А ты? – повернулся он к девушке, - сколько плиток шоколада в день проглатываешь? Так почему только ко мне претензии по питанию?

Подобный спор возникал регулярно, и победители в нём постоянно менялись. Это зависело от того, был ли пернатый настолько голодным, что всё равно принимался за еду, ворча по привычке, или же сдавалась Эф, отрезая ему колбасы или грея вчерашнюю котлету, и которой не хотелось в очередной раз доказывать, как вредна подобная диета попугаю, хоть и огнедышащему. Вот и сейчас голод победил, и птаха начала клевать изюм в сырниках.

- Ну что, ты нашёл всё, что хотел? – поинтересовалась Эф, подливая себе горячего чая и снова возвращаясь за стол.

Глэч на три дня уходил в небольшой поход в северный лес, чтобы собрать травы и цветы, которые имели свойство цвести только ночью. Собирать их нужно было тоже ночью, чтобы сохранить их ценные свойства. Он, как опытный травник и зельевар, не мог пропустить такой шанс пополнить свои запасы уникальными экземплярами.

- О, да, и даже больше. Представляешь, я наткнулся на алый хвостик. Теперь сможем с Трисс читать книгу снов дольше одиннадцати минут, прежде чем нас вырубит сонная магия, - довольно сообщил он. - Смотрите, кажется, Клифф-Рокк наконец обзавёлся хозяином, - кивнул Глэч в окно, указывая на свет у дальней стороны леса. - Как думаете, кем окажутся наши соседи? Ставлю на вампуров, в их стиле домишко.

«Домишком», как окрестил его Глэч, был трёхэтажный каменный особняк, вплетённый в скалу. Эф уже не помнила, кто построил и был первым хозяином этого особняка, он давно стоял пустым и тихим, и словно никого к себе не подпускал. Дом не был страшным или мрачным, как какой-то стереотипный дом из фильма ужасов, а казалось, что он просто устал и просил оставить его в покое. Он словно заснул на время, дожидаясь, когда в него снова вдохнут жизнь. Было видно, что особняк очень древний, способный много чего поведать. А сейчас это просто ещё одно создание, погружённое в забвение. Высокий забор с воротами, на которых виднелся тёмный герб с птицей, запущенный сад с дикими цветами, которые, казалось, не укротит уже ни один садовник, и покой. Дом и вся территория были погружены в глубокий сон.

Эф выглянула в окно. Сейчас на территории Клифф-Рокка действительно виднелись огни. Новые хозяева обживались. Дом пробуждался.

- Почему обязательно вампиры? Могут же здесь обитать и обычные люди, - возразил Пион коту скорее из принципа, чем из логических предположений, наконец дожевавшему все сосиски и лениво игравшемуся с занавесками.

- «Нормальные» здесь не водятся, сам знаешь. Места такие. Земля их выплёвывает отсюда, как арбузные семечки. Разве не поэтому мы все здесь?

- Да, наверное, - рассеянно ответила вместо Пиона Эф.

- Интересно всё же знать, кто наш новенький изгой и что привлекло его. Просто так сюда не переезжают и летний отдых не планируют. Может, сходим завтра и поприветствуем новых соседей? Надо же всё-таки знать, запасаться нам кольями или берушами.

- Вряд ли там сирены, Глэч. Морских водоёмов здесь нет, только река, да и та в другой стороне. И ходить мы туда не будем, нечего привлекать излишнее внимание, - ответила Эф, вспоминая прошедший день.

- Тогда давай пернатого отправим на разведку, пусть и от него польза какая-никакая будет. А то летает ночами по лесам не пойми где, а днём дрыхнет так, что от храпа полы дрожат.

- Пернатый не летает не пойми где, - передразнил попугай кота, - пернатый территорию охраняет и за Эф приглядывает, - проговорил он уже тихо последнюю фразу. - Но да, я могу полетать мимо, может, выведаю что-нибудь интересное.

- Так, оба, прекратили перепалку. Никто никуда не ходит, не летает, не разведывает и не подглядывает. Мы не лезем ни к кому, чтобы никто не лез к нам. Все всё поняли?

- Ладно, ладно, - лениво пробурчал Глэч. Спорить ему не хотелось. Хотелось ещё десяток сосисок.

- Там некромаг поселился, теперь он отвечает за кладбище, - решила всё же рассказать Эф, опасавшаяся, что любопытные носы с клювами всё-таки сунут их куда не следует.

- Так поэтому ты меня расспрашивала об их магии? – вспомнил Глэч их разговор недельной давности и подозрительно уставился на Эф.

- Да, интересно стало. Раньше же некромагов у нас не водилось, - вспомнила девушка слова мистера Пи, который представлял ей нового коллегу, - нужно знать, что они из себя представляют.

- Интересно, ну-ну, - недоверчиво проворчал четырёхухий, и если у него и остались вопросы, то задавать он их не стал. – И кстати, некромаг у нас уже бывал. Просто очень давно, да и пробыл недолго.

- Некромаг? С мертвяками что ли нянчиться будет? - хихикнул комок перьев. - А что, такой кадр не помешает. Нам бы его ещё пораньше, когда мистер Мерман никак не хотел почивать вечным сном в своей могилке, - припомнил он историю семилетней давности.

А дело было в том, что вдова вышеупомянутого мистера Мермана никоим образом не желала мириться с его скоропостижной, - всё-таки двести тридцать четыре года для водника пустяки, считай, умер в самом расцвете сил, - смертью. Которая, к тому же, была довольно нелепой - подавился, кто бы мог подумать, газированной водой. Поэтому, не придумав ничего лучше, миссис Мерман обратилась к местной ведьме, которая, мягко говоря, была уже не в своём уме от постоянных спиритических сеансов. И вместо того, чтобы просто вызвать дух мистера Мермана, она пробудила его из могилы, а точнее тело, и уже довольно подпортившееся. Крик миссис Мерман, когда её бедный муженёк ломился к ней в дом, куда привели его по привычке ноги, слышал весь город. Ловили и упока́ивали повторно беднягу два дня. К удивлению многих, оказалось, что зомби довольно шустрые и изворотливые.

Эф решила сменить тему.

- Снова ночью полетишь в лес? - поинтересовалась девушка, когда пернатик попросил вторую порцию кофе. Тот утвердительно кивнул.

Пернатого звали Пионом не просто. Точнее так его прозвала Эф, которой он напоминал этот цветок, благодаря своим бесчисленным слоям крыльев. Настоящее имя его было таким длинным и сложно произносимым, что Эф с Глэчем сразу же оставили все попытки его запомнить. А особенную схожесть с цветком он приобретал, когда хохлился. И получался необычный, живой бутончик, у которого разве что иногда дым из клюва шёл, если птица сердилась. Перья его были красивые, золотистые с разнообразными переливами, от золотого медового до нежно оливкового, и непробиваемые, как броня, ну или как чешуя дракона.

Оставив двух чудных созданий природы доедать ужин, Эф вышла на деревянное крыльцо и присела прямо на старые доски. Вечерело, и девушка с наслаждением вдохнула прохладный воздух, в котором витал запах медовых слив и черёмухи.

Это была окраина городка Па́йдмент. У него даже было отдельное название – Фронтон. Но все местные давно прозвали его Чердаком. Как то место в доме, куда редко заглядываешь. Тихий и спокойный, таящий в себе особые тайны, которые непозволительно видеть посторонним, и словно застывший во времени, Чердак разительно отличался от своего яркого и жизнелюбивого соседа. Сюда могли прийти только разве что на кладбище, навестить близких. Да и то, так как оно было напротив въезда в деревушку, гостей этот отшельный район принимал редко.

Чердак представлял собой не больше пары десятков домов, разбросанных в спрятанной от дороги стороне. От Пайдмента до него можно было добраться пешком за полчаса, идя мимо полей. Обычно они утопали в цветах, которые сменялись каждый сезон. Даже зимой из-под снега торчали синие бутоны. На половине пути поле кончалось и сменялось берёзовой рощей, где негласно начиналась граница Чердака. Высокие белоснежные хранительницы представали перед путниками очень тихими и будто грустными, ничего не замечающими, погружённые в свои мысли. Почти в самом конце дороги, слева от неё раскинулось старинное городское кладбище. Оно возвышалось перед оврагом, который зарастал огромным морем земляники.

Напротив кладбища был поворот направо, где и начиналась деревушка. В самом начале дороги была огромная яма, из которой было довольно сложно выбраться. Почему-то её упорно не хотели заделывать сами жители, не раз прогоняя рабочих, пытавшихся её засыпать и проложить асфальт. Она словно была защитной преградой от чужаков. А тем, кто жил здесь на постоянной основе, были известны хитрости объезда.

Дома начинались с левой стороны, и седьмым и последним из них на улице Неддл был дом Эф. Из-за ярко-красной крыши он получил имя «Рэ́дшелтор». Все дома в Пайдменте как-то назывались, и жители ориентировались исключительно по этим названиям, не обращая никакого внимания на улицы, что были названы исключительно формально.

Это была прекрасная территория, почти не огороженная забором, чем и пользовались соседские куры, чувствуя себя здесь как дома, и которых из вредности часто гонял Пион. У самой дороги был колодец-колонка. А так как с водопроводом в деревушке иногда случались перебои, ей пользовались соседи, чьи дома стояли неподалёку.

Сам дом занимал место посередине участка и имел два входа. Эф позже поняла, что, скорее всего, дом не изначально имел такой вид, а приобрёл его в результате достройки прежними хозяевами. Они с Глэчем и Пионом сами ремонтировали его: красили, ломали, меняли и достраивали. Но всё равно решили оставить и что-то из его прошлого, как дань уважения и памяти: тяжёлые резные двери, которых, казалось, время даже не тронуло, стеклянную перегородку на кухне, которая меняла цвет в зависимости от падения лучей солнца. Камин в гостиной, знавший всю историю дома и являвшийся его сердцем. Но особую любовь Эф заняло витражное окно на чердаке. Ни окно, ни чердак не были изначально частью дома, однако чердак появился так давно, а окно куплено в самом начале их жизни в Пайдменте, что Эф и остальные со временем начали считать его тем, что было здесь до них.