Первая после Мерлина

Их аккуратно уложили под кронами деревьев, где хоть и пахло сырой листвой, но воздух не был таким спёртым и тяжёлым, как внутри. И пока мне несли воду, тряпки и миски, я ходила от одного больного к другому, наблюдая, меняется ли их состояние. Но единственное изменение было в том, что дышать они стали легче, старик и женщина даже открыли глаза.

Из леса вернулась моя помощница на сегодняшний вечер Бренда, так звали рыжеволосую девушку. Она принялась толочь травы и варить отвары, следуя моим указаниям, пока я сама в очередной раз осматривала больных.

— Не трать на меня силы и время, дитя, — шепнул мне старик-знахарь, когда я поила его приготовленным отваром. — Мальчик, вот кого ты должна спасти!

— Вы нужны вашим людям, — сказала я. — И я сделаю всё, чтобы спасти всех троих…

— Ты должна спасти мальчика, — повторил старик и закрыл глаза.

Его дыхание было слабым. Я не знала, просто ли он заснул, либо потерял сознание. Но его слова проникли в самое сердце.

Сын Кадрана всё также хныкал во сне, разбудить его, чтобы напоить отваром, у Бренды не получалось. Отправив её заниматься женой дозорного и приглядывать за стариком, я села прямо на землю, взяла мальчика на руки и начала тихонько покачивать. Я напевала ему старые песни со своей родины. И вскоре всхлипывания прекратились. Мальчик заснул спокойно, изредка причмокивая. Осторожно приближая миску с отваром, я смачивала ему губы.

Я оставалась с ним и с остальными даже когда все пошли ужинать. Отпустив Бренду, я сидела в полутьме леса в отдалении от всех, продолжая тихо напевать. В какой-то момент моё умиротворённое пение начало утягивать в сон и меня саму. Я боролась с желанием прилечь рядом, но всё же закрыла глаза, не выпуская из рук мальчика, который во сне крепко прижался к моему плечу.

А когда открыла глаза, то увидела, что он не спит. Он смотрел на меня с удивлением, посасывая палец. Собираясь позвать Бренду, я подняла голову и вздрогнула от неожиданности. Вокруг нас стояли если не все жители лесного поселения, то их значительная часть. В тишине. Просто стояли и смотрели. Женщины улыбались, кто-то из них вытирал слезы. А на лицах мужчин было одобрение.

— Па! — пискнул мальчик в моих руках, когда увидел вождя среди них.

— Им нужен будет покой, ещё отвары и еда, — сказала я, передавая сына отцу. — И внимание. Особенно ему. Где его мать?

Кадран прижал мальчика к груди.

— Её больше нет с нами. Но я позабочусь, чтобы он не оставался один.

Он произнёс это на одном дыхании, без эмоций, но в глазах читалась глубокая скорбь.

Жене дозорного тоже стало лучше, она самостоятельно смогла отпить воды из миски, протянула руки к мужу, обнимая его за шею, когда он склонился к ней. Но старик-знахарь не открывал глаза. Мне с трудом удалось услышать его дыхание, такое редкое и тихое, что издалека могло показаться, что жизнь уже покинула его. Несмотря на то, что жар спал, у него было мало сил бороться. Оставалось только ждать.

Мне хотелось применить магию, попробовать помочь старику в этой борьбе. Но что-то внутри меня останавливало. Каждый раз, когда я решалась приложить руки, в голове начинали звучать его слова «Не трать на меня силы и время. Спаси мальчика».

Но я спасла мальчика.

Я обернулась посмотреть на Кадрана и его сына, но их уже не было на поляне. Должно быть ушли в свою хижину. Зато среди тех, кто ещё оставался у потухнувшего костра, в блеклом свете факелов, я увидела Мордреда. Он сидел неподвижно, глядя прямо на меня. Невозможно было понять, о чём он думает, так как выражение его лица тонуло в полумраке леса.

В этот момент старик-знахарь зашевелился.

— Спаси мальчика, — прошептал он мне, когда я склонилась.

— Я спасла, с ним все хорошо. Выпейте ещё отвар…

— Мальчик, — вновь зашептал старик.

— Он пришёл в себя, Кадран унёс его к себе. Теперь всё будет хорошо…

— Мальчик. Спаси мальчика… — в последний раз прошептал он и угас.

Понимая, что я уже не в силах помочь ему, я оставила с ним Бренду и пару женщин, которые ещё не разошлись спать.

Когда я подошла к Мордреду и села рядом, он протянул мне миску с давно остывшей едой. Но я отказалась. Я должна была быть голодной после долгой дороги и проведённого времени за спасением больных. Но сейчас я ощущала лишь пустоту внутри. Почему я не смогла заставить себя применить магию? Я могла бы спасти и старика, подарив ему пусть и недолгую жизнь, но хотя бы ещё какое-то время.

Могла бы…

Я многое бы могла в своей жизни! Я могла бы продолжать жить при дворе Артура, там, в своём мире, обучаться и дальше у Мерлина, путешествовать с ним. Однажды я бы могла стать придворным магом наследников короля, каким был мой учитель…

Глядя на тлеющие угли костра и погружённая в свои мысли, я не сразу поняла, что Мордред обращается ко мне.

— Он был очень стар, — сказал он, когда я наконец обратила на него внимание. — Именно он помог мне, когда я очень нуждался в помощи, и это он привел меня сюда, познакомил с Кадраном и его людьми. Он был очень стар, — повторил Мордред, вздохнув. — Даже если бы не болезнь, он очень скоро бы ушел от нас.

Я молчала. Мне не хотелось ничего отвечать. И меня начало раздражать, что Мордред продолжал говорить, словно успокаивая меня.

— У него не было семьи, — говорил он. — Странно, но у него не было и имени. Никогда. И даже меня он никогда не называл по имени, — он грустно усмехнулся. — Он звал меня просто мальчиком, даже когда я вырос. Просто — мальчик.

Внутри все похолодело от этих слов.

«Спаси мальчика. Ты должна спасти мальчика» — вновь и вновь звучали слова старика в моей голове, заставляя сердце биться сильнее.

А что если он имел в виду не сына Кадрана? Что если он просил меня спасти Мордреда?

Глава 12

Это была долгая ночь. Согласно обычаям, умершего старика-знахаря вернули в дальнюю лачугу, где Бренда и еще несколько женщин начали проводить все приготовления к погребению. Чтобы он не вернулся злым духом, его омыли холодной водой из ручья и натёрли соком наперстянки. После чего одели во все чистое, аккуратно уложили его с некоторыми личными вещами.

Несколько мужчин, включая Кадрана, медленно понесли старика в лесную чащу. Они двигались бесшумно, когда пересекали лесное поселение, и даже скрываясь в темноте среди деревьев не издавали ни единого звука.

Хоть сегодня мне и не пришлось присутствовать при погребении, но я знала, как происходит обряд, где язычество соседствовало с христианством. Старика должны будут захоронить как можно глубже в Великом лесу, где-нибудь среди корней вековых дубов или в сырой низине, скрытой папоротниками. Вместе с ним будет положен христианский крест, а ещё угощения для лесных духов. И зачитывая молитвы новой веры, Кадран будет оставлять языческие обереги. Когда всё будет сделано, туда никогда не вернутся. И никто не узнает об этом месте.

Тянулись минуты, затем часы… Те, кто оставался в поселении, развели большой костёр. Несмотря на то, что в лесу всё ещё было темно, я знала, что время идёт к рассвету. Когда мужчины вернулись, то их сапоги были все в грязи. Должно быть они зашли очень далеко в болотистую часть леса.

Все лесные люди, а также и мы с Мордредом, расселись вокруг костра.

— Земля приняла его, — негромко произнес Кадран.

Он взял глиняный кувшин из рук Бренды, отпил и передал дальше. Так, один за другим, все жители лесного поселения, отпивали из него, пока сама Бренда тихо напевала протяжную песню. Когда кувшин дошел и до меня, я тоже отпила темный густой напиток. Тяжёлая травяная горечь обожгла язык. Вкус ячменного сладковато-горького эля я не любила, но сегодня готова была испить его, чтобы отдать дань уважения этим людям.

Так мы сидели до рассвета, пока костер не потух. Многие жители разошлись по своим хижинам, из чащи вернулись дозорные и их сменили другие. Кто-то оставался у тлеющих углей костра, занимаясь своими делами.

Осталась здесь и я. Хоровод мыслей кружился в голове, не давая покоя. Ещё недавно я чётко знала, куда мне следует идти и что необходимо делать. А сейчас…

Могу ли я искупить вину в этом мире? А если и могу, то как? Продолжить путь в Камелот, чтобы помочь Артуру избежать возможной участи, которая повергла его в моём мире? А если здесь он и вовсе вне опасности?

Сидящий всё это время рядом со мной Мордред, поднялся. Я проследила за ним взглядом. Он отошёл с Кадраном в сторону, о чём-то беседуя.

Мордред…

Это было за год до того, как я стала самым разыскиваемым человеком в своем мире. В ночь Белтейна Мерлин рассказал о пророчестве, согласно которому Артур должен был погибнуть от руки молодого воина. Имени его маг тогда не назвал, возможно, мне незачем было этого знать. А быть может имя не было известно и ему самому. Как бы там ни было, спустя время, молодой воин Мордред из Каэрлеона явил себя. Но не как человек, жаждущий смерти короля, ведь он не был чужаком. Он был богат, знатен и был рыцарем Артура.

Но когда Артур призвал его в Камелот на службу рядом с собой, наши пути разминулись, и я не успела познакомиться с ним лично. Мы с Мерлином путешествовали по стране. Именно это путешествие закончилось погребением мага в его собственной пещере. А на обратном пути в Камелот я узнала о том, что Мордред захватил замок и объявил войну Артуру. Слухи чему была то причина, разнились. Одни говорили, что молодой рыцарь почувствовал власть, когда остался наместником, пока король отсутствовал, другие считали, что виной тому его любовь к королеве. Я не успела узнать правду. И вряд ли уже узнаю её. Единственное, что известно наверняка — оставшись без мага, Артур остался не только без его магии, но и без его мудрости. Что привело к ряду ошибочных решений, а далее — к смерти.

Мордред…

Какие планы у этого воина в этом мире? Откуда он шёл, когда мы встретились? И куда? Нет ли связи между моим появлением здесь и событиями, которые происходили в моём мире как раз в эти дни?