Кицунэ солнечного ветра. Забытыми жизнями. Дилогия «Кицунэ солнечного ветра». Книга вторая

Кицунэ солнечного ветра. Забытыми жизнями

Дилогия «Кицунэ солнечного ветра». Книга вторая

Мари Ви

© Мари Ви, 2026

ISBN 978-5-0069-2848-0 (т. 2)

ISBN 978-5-0069-2844-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

2я книга дилогии

Глава 1

– Солнце еще не встало, – сказал он, пока я нежилась в его объятиях. Прижимаясь к нему, я обнимала его, впуская в свой мир его тепло и любовь. – Но свет уже есть.

Я улыбнулась, поддаваясь эмоциям, прижимаясь к его груди. Тук-тук. Тук-тук. Размеренно стучало его сердце. Он был спокоен, а значит и мне не стоило переживать.

– Но было темно в лесу, – вспомнила я схватку.

Он погладил меня по волосам.

– Это ненадолго. За ночью всегда следует рассвет.

Я подняла глаза и заглянула в его лицо с интересом. В одно и то же время я знала, кто он, но не разбирала, не различала. Будто бы он сразу был и не был. Но меня этот вопрос не волновал, потому что мне было с ним спокойно. И я не сомневалась в том, чтобы остаться.

– Так, значит, я могла бы стать такой, – его глаза на миг будто бы прояснились, где-то мелькнула яростная, такая важная мысль, будто я его почти узнала… но она снова ускользала от меня, сколько бы я не пыталась за нее ухватиться. – Монстром.

– Ты бы никогда такой не стала, – снова гладил меня по волосам он. – Это невозможно.

Я улыбнулась мягко, немного лениво, я знала, что он верит в меня. Поддерживает.

– Ты не объективен, – замечаю игриво, слышу его улыбку.

– Всегда, – обещает мне он, губами касаясь моего лба.

Снова ищу его взглядом, снова пытаюсь разглядеть, узнать, вспомнить… но разве это столь необходимо? Когда он здесь, он рядом, он со мной…

Становится нестерпимо жарко, опускаю взгляд и вижу, как по моей груди расползается огонь. Я загораюсь, словно лист бумаги, тлею, больно… В голове – тысячи шепотков. Они будто бы пытаются сказать мне что-то важное, но я не понимаю их. Вычленить из этой какофонии шепота хоть одно слово становится почти невозможно. Прислушиваюсь изо всех сил, но…

Проходит. Мой покой, не огонь в груди. Из последних сил цепляюсь за него, пытаюсь удержаться, но в глубине души уже знаю: мне не остаться.

Ты останешься?

Останусь.

Чьи это слова?..

Открываю глаза и замираю. Не дышу, не двигаюсь, ничего не делаю. Хочу задержать мгновение пробуждения. Потому что… как только я вздохну, душу снова обожжет огнем. Передо мной ветви с фиолетовыми листьями, лепестки необыкновенной красоты обрамляют моё существование. Все-таки делаю вздох и понимаю, что боль уходит куда-то глубоко. В сон.

Смаргиваю раз, два, три. Удивительно, но каждый раз реальность меняется. Хотя вокруг меня те же деревья, лепестки, поле.

Вроде бы понимаю, что это реальность, но настолько она красочная и необычная, что я до конца даже не осознаю, очнулась я или умерла.

Умерла… почему это слово кажется мне притягательным? Не процесс, именно… слово.

В следующую секунду меня обжог взгляд. Под тенью дерева он будто сливался с окружением настолько, что его невозможно было разглядеть.

Но не теперь.

Кицунэ.

Я спала у него на коленях, а он до этого момента просто дремал. Встретилась с ним взглядом – он мне улыбнулся. Едва заметно, уголками губ, чуть сверкнули огнем его волшебные глаза.

Кицунэ.

Теперь наконец-то до меня добрались мысли о том, что произошло. Сражение, ёкаи, храм. Всё возвращалось. Или… почти всё. Я… спала? Не помню. Совершенно ничего не помню. Будто провалилась в пропасть, а теперь – очнулась.

Резко села, пытаясь справиться с головокружением. Привыкла к мысли о том, что я всё еще жива. А как иначе? Медленно повернулась и взглянула на кицунэ. Листопад из лепестков внезапно ускорился, подхваченный ветром, а я вдруг допустила дикую мысль: это я сделала?

– Что произошло? – Спросила я кицунэ.

– Тебе было больно, – ответил мне он, а моя ладонь невольно потянулась к груди. – Сон помог тебе отвлечься.

– Сон?.. – Да, точно, я ведь спала. – Схватка… мы сражались с… это был не ёкай.

– Не ёкай, – подтвердил кицунэ.

– Кто-то… как я.

– Не совсем как ты.

Я снова заглянула в горящие глаза кицунэ. Вроде бы он сидел расслабленный, спокойный, но приглядевшись, я заметила в его глазах опасность. Будто он был зверем, притаившимся в норе, готовым выпрыгнуть на свою жертву, если слишком долго вглядываться.

А потом я вдруг вспомнила: нельзя смотреть хищнику в глаза.

Отвернулась. Отпустило. Хорошо.

– Мы не нашли того, кто разрушил твой храм, – констатировала я.

Кицунэ пошевелился, и к тому моменту, когда я снова обернулась, чтобы взглянуть на него, он уже исчез. Прикосновение лисьей шерсти, теплый ветер обнял меня, лепестки закружились шепотом. Всё невозможное разом происходило сейчас. Похоже, он прав, я стала кицунэ, но где-то в глубине души всё, что происходило, было для меня слишком.

Пугало.

– Это неважно, – окружает меня шепот кицунэ, а я выискиваю его вокруг, но он прячется от меня в листве, траве, деревьях, воздухе.

– Почему? – Удивляюсь. Наконец-то вспоминаю главное: – Ты разве не хочешь знать?

– Я? Хочу ли знать? – Вкрадчивые движения в лучах солнца. Он и лис, и человек одновременно, мне каким-то непостижимым образом удается видеть обе его сущности. А действительно ли их две? Какая из них прикрытие? – Это ты выбрала этот путь, предложила найти осквернителя.

– Но… но… – да, и правда, я. Помню, как была на этой самой поляне, как делала предложение… зачем я делала предложение? Ах, да. – Метка. Ты сказал – теперь я кицунэ?

Уточняю несмело, а он замирает за моей спиной, словно самый страшный хищник из ночного кошмара. Съежившись от страха, ожидаю непоправимого, но… ничего из этого не следует. Он лишь укладывает подбородок мне на плечо, а я вспоминаю это ощущение.

– Именно, маленькая лисичка, – подтверждает.

– Но… метка… ее больше нет?

– Конечно, есть, – заверяет кицунэ, и я разочарованно выдыхаю. – Но ты не потеряешь себя, если ты этого боишься. Зато я всегда найду тебя.

– Зачем?

Слышу хитрую улыбку лиса, шелест в ветвях деревьев словно насмехается надо мной. Странно и неприятно.

– Пришла пора исполнить три моих желания, – заявляет кицунэ, и я сворачиваю шею, пытаясь заглянуть ему в глаза.

Мало, что получается, но кицунэ не облегчает мне задачи, продолжает пронзать своим острым подбородком мне плечо.

– Три? Но я же… нашла ту многоножку, – вспоминаю.

– Не она разрушила мой храм.

– А мы не договаривались, что всё пройдет успешно, – парирую.

– Мы и не договаривались, что поиск осквернителя будет частью моих желаний.

– Что?! – Возмутилась я, сбрасывая его подбородок с себя. В душе начала подниматься ярость. Не моя. Она была мне незнакома, но очень сильна. – Я предложила тебе…

– Именно, – перебил кицунэ, глядя на меня исподлобья, – ты это предложила.

Ярость захватила меня полностью, я перестала мыслить человеческими величинами, внезапно сорвалась и напала на кицунэ. Будто сама лисица. Знаю, что мы были людьми, но всё же на каком-то другом плане я ощущала, будто стала лисицей. Огненно-желтой. Хищной. С одним хвостом. Против девяти.

Мы катались по полю, словно лисы, я хотела укусить его, растерзать, наказать. Но чем больше проходило времени, тем больше я уставала, а моя ярость отступала. Пока совсем уж не уснула, застав меня врасплох.

Тогда-то кицунэ и победил.

Упала на спину, из легких выбило весь воздух, кицунэ навис сверху, мертвой хваткой вцепившись мне в плечи. Дышать было трудно, но снова хотелось спать. Чувство, будто что-то приятное будет именно во сне, меня не покидало. Но я не знала, что именно. Не помнила.

Лис смотрел на меня, его глаза пылали огнем, хищностью. Я видела его лицо и лисью морду одновременно. И в своей нечеловеческой форме он на меня скалился, обнажая клыки.

– Первое мое желание: ты приведешь мне лжеца.

Глава 2

– Лжеца? – Повторила я, не очень понимая, что он мне говорит, по большей степени из-за того, что голова кружилась. – Да без проблем. Вот она я. Тоже в жизни лгала.

Ухмыльнулась с издевкой, кицунэ улыбнулся. В его звериной форме всё еще оскал и угроза. Подавление.

– Я не закончил, – заметил кицунэ.

– Надо было раньше говорить, – пытаюсь пожать плечами, но хватка у кицунэ слишком сильная. Плечи немеют от попытки, но я не подаю вида. – Минус одно желание.

– Тебе меня не перехитрить, – качает головой кицунэ, а я замечаю смену его настроения, когда на меня снова начинают осыпаться лепестки.

Успокоился.

– И что потом? Что будет после трех желаний?

– А что ты просила?

– Снять метку.

– Ты ее снимешь.

– А это? – Я окидываю себя взглядом. – Ты сказал, я теперь кицунэ.

– Да, солнечного ветра.

– Как?

– Хороший вопрос, – ухмыляется кицунэ. – Но ответ ты найдешь сама.

– Это твое желание?

– Разве? – Его идеальные брови чуть вздрагивают.

– Но… но… вот та предыдущая девушка, которую ты пометил, она же стала многоножкой.

– Осквернена и отравлена, – будто бы переводит на другой язык кицунэ.

– Да, верно, – не спорю, да и зачем? Мое сознание с каждой минутой всё больше проясняется. – Но… она могла стать кицунэ?

– Это вопрос для тебя, – исчезает вдруг он, а меня снова обдает листопадом из лепестков.

Подскакиваю, сажусь резко, оглядываюсь по сторонам.

– А что? Нельзя сказать прямо?! – Злюсь.

Кицунэ снова является мне едва отслеживаемым движением, замирает перед моим лицом, его глаза прожигают мне душу. Неприятно.

– Прямо? – Удивляется кицунэ. – Что я скажу тебе, маленькая лисичка?

– Правду.

– А ты уверена, что это будет правдой? – Улыбается.

И тут меня вдруг осенило.

– Ты не знаешь, – он качает головой в подтверждение. – Как ты… не знаешь?

– Это хороший вопрос. Но не ко мне. Теперь это твоё бремя.

Мои брови ползут наверх.

– Ты… отпускаешь меня?

– Но я ведь никогда тебя и не держал, – напоминает кицунэ, смеется, и этот смех эхом пробегается по поляне, прячется в фиолетовой траве, в листве деревьев.

– Значит, я могу просто уйти и не вернуться?

– Сделка всё еще в силе, маленькая лисичка, – напоминает мне он, снова оборачиваясь вокруг меня лисой. – Не справишься – я заберу твою жизнь.

Вот черт! Только сейчас в памяти всплывают условия сделки. Жизнь. На кой черт я пообещала ему мою жизнь? Как-то странно. Должны же были быть для этого резонные основания. Когда начинаю думать об этом, о том, как мы встречались в прошлый раз, душа начинает отдаваться болью. Но… почему? Я ведь не пострадала тогда. Почему душа болит?..

Как и каждый раз до этого, как и сейчас, кицунэ действует незаметно. Я только в последний момент замечаю, что он делает. Какая-то полоска ткани завязывается на моём запястье, и как только лис отпускает, подношу ее к глазам. Разглядываю повнимательнее.

– Что это? – Уточняю без понимания.

– Его вещь.

– Его?

– Лжеца.

– Давай-ка с этого места поподробнее, – предлагаю. – Значит, я выполняю твои желания, и ты снимаешь метку, так?

– Таков был уговор, – и снова он везде и нигде одновременно, голова идет кругом от всех его метаморфоз.

Но против последней встречи я понимаю, что вижу гораздо больше, чем раньше.

– А что до моей силы? Я теперь кицунэ.

– Ты хочешь перестать ею быть?

– Да, – уверенно заявляю, даже не знаю, почему.

– Но ты ведь еще не распробовала всю свою силу, – улыбается лис.

– Я была человеком. Зачем ты забрал меня?

Кицунэ появляется прямо перед моим лицом и мурашки бегут по коже, на секунду я будто снова становлюсь беспомощной собой. В том времени, когда была лишь человеком.

– Ты позвала меня, – ошарашивает меня кицунэ, я округляю глаза.

– Я?! – Удивляюсь до глубины души. – Позвала?! Как?!

– Это хороший вопрос, на который ты со временем найдешь ответ, – заверяет кицунэ. – Но сейчас…

Его пальцы смыкаются вокруг моего запястья, я разглядываю кусок ткани, повинуясь воле кицунэ целиком и полностью. Только в этот миг я понимаю, что все мои попытки сопротивления состоялись лишь потому, что кицунэ это позволил. Что бы он сделал, если бы был действительно плохим?

Почему я решила, что он хороший? Может быть, не в деталях. Но я видела лисьи тропы, отравленные скверной. А его поляна цветет и пахнет. Ароматом зефира. Зло не может таким быть. Так ведь?

– Что это? – Разглядываю ткань со всех сторон, даже не пытаюсь развязать. – Галстук?

– Это его метка, – сообщает мне кицунэ. – Он живет в мире людей и прячется от меня.

– Живет в мире людей?.. – Спотыкаюсь в первый раз. – Что?

– Найдешь его и приведешь ко мне, – не понимает совершенно моего настроя кицунэ.

Хватаю его за руку, ведь он будто бы всё сказал и собирается уходить.

– Нет уж, подожди! Давай подробно рассказывай обо всем, лис несчастный.

Кицунэ смеется надо мной, будто мне два годика, и я его рассмешила своей наивной глупостью. Такой, которая не раздражает, а именно смешит.

– Однажды он заблудился в лесу, – стал рассказывать кицунэ, – он был всеми покинут, забыт, отвержен. Но он хотел жить, не желал умирать. И тогда он позвал меня на помощь.

– Прям, тебя? – Удивилась я.

– Что тебя удивляет?

– Что лжец просил кицунэ, – прямо ответила.

– Лжец не просил. Умолял. А когда я явился, он заключил сделку: я вывел его из леса, а он обещал мне принести за это дары.

– Какие?

– Он обещал отдать мне всё.

– Всё? – Засомневалась.

Лис улыбнулся, задерживаясь у моего уха.

– Не я предлагал условия сделки.

– Но… невозможно отдать всё.

– Не можешь исполнить, не заключай сделки, – напомнил беспощадно кицунэ.

Да уж… Вздохнула, пытаясь справиться с негодованием и протестом в душе против всех его желаний.

– И что же случилось дальше?

– Я вывел его из леса, он оставил мне это (его пальцы снова сомкнулись на моем запястье). А потом он ушел и больше не вернулся.

– Может, он просто еще не собрал всё? – Предположила, слабо улыбнувшись. – «Всё» – это очень эфемерное понятие.

– Прошло пять лет, – сообщил мне кицунэ.

– Может, там, и правда, много всего, – продолжала искать лазейку, но в глубине души уже заранее понимала, что лишь оттягиваю неизбежное.

– Ты найдешь его в мире людей. И потребуешь оплатить долг.

– Я коллектор твой, что ли? – Сморщилась. Лис улыбнулся. – И стоило ради этого становиться бессмертной… я ведь бессмертная?

– Бессмертен ли солнечный ветер? – Вопросом на вопрос ответил кицунэ.

– Не знаю.

– Именно.

– А?

Но кицунэ больше не собирался продолжать разговор, исчез, оставляя мне только отголоски.

– Приведи его к тропе, – раздавал последние указания он.

– Подожди! – Выискивала его в любом шорохе, но уже бесполезно. – Почему ты решил, что я справлюсь?

– Ты стала кицунэ, но твоя душа всё еще помнит человеческую жизнь, – искать взглядом его было бесполезно, поэтому я продолжала слушать. – Это то, что в твоих силах выполнить.

Вспомнила условия сделки, оговорку о том, что сделаю только то, что мне под силу.

– А как же Нацуэ? – Крикнула я так громко, как только могла.

Но ответа не последовало. Кицунэ ушел.

Что же…

Итак, его первое желание. Вот ведь хитрый! Да, я знаю, кто он, но все равно – обвел меня вокруг пальца. Я ведь предлагала ему помощь, рассчитывая, что он поймет и простит, а он… всегда оставался кицунэ. До мозга костей.

Тело всё еще реагировало как-то странно. С трудом поднялась на ноги, попыталась идти. То ли мышцы затекли, то ли я устала слишком, не знаю, не уверена. Почему-то было… тяжело. Почему так тяжело?

Прошла всего ничего, но ноги все же подвели, и я плюхнулась в мягкую фиолетовую траву, не понимая, почему всё тело так ослабло. Это результат преобразований? Цена за то, что я теперь кицунэ?

Не знаю, как это вышло, что мной руководило, но, не особо приглядываясь, я вдруг нашла в траве изъян. Полоску темной, выжженной земли, там, где трава по какой-то причине стала мертвой. И не восстанавливалась.

Почему она не восстанавливалась?

С какой-то странной нежностью я провела ладонью по этому месту, в голове мелькнула догадка: здесь мог бы лежать меч. Но… чей? У кицунэ не было меча. Только орудия. Спрятанные до сих пор в его храме и не имеющие ничего общего с мечом. Который может выжигать всё живое.

Странно, но я не могла отвести от этой раны глаз. Всё смотрела и гладила. А душа бурлила несправедливостью.

Почему?..

Глава 3

Университет казался таким чужим. Нереальным. Изменилось ли что-то настолько кардинально? Я имею в виду – себя. Проанализировать всё разом я точно не смогу, но меня поразило другое: как легко я открыла путь к лисьей тропе. Как легко прошла ею, вышла на свет. Холодный, осенний свет. Реальный мир стал блеклым, покинутым, отвергал меня. Наверное.

Я всё ещё была в тех же вещах – джинсах и свитере. Удивительно, но подувший холодный ветер меня заморозил. А я уж думала, что быть кицунэ, значит, не обращать внимания на подобные вещи.

Что во мне изменилось? Меня пугала эта мысль.

Сейчас день, судя по слабому солнцу, пробивающемуся сквозь облака, полагаю, незадолго до полудня. С каких пор я по бледным облакам определяю время? Это тоже изменения? Не знаю. Но я решила дождаться обеда, а потом…

Потом идти к Такеру. К кому же еще? Надеюсь, он вернулся благополучно домой, а не пошел в лес искать меня. Даже не помню, как кицунэ забрал меня. Как я уходила? Как исчезала?..

Кто исчез?

Вздрогнула, отгоняя от себя странные мысли. Исчез? Точно. Нацуэ. Она исчезла. Так ведь? Душа снова начинала гореть болью, а я всё никак не могла понять, почему.

Было невероятно тихо, когда я зашла в здание и прошла одинокими коридорами к уборной. Мне нужно было знать, убедиться в том, что как бы я себя не обманывала, но внешне я всё еще смогу сойти за человека.

Увидев своё отражение, я обомлела. Видок у меня, конечно… жуть! Бледная, словно вампир, а не кицунэ. Будто не видела солнца вообще никогда. Глаза. Теперь в них жил огонь. Солнечный ветер. Они стали черным шоколадом, в котором закручивались апельсиновые вихри. Красиво, конечно, но нереально. Слишком нереально…

Не человек. Я больше не человек. И я это вижу. Изменения на лицо. Еще и лохматая такая. Кицунэ, что? Тащил меня по тропе головой вниз? Я поняла поговорку «Я упала с самосвала, тормозила головой». Ну и гнездо. В волосах застряли ветки, листья осени, и лепестки. Если не знать, кто я, могла бы сойти за какую-нибудь нимфу. А что? Неплохо. Если бы не глаза. Глаза выдавали лису.

К сожалению.

Не знаю, почему я была настолько против того, что стала кицунэ. Какая-то часть меня еще тогда понимала, что я ею стану. Я этого не знала наверняка, но чувствовала, ощущала. Правда, действительно не понимала, почему. Но кицунэ прав, я должна это выяснить. Врет ли он мне, что не знает? Конечно, врет! Он же кицунэ.

Я его позвала. Как? До сих пор плохо помнила ту ночь, когда забрали Нацуэ. Прости меня, дорогая подруга, я должна была просто найти тебя, но подвела и саму себя, не то, что тебя. Что же делать?

Пожалуй, начну с внешнего вида.

Решив сходить к себе и переодеться, принять душ, чтобы хоть немного походить на… ну не человека, но хотя бы выглядеть чуть посвежевшей, вышла в коридор, и неожиданно прозвенел звонок. Долго же я разглядывала своё отражение. Впрочем, можно и позже себя в порядок привести.

Какие там сейчас занятия у Такеру?

Студенты высыпали из аудиторий, переговаривались, общались, улыбались, смеялись, были какими-то слишком громкими. Почему так громко? Потому что на поляне кицунэ царил покой? Сколько я спала? Не знаю, но отдохнувшей я себя совершенно не ощущала. Что странно.

Нашла расписание, стала сверяться, и… внезапно поняла, что вообще не узнаю ни одного предмета. Почему? Память подводила? Здорово, кицунэ с деменцией. Вот мечта всей жизни. Что же, если сейчас обед, где мне искать Такеру? Правильно, в столовой.

Правда, их в университете было три, плюс кафе. Всё для студентов. Даже несмотря на большой ассортимент и выбор, в любой из столовых всегда было не протолкаться. А я думала, выражение «вечно голодный студент» в Японии не работает. Что же…

Зашла в самую большую столовую и огляделась. Уже в тот момент я могла бы обратить внимание на то, как на меня начали обращать внимание. Сначала украдкой, не нарочно, но всё же задерживаться взглядами. Старалась не реагировать, помнила, так было и раньше. Хотя я была другой, более человечной. Но всё же – что в этом такого? Подумаешь, у меня глаза светятся и переливаются? Хорошие линзы.

Взгляд коснулся пустого столика у окна, и я по неизвестной мне причине задержалась на нем взглядом. Ничего особенного в этом столике не было совершенно, таких здесь было полно. Но я не могла отвести глаз. Не могла…

На краткий, едва уловимый миг, в памяти мелькнула улыбка. Чья-то теплая, добрая, красивая, родная улыбка. Она разлилась родным теплом в моей душе, сбив волной сплошных эмоций. Таких сильных, что мне было с ними не справиться. Не понять. Слезы встали в глазах от мимолетности мгновения. Неуловимый миг, но он показался мне значимым, настолько важным. Он забрал каплю боли, наполнил меня смыслом.

Чья эта улыбка? Откуда это внезапное тепло?..

Наверное, интуиция подсказала направление, медленно повернула голову – Такеру. Думаю, я обогнала время, ведь он уже смотрел на меня, но я отследила его реакцию ровно за секунду до нее самой.

Он не ждал меня и это меня удивило. Сначала его взгляд был таким же, как и у остальных студентов: заинтересованным, непонимающим, но совсем не похожим на тот, каким он раньше смотрел на меня.

Пока он не пригляделся.

Чувства к нашим отношениям он будил непозволительно долго. Но зато, когда те проснулись, он с грохотом уронил свой поднос и понесся ко мне. Всё происходило словно в замедленной съемке – вся столовая замерла, он движется медленно, неспешно, но шаги широкие, громкие, оглушающие тишину.

Почему так тихо?..

А потом случилось совсем уж странное. Такеру подбежал ко мне, и… обнял. Я настолько не ожидала этого, что встала столбом, на миг лишь снесенная парнем.

– Риса, – как-то чересчур вымучено выдохнул моё имя парень, а я лишь захлопала глазами в непонимании. Эээ… – Я так волновался! Я думал… ты…

Связная речь пока тонула в эмоциях, но я не торопила, сама пока пребывала в шоке. Ступор – это точное определение причины, по которой меня буквально парализовало.

Но это я.

Такеру внезапно резко отстранился, я взглянула на его лицо и с удивлением обнаружила испуг. Приобняв меня за плечи, Такеру воровато огляделся, чего я не поняла совершенно, но по-прежнему ничего не понимала и не успевала формулировать мысли в голове. Только эмоции.

– Нам нельзя здесь быть, – внезапно заговорческим шепотом заметил Такеру. – Идем. Скорее!

Это заявление удивило меня ничуть не меньше, чем его… объятия. Но он на этом не закончил. Снова взял меня за плечи и повел быстрее из столовой. Против толпы студентов, которые спешили на обед, двигаться было тяжело. Однако Такеру вывел меня на улицу так, будто бравый солдат с поля боя. Совершенно не понимала, что происходит, и почему он это делает. Но не сопротивлялась. Мне нужна была его помощь.

А еще неплохо было бы привести мысли в порядок.

К моему удивлению, Такеру отвел меня за здание, подальше от толпы. Здесь, и правда, никого не было, а вокруг засажены деревья, так что с других сторон меня и не разглядеть. Окон на стене не было, всё говорило о конспирации.

– Такеру… – обрела способность говорить наконец-то я.

Он всё продолжал осматриваться по сторонам, вертеть головой, но когда я его позвала, он будто бы пришел в ужас. Словно я не должна была разговаривать. Да что происходит?

– Подожди меня здесь, хорошо? – Попросил он. – Я быстро! Жди, ладно?

Он уже убегал, так что вариантов у меня было не так много. Что же…

Ждать пришлось действительно недолго. Минут через пятнадцать он вернулся ко мне пулей, подбежал и с трудом отдышался. К тому моменту я уже более или менее привела мысли в порядок. Так, средне, конечно, но вопросы кое-как в голове сформировались.

– Такеру, что происходит?..

– Как ты? – Это одновременно со мной потребовал Такеру.

Мы замолчали, как-то синхронно задержав дыхание, а потом не менее синхронно вздохнули. Это немного разрядило обстановку, мы друг другу улыбнулись.

– Прости, – извинилась я, понимая, что Такеру не просто махнул на меня рукой и забыл напрочь, он переживал. Еще бы! Обнял даже. Честно говоря, вообще редко видела, чтобы японцы так открыто проявляли эмоции на людях. А толпа была большой. – Кицунэ забрал меня.