Её Ад

* * *

Меня за локоть заводят в большое, хорошо освещенное помещение. Слева трибуна и кресло судьи, выше чем остальные. За креслом судьи висят флаги США и Арканзас. Все по серьёзному. Пристав подводит меня к столу защиты, где меня уже встречает Финн. С меня снимают наручники, и мы вдвоем садимся.

- Демитра, как ты себя чувствуешь? - почти шёпотом сказал Финн, немного наклонившись ко мне. - Я узнал, что... тебе было плохо перед слушанием. Если хочешь, слушание можно отложить, твоё состояние и здоровье превыше.

Я посмотрела не на него, а на его пространство на столе. Множество бумажек. Протоколов. Глаза разбегаются. Но есть черта, которая мне все таки в нем нравится. Он упорядочен. Каждая бумажка, папка и ручка - разложены идеально, ровно и симметрично. Именно это меня и успокаивает. Он не нервничает, у него все под контролем. Это хорошо, ему тебя защищать, еще бы он нервничал.

- Все хорошо, я в порядке, - говорю я, подняв на него взгляд. - Честно.

- Я тебе верю, Демитра. Рад это слышать. - облегчённо выдохнул он. - Попробуй расслабиться сейчас, посчитай что-нибудь.

Какой он просвещённый, это даже пугает. Хотя не удивительно, он племянник моего врача. Доктор Чон, наверняка поднатаскал его по моему состоянию, хотя это было совсем не обязательно. Не буду заставлять его нервничать. На мгновение я бросаю взгляд за его спину. На скамьях для слушателей сидят не так много человек. Финн говорил, что это закрытое слушание, и слушателей может допустить только судья. Но по одежде, могу предположить, что на скамье сидит доктор Чон и... Николас. Я его узнала, по часам, из ремешка которого, едва заметно выглядывала резинка для волос.

Я ее видела раньше. Мельком замечала, когда он смотрел на время. Интересно чья она? Мамы? Сестры? Девушки? Почему-то, меня это волнует больше, чем то, где я сейчас нахожусь. Я отвернулась и сосредоточилась на подсчёте, звезд на флагах. На флаге США - четырнадцать, двадцать три, тридцать четыре, сорок шесть, пятьдесят. Пятьдесят звёзд. На флаге штата Арканзас - на синей полосе двенадцать, двадцать, двадцать пять. Двадцать пять звёзд. Внутри мелого ромба - четыре звезды, одна наверху, три внизу. Но нижняя звезда из нижней троицы... почему то наконечником вниз. Интересно, почему?

Резкий стук дубовых дверей, заставляет меня вздрогнуть. Руки инстинктивно хотели подняться, уже приготовившись защитить себя, но я сдержалась. Я не одна. Никому не позволят, со мной что-либо сделать, ведь так? Я повернулась и поняла, что я и Финн, смотрим на одного и того же человека. Прокурор. Практически одного роста с Финном, но телосложение крупнее. Крепче. Но запах, заставляет поморщится от резкости. Очень резкий и неприятный, прямо как он. Мой взгляд привлек его портфель, из которого его руки, поочерёдно доставали бумаги. Черный, блестящий, с рельефом под кожу. На ручке, кожаная петелька с металлической фурнитурой в виде буквы "С". Сколько возникает вопросов, находясь только здесь. Столько деталей, запахов, ощущений, поскорее бы уйти отсюда.

- Прошу всех встать. - объявляет пристав, когда на трибуну заходит мужчина в черном.

И вот он. Судья. Мне потребовалось мгновение, чтобы рассредоточить взгляд с флагов на просьбу пристава. Остальные встают, и я следом за ними. При появлении черной фигуры, я ощутила, как атмосфера стала давящей, враждебной и тяжёлой, как будто, будет драка. Причем без моего участия. Фигура в чёрном, садится в кресло.

- Присаживайтесь - сказал судья.

Как в цепной реакции, все сели, затаив дыхание. Точнее, дыхание затаила я, слыша стук своего сердца в ушах.

- Судебное заседание города Сайлом-Спрингс, округ Бентон, объявляю открытым. - объявляет судья, стуча молотком - Дело номер 2710, штат Арканзас против Демитры Вело. Обвинение, вы готовы?

Прокурор встает со своего места, держа в руках внушительную стопку бумаг. Я посмотрела на Финна. Он даже не смотрит на прокурора? Его лицо направлено... прямо. Смотрит на судью? Тоже считает звезды на флаге? Не вовремя.

- Готовы, ваша честь. - говорит прокурор, поправляя галстук. - Штат Арканзас обвиняет Демитру Вело в убийстве первой степени — 28 эпизодов. У нас есть достаточные основания полагать, что обвиняемая намеренно и с целью причинения смерти лишила жизни 28 сотрудников психиатрической больницы «М. Шнайдер».

- Какие доказательства вы представляете?

- Нож с отпечатками пальцев обвиняемой. Видеозаписи с камер наблюдения, на которых видно, как она передвигается по коридорам больницы в ночь убийства. Её собственное признание, данное детективу Вэбберу на допросе: «Они меня убивали. Я лишь закончила то, что они начали». И, конечно, 28 тел. Этого более чем достаточно для передачи дела в суд, ваша честь.

Наблюдая за взаимодействием судьи и прокурора, я даже не заметила, как Финн бесшумно встал.

- Ваша честь, мы не отрицаем, что эти люди мертвы. - начал говорить Финн. - И не отрицаем, что моя клиентка была там в ту ночь. Но обвинение не представляет полной картины.

- Это предварительное слушание, мистер ЛиРан. Я решаю только вопрос о наличии вероятной причины. Ваша задача - не представлять полную картину, а указать на недостатки доказательств обвинения.

У меня очень сильное ощущение, что я лишняя на этом "мероприятии". Обсуждают меня, но меня словно здесь нет. Мой взгляд опускается на стол. Я вижу свое безликое отражение на лакированной поверхности. Зачем я здесь? Чтобы снова стать призраком? Ради чего все это было? Их не смущает, что ты все слышишь? И ты здесь. Я сглатываю, ощущая как на глаза наворачиваются слезы. Я так устала. Я так хочу спать. Я есть, но меня нет. Как всегда. Ничего не поменялось, и ради чего все было?

- Именно это я и хочу сделать, ваша честь. У нас есть медицинские заключения, подтверждающие, что в крови Демитры обнаружены следы свинца и инсектицидов - тех самых веществ, которыми, по её словам, её травили десять лет. У нас есть показания выживших пациентов, которые смогли сказать хоть что-то, которые подтверждают, что в больнице систематически нарушались права пациентов. И у нас есть тот факт, что все медицинские записи и документы больницы исчезли сразу после убийства.

- Исчезновение документов - это проблема больницы, - грубо говорит прокурор. - а не доказательство невиновности подсудимой, ваша честь. У нас есть её признание.

- Её «признание» было сделано в состоянии крайнего эмоционального расстройства, вызванного десятью годами пыток. - говорит Финн твердым голосом. - Она не отрицает, что убила. Она говорит, что у неё не было выбора.

Я не смотрю. И возможно даже, не слушаю. А есть ли смысл? Тебя словно нет. Зачем ты тогда здесь? Их голоса, словно радио. Ты его слышишь, но когда есть что то важнее, забываешь о нём, а он продолжает работать. Также как я, лишь изредка напоминала и напоминаю о своем существовании.

- Мисс Вело, встаньте.

Я резко подняла взгляд. Что? Он обращается к тебе? Немного замешкалась и встала, скрепив ладони за спиной, чтобы не отвлекать себя и других. Я смотрю на фигуру в черном. Без лица, но я чувствую его взгляд на себе.

- Как вы себя чувствуете? Вы понимаете, что происходит? - сказал судья, мягче чем говорил до этого.

Меня спросили, о том как я себя чувствую? Он искренне интересуется? Я открываю рот, но не могу произнести и слова. Я чувствую как по щеке скатилась слеза. Сглотнула ком в горле, от сдерживаемых слез.

- Я... я хочу спать. - тихо, еле слышно говорю я. - Мне некомфортно. Меня обсуждают, а меня словно нет. Так было... всегда.

В зале наступила тишина. Я опустила взгляд, чувствуя себя виноватой. Я подвела Финна. Я сказала, что я в порядке, но это не так. Я подвела его. Подвела своего врача. Подвела... Николаса. Подвела себя, когда позволила себе расплакаться перед судьей. Нет, нет, что ты? Ты устала, и не ты в этом виновата.

- Садитесь, мисс Вело. - говорит судья.

Я сажусь на место, не смея поднимать взгляд ни на судью, ни на пристава. И тем более на Финна. Мне очень жаль. Мне так жаль. Демитра, ты чего? Не позволяй паранойе навязывать тревожные мысли. От них будет еще страшнее.

- Я слышал аргументы. Мистер ЛиРан, вы хотите сказать, что эти обстоятельства могут повлиять на решение о передаче дела в суд? - продолжил судья, вернув свой прежний, властный голос.

- Я хочу сказать, что у обвинения нет полной картины, ваша честь. - ответил Финн. - И мы просим времени, чтобы представить её.

- Это вопрос для суда присяжных, а не для предварительного слушания. Я вижу достаточно доказательств, чтобы передать дело в суд. Вопрос о смягчающих обстоятельствах будет решаться на суде.

- Благодарю, ваша честь. - говорит прокурор.

- В зале присутствует лечащий врач подсудимой? - внезапно, спрашивает судья.

Из задней части зала, слышу скрип скамьи. Доктор Уисон Чон.

- Да, ваша честь. - откашлявшись отвечает доктор Чон.

- Вы видите состояние этой девушки? - начинает грубо и громко говорить судья. - Она не спит. Она истощена. Она еле стоит на ногах. А мне её привели на предварительное слушание. Я требую, чтобы вы обеспечили ей нормальный уход. Дайте ей поспать. Это понятно?

Я подняла взгляд, в недоумении и полном замешательстве, смотря на фигуру судьи. Вау. У нас нет слов, одно восхищение. У меня на мгновение, пропал весь воздух из лёгких. Он ругает, моего врача, который по сравнению с тем, кто был... как небо и земля. Я хочу провалиться под землю. Доктор Чон каждый день приходит ко мне, обеспечивая комфорт и уход. И получает замечание от судьи, из за меня. Я боюсь их обоих.

- Да, ваша честь. - уверенно ответил доктор Чон.

- Продолжаем. - стучит молотком судья. - Дело передаётся в суд присяжных. Следующее заседание состоится через 90 дней. Заседание закрыто.

Я смотрела как фигура на мгновение задержалась на трибуне и наконец ушла. Я выдохнула и позволила слезам течь по щекам. Я все испортила. Нет, не говори так! Доктор Чон меня теперь ненавидит, потому что я проявила слабость, позволила себе заплакать и пожаловаться. Мои плечи дрожат, и я ощущая как небольшие руки Финна, помогают мне встать. Тебе надо поспать. Тише. Тише.

- Демитра. - послышался голос доктора сзади.

Я повернулась, приготовившись что он будет меня ругать.

- Тише. Тише. - сказал доктор Чон, взяв меня за дрожащие от страха руки. - Ты молодец, Демитра. Все хорошо. Не плачь, ты отлично держалась.

- Вы... не злитесь? - еле слышно спросила я.

- Нет, конечно. Почему я должен? Это ты должна злиться, что я не уделил должного внимания твоему сну. Сегодня ты поспишь, не с помощью препаратов, а сама. Я обещаю. Ты очень сильная.

Я сильная? Когда я самостоятельно так могла о себе подумать? Никогда. Потому что и не считала себя такой, особенно в той атмосфере... Но с его поддержкой. С их поддержкой, я хочу быть такой. Очень.

Глава 19: "La Vita Nuova".

10 декабря 2025 года.За 2 месяца и 16 дней до суда.

- А теперь, нарисуйте на листе, себя в виде погоды, основываясь на вашем нынешнем настроении. - говорит арт-терапевт, лёгким и успокаивающим голосом. - Если вам было грустно - изобразите дождь, тучи, лужицы, как капли стекают по крыше, используя соответствующие оттенки цветов, если весело - рисуйте солнце, облака в форме животных, цветы и птичек. Можно смешивать настроения. Если вам было сегодня и грустно и радостно, изобразите тучи, после которых выходит солнце. Или наоборот. Прошу, приступайте.

Мне нравятся такие занятия. А нам нет. Бред какой-то. В виде погоды? А в виде насекомого не хочет? Я сижу возле выхода из арт-класса, привычка, от которой я еще долго не избавлюсь. Рядом со мной трое других пациентов, которые рисуют в основном что то разноцветное, но они это делают с удовольствием. Теперь я понимаю, когда удовольствие, это не результат, а сам процесс. Ну процесс да, нам нравится когда ты рисуешь или пишешь.

Я беру из контейнера с карандашами зеленый цвет и начинаю рисовать траву, в нижней части листа. Для меня зеленый скорее нейтральный, чем что-то радостное. Но тут скорее, через ассоциации. Вызывает у меня зелёный цвет приятные эмоции или негативные? И тогда терапевт сделает какие то свои определённые выводы. Умники такие. Но а я, продолжаю рисовать. Беру карандаши поочерёдно, и на моем листе уже вырисовывается осеннее дерево, с большим стволом и падающими с него желтыми и оранжевыми листьями. Не забываю про листья на траве и небольшие лужицы, так как листья опали после дождя. Все. Забыла самое главное.

- Ой, забыла. - пробормотала я, взяв черный карандаш.

Оценив визуально, свой рисунок, я подношу черный карандаш и делаю две вертикальные линии. Затем две горизонтальные, которые накладываются на другие. Выпрямившись, смотрю на своё творение. Пейзаж с осенним деревом на зеленой траве. За решеткой. Идеально. Скажем так, это тонкий намек. Я неосознанно кивнула, подтвердив свою мысль и идею, которую воплотила на бумагу. Я поворачиваюсь и вижу как арт-терапевт, ходит между столов, наверное разглядывая рисунки. Ее халат развивается за ней, словно по ветру. Низкий хвост из каштановых волос и бейджик. Арт-терапевт А. Бауэрс.

- Демитра... - до меня доносится женский шёпот, от чего я сразу оборачиваюсь. Лора. - К тебе посетитель.

После того раза, когда она успокаивала меня, она стала быть со мной чаще и дольше. Включает мне на телевизоре звуки природы и всегда рядом, когда я сплю. Перешептывание, это что-то новое. И посетитель? Кто? Я смотрю на нее, ожидая объяснений. Ну же, Лора, кто?

- Демитра, можешь идти если нужно. Ваш рисунок закончен, мы развесим их позже в зоне отдыха - внезапно рядом раздался голос арт- терапевта, она взяла мой рисунок и отступила, давая мне выйти из-за стола.

- Спасибо большое. - я сложила использованные карандаши обратно в контейнер, и задвинув стул, подбежала к Лоре, выскальзывая из класса.

Оказавшись в коридоре я вытянула руки вперед, запястьями вверх. Наручники щёлкнули на запястьях. Не больно, только холодно. Это стало обычным делом, как обычные браслеты носить. Мы с Лорой начали идти по коридорам к комнатам для свиданий. Позади, нас сопровождал охранник.

- Кто мой посетитель? - спросила я Лору, идя вслед за ней.

- Детектив Вэббер. - я уверена, что услышала как она усмехнулась, и у меня на мгновение перехватило дыхание.

Николас? Он хочет со мной увидеться? Для чего? Это по моему делу? Почему Лора усмехнулась? Я мотаю головой, отгоняя слишком большое количество нахлынувших в мою голову вопросов. Я нервничаю, надо успокоиться. Уже даже просто зная, что мы увидимся, я начинаю нервничать. Это пугает... и заставляет сердце болезненно сжиматься в груди. Мне не нравится, что Николас заставляет меня испытывать такие противоречивые эмоции, которым я не могу дать объяснение. Или нравится? Нет. Мне бы свои эмоции увидеть, не то что чужие. Подожди, не долго осталось.

Перед дверью в комнату, я прощаюсь с Лорой. Охранник открывает дверь и как только я захожу, меня встречает фигура, сидящая за небольшим столом. Небесно-голубая рубашка, и поверх ремни, словно жилет, тёмно-коричневые брюки. Увидев меня, он тут же встает, возвышаясь во весь свой рост. Замечаю на бедре его полицейский значок.

- Здравствуй, Демитра. - сказал он, низким и официальным голосом.

Его голос, подсказывает мне, что разговор точно будет о суде, деле и его расследовании. Но по тону Лоры, я подумала обратное, видимо, ошиблась. Какие то все противоречивые. Охранник подводит меня к противоположному стулу. Я сажусь, звеня наручниками под столом. Проводив взглядом охранника, я повернулась к Николасу. Дверь в комнату закрылась, оставляя нас наедине.

Единственное что нас отделяло - это стол. Он сел обратно, опираясь локтями на металлический стол, тем самым наклонившись ко мне.

- Прости за официальный тон - прошептал он. - Рад тебя видеть.

Мои глаза удивлённо расширились от смены его тона, как только мы остались одни. Воу, как быстро маска снялась. Значит ли это что все хорошо? Или что то еще? Мои уголки губ приподнялись, в усталой улыбке.

- Я тоже рада тебе. - ответила я.

- Как ты?

- Жива. Сплю лучше. Доктор Чон выкладывается на все сто, а то и тысячу процентов, после судебного замечания. Еще бы.

- Это хорошо, - с едва слышимым смешком, сказал он. - Выглядишь намного лучше, чем в прошлый раз, когда мы виделись.

- Не знаю, - пожала плечами. - Если так говорят, значит правда.

- Абсолютная правда. Ты боишься?

Внезапно и неожиданно. Этот вопрос заставил меня задуматься, даже если ответ итак был.

- Суд?... Да, но не так как раньше

- А чего ты боялась раньше?

- Что я исчезну, а никто даже не понял бы, что со мной что то произошло. Ведь, никто не искал. Это правда.

- Я искал.

Я посмотрела на пустоту его лица, пытаясь увидеть, услышать или хотя бы почувствовать, врет ли он. Он? Как он искал? Мы же... не знакомы? Было бы легче, если бы он соврал, я бы тогда смогла отпустить этот необъяснимый трепет в животе, учащенное сердцебиение и нехватку воздуха, даже в проветренной комнате. Как он мог меня искать? Если... я его не помню. Или тебя заставили забыть? А может, я решила, что проще забыть, и даже не пыталась вспомнить. Мой взгляд неосознанно опустился на его руки. А если быть точнее, на его запястье, где под металлом часов, выглядывала резинка.

- Чья она? - спросила я.

Его рука потянулась к ней, сняв с запястья. Тааак... Он перебирает её между пальцев. По сути, обычная резинка для волос, но то как он ее держал, словно она является чем то большим, чем просто резинка. Лишь бы не девушки, лишь бы не девушки, лишь бы не девушки.

- Твоя. - ответил он. - В тот день, когда тебя забрали, я снял ее с твоей косы. И носил все это время. Если бы я знал, что от тебя у меня останется только это, я бы не отпустил тебя. Никогда.

- Можно? - я протянула руки. Наручники звякнули об металлический стол.

Его рука опустила резинку мне на ладони. Твоя? Мы не помним ее. Я рассматриваю её, проводя пальцами по ткани. Она уже выцветшая, но все еще мягкая. И теплая, после его рук.

- Ты не знал. И я не знала. - тише сказала я. - Если бы я тоже знала, что все произойдёт именно так... я бы...

Я сделала паузу, пытаясь вспомнить тот день. Перед глазами, возникают лишь мельчайшие образы и тепло. Лето, запах травы и нагретого от солнца асфальта, тепло... чьих то рук. Его рук? Это был он?

- Посмотри на меня. - попросил он, осторожно накрыв своей рукой мою, в которой лежала резинка. Тепло и очень приятно.

Я подняла взгляд. Между нами не было преграды. Но его лицо, словно я смотрю на него через запотевшее стекло. Как бы со мной не занимались, мой недуг, который я приобрела 10 лет назад, оставался со мной. Не давая даже возможности, на мгновение увидеть чьё либо лицо. Мое - неважно. Но я бы хотела увидеть его. Узнать. Вспомнить. Почувствовать. Но ничего. Мои руки мягко отстранились от него, оставляя резинку в его ладони. Откинулась на спинку стула.

- Я хочу увидеть тебя, - пробормотала я, звякнув наручниками об стол. - но не могу. Как бы я ни старалась, как бы крепко не спала, как бы долго не сидела с капельницей... Я смотрю на тебя, но не вижу.

Я слышу, как его дыхание сбивается, сдерживаясь. Я отлично знаю это ощущение. Когда внутри все разрывается от несправедливости и боли, но ты не можешь ничего сделать. Или просто не хочешь из за страха, что снова будет больно.

- Но.... Я чувствую тебя - добавила я, тихо. - Твой голос. Твои руки. Твоё тепло. Просто твоё присутствие рядом, мне тепло.

- Демитра, я ... - начал он.

- Я не знаю что это, - перебила я. - Не знаю почему, мне хорошо с тобой. Почему я надеюсь увидеть тебя. Почему... мое сердце бьется быстрее, когда ты рядом. Меня это пугает и радует, одновременно.

- Демитра, чтобы это ни было, - его рука накрыла мою, нежно сжимая. - Ты не одна. Все, кто с тобой сейчас - им не безразличны твои чувства и эмоции, как и ты сама. А мне... ты важнее всего, и я не уйду.

- После таких слов, обычно следует пустое обещание. Наша обычная практика.

- Не пустое, и не обещание. - настойчиво ответил он. - Считай это, клятвой. Нерушимой клятвой. Только тебе.

Я увидела как наши пальцы переплелись, и сердце забилось чаще, от чего нужно теперь дышать глубже. Ого, клятву нам еще не давали. Это же что-то более весомое, да? Несмотря на травмы, психологические и физические, я верю ему. И буду верить, до самого конца.

- Я клянусь тебе, Демитра - сказал он, более грубым и настойчивым тоном.

- Я найду правду. Ты не будешь одна. Я буду приходить к тебе.

- А я буду ждать. - слегка улыбнувшись, ответила я.

Все будет так, как он сказал. Я это знаю и вижу. По тому как он не отпускает меня, даже после того, как поклялся. Впервые, я ощущаю, как слова имеют вес, но еще больше значимы действия. И он уже делает для меня многое. Даже больше.

Глава 20: Просветители.

15 декабря 2025 года.За 2 месяца и 11 дней до суда.

От него.

Сделав глоток кофе, наверное уже второй чашки за утро, энергии не прибавилось. Как и идей. Вокруг кипит своя жизнь, шорох бумаг, отдалённые звонки и разговоры полицейских. Подперев голову руками, я наклоняюсь над столом и смотря на бумаги, слова расплываются и цифры съезжают. Дело, экспертизы, отчёты и показания. Я не могу сейчас сдаться. У обвинения есть лишь сухие факты, нож, запись с камер, отпечатки и признание. Но никому не интересно, зачем она это сделала, по какой причине и что она чувствовала в тот момент. Жертва системы, которую легче посадить в тюрьму и дело с концом.

Мой взгляд привлекает ее фото на медицинском отчёте из тюремного психиатрического отделения. Его сделали через день после... инцидента. Сейчас она выглядит намного лучше. Я стараюсь к ней заходить чаще, обсуждать не только ее дело. К ней вернулся сон, пока только с помощью звуков природы, питается хорошо. Но доктор Чон говорит, что при... язык сломаешь, выговорить это. При недифференцированной шизофрении, у нее появилась паранойя и переживания, он упоминал, что Демитра говорила ему, паранойя появилась, когда она хотела сбежать, а дальше только усилилась, пока не довело до критической точки.

Не удивительно, что она переживает, ведь единственные доказательства, которые она старательно защищала, собираясь отдать лично - уничтожены. Сгорели из-за рук ублюдка, который травил ее 10 лет, внушал что она больная и... изнасиловал. Моя рука сжалась в кулак, до побеления костяшек. Я бы не только его убил. Я бы заставил его страдать так, как страдала она. Он бы заплатил за всё, за каждые сдержанные и упавшие слёзы, за каждый раз, когда она вздрагивает от громкого звука, за каждый синяк и поломанную кость, за то, что воспользовался ею, как грязное животное.

Я резко встал и ударил сжатым кулаком по столу. Звук был приглушён стопками бумаг, но все равно заставил некоторых полицейских замолчать. Моя грудь быстро поднималась и опускалась, от злости, гнева, как угодно. Но этот ублюдок, не получит спокойствия даже мертвым. Он посягнул на ту, за кого я готов убить и умереть.

- Воу, спокойно, бугай. - мужской насмешливый голос, оторвал меня от мыслей.

Я поднял взгляд и выдохнул, увидев его. Дин Фостер. Одному дьяволу известно, как с таким юмором и "тонкой душевной организацией" его взяли в офицеры полиции. Но таким как он, мой отец бы мог гордиться, ведь он офицер, а не детектив, который, как он любил говорить "ни черта не делает, только языком чешет". Но меня это давно перестало волновать. Мой кулак поднимается, оставляя вмятины на бумагах, как раз в показаниях на ублюдка-доктора.

- Привет. - сказал я, сев обратно на стул.

- До сих пор ломаешь голову? - Дин садится на стул напротив. - Ник, ты уже три дня здесь сидишь. Иди домой, выспись.

- Не могу, - ответил я. - Я должен найти то, что они упустили.

- Кто "они"?

- Все. Кто вёл первичный осмотр. Они что-то упустили, я точно знаю.

- Экстрасенс? - с ухмылкой сказал Дин. - С такой уверенностью, тебе вместо меня работать надо. Но я жадный, и не поделюсь с тобой.

- Я и не претендую. И тебе идёт быть офицером, как говорится "к лицу".

- О, правда? - Дин провёл рукой по своей коротко стриженной голове, на которой волос было меньше чем у него на руках. Делает как модель из рекламы, откидывая волосы назад, только без волос.

Я заливаюсь смехом от него. Несмотря на его придурковатость, он умеет разбавлять атмосферу. Он мой друг, не только из-за этого. В нужные моменты, он знает что нужно промолчать или быть серьёзным. И ему как никому известны мои чувства к Демитре, и всей ситуации в целом. Отчасти поэтому, над этим делом мы работаем вместе.