banner banner banner
Зажигая звезды
Зажигая звезды
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Зажигая звезды

скачать книгу бесплатно


Я:

Хорошо.

Неизвестный номер:

Лгунья. Прими лекарство и ложись спать. 

Я:

Это приказ?

Неизвестный номер:

А ты хочешь, чтобы это был приказ, Бель? 

Мы все еще говорим о лекарствах, верно?

Я:

Да. Я не сильна в приеме лекарств. Меня нужно контролировать в этом вопросе.

Неизвестный номер:

Тогда вот тебе новый приказ: выпей лекарства, ложись в постель и подумай перед сном обо мне в твоей комнате. Сладких снов, Бель.

Твою мать. Что со мной делает этот человек? Почему я чувствую, как в моем теле покалывают места и возникают ощущения, о которых я раньше даже не подозревала?

Телефон опять вибрирует. Трясущимися руками открываю сообщение и вижу эмодзи ладони и звезды.

Я:

Спокойной ночи, Леви.

И никогда в жизни я еще не засыпала с такой широкой улыбкой на лице.

Глава 12

Леви

Как и обещал, я стою на подъездной дорожке того же дома в конце улицы. Видимо, теперь он служит моим прикрытием. Надеюсь, тут никто не живет. На часах семь часов утра, а Бель нигде не видно. Сообщений от нее тоже не было, хотя я буду рад, если она напишет, что никуда не пойдет. Уверен, что за ночь ничего не изменилось, и Бель все еще болеет. Меня безумно злит ее поведение, упрямство и взгляд, который она посылала мне, когда я пытался сказать, что сегодня она никуда не пойдет. Это просто бред – ходить на занятия, когда ее состояние далеко от здорового.

Наверное, я как-то неправильно проявляю свою заботу и обеспокоенность, но мне никогда и не приходилось делать это раньше. Для меня незнакомы многие чувства, которые возрождаются в моей душе при взаимодействии с ней. Некоторые из них я испытывал слишком давно и похоронил в тот же день, когда единственная женщина, которая была моим божеством, смотрела на меня безжизненными глазами, делая свой последний вздох. Впервые после смерти мамы в моей душе начала просыпаться жизнь. Наверное, слова «Я готова разделить твою боль» повлияли на меня сильнее, чем я хочу признавать.

Возможно, все это было плохой идеей: вновь сблизиться с Бель и стать ее другом. Я приношу боль и хаос всему и всем. И меньше всего мне хочется разрушить ее. Но, черт возьми, меня словно притягивает к ней какой-то невидимой нитью, и как бы я ни старался перерезать ее на протяжении многих лет, ничего не выходит. Возникающие к ней чувства навряд ли можно приравнять к дружбе, но если это единственный способ быть рядом, то пускай она называет это так.

Бель достойна того, чтобы весь мир лежал у ее ног. А я должен стать тем, кто преподнесет ей его. Но для начала нужно быть уверенным, что этот мир не будет гореть из-за меня. Эта девушка всегда была звездой, которая манила своим светом. Но сейчас она словно зажгла другие звезды на небе, которые мой разум и сердце, погрязшие в гневе и отвращении от самого себя, не видели или отказывались видеть раньше. Мир приобрел краски, чувства и эмоции. Я всегда выводил ее из себя только для того, чтобы она подарила мне свою искренность. Даже если это была искренняя ненависть. Ведь в такие моменты она светилась еще ярче, и для меня это было наравне с самым лучшим афродизиаком. Да, возможно, я эгоистичный ублюдок, который упивался чужими эмоциями, чтобы облегчить свою боль, но мне были неизвестны другие чувства.

Обычное соприкосновение ее руки с моей вызывает химическую реакцию, которая прожигает все участки тела, затуманивает зрение и перекрывает дыхательные пути. Бель как кислород и самый сладкий яд в одном флаконе: рядом с ней легче дышать, но она расщепляет меня до атомов.

Погрязнув в своих размышлениях, я делаю прерывистый выдох и провожу рукой по волосам. Дерьмо, как же сложно дружить.

Резкий стук в окно немного пугает меня и заставляет подпрыгнуть на месте.  Повернув голову в сторону, вижу Бель с широкой улыбкой на лице. Я разблокирую двери и тянусь к ручке, чтобы открыть ей, но она опережает меня и быстро запрыгивает в машину.

– Ого, в этот раз я напугала тебя. – Бель чуть ли не хлопает в ладоши. – Леви, давай скорее уедем отсюда, – запыхавшись, говорит она. – Папа скоро будет выезжать на работу и… Боже, мы стоим на чужой территории?

– Тише, успокойся. Ты слишком буйная для больного человека. Как твое самочувствие?

Я тянусь к ней, чтобы потрогать ее лоб. И в этот момент замечаю во что она одета. Святая дева Мария, лучше бы я этого не видел. Черные колготки в мелкую сетку обтягивают ноги, делая их еще сексуальнее. Школьная юбка кажется короче и оголяет бедра. Вся эта картина дополнена бордовыми ботинками Dr. Martens. Мне кажется, я буквально завис на полпути ко лбу, уставившись вниз и разглядывая ее ноги, в то время как вся кровь из моего мозга утекла прямо в член.

– Леви, что ты делаешь? – Отличный вопрос, Бель.

– Я… – Отрываю взгляд и быстро прикладываю руку к ее лбу. – Проверяю твою температуру, конечно, что же еще.

– Эм… Ладно. – Она смотрит на меня в недоумении. – И, доктор Кеннет, каков ваш вердикт?

– Мой вердикт таков: твой внешний вид не соответствует твоему состоянию. Через эти дырки на колготках тебя продует, – резко выплевываю я.

– Спасибо, что ты так неравнодушен к этим дыркам, – так же резко отвечает она. – Боже, почему это звучит так пошло? – Бель внезапно начинает смеяться, прикрывая лицо руками.

Я не могу сдержаться и присоединяюсь к ней. Взяв ее за руки, убираю их с лица и рисую на ладони звезду в качестве приветствия.

– Неплохо поздороваться ради приличия, Бель. – Я пытаюсь отдышаться от смеха.

Она откидывает голову, расслабляется и смотрит прямо мне в глаза.

– Доброе утро, Леви. – Мне кажется, Бель произносит это самым соблазнительным голосом, на который только способна.

Это будет самая долгая поездка до школы.

Глава 13

Аннабель

– Пристегнись, – вдруг резко говорит Леви, когда мы выезжаем с подъездной дорожки чужого, черт возьми, дома. Он сжимает руль и хмурится, отчего между его бровями образуется складка.

– Эй, не хмурься, а то морщины появятся раньше времени. – Я тянусь к нему и указательным пальцем пытаюсь разгладить лоб, но он отталкивает мою руку, буквально отбрасывая меня к спинке сиденья.

– Я сказал, чтобы ты пристегнулась, – чуть ли не рычит он, напоминая пещерного человека.

Находясь в шоке от его резкой смены настроения, медленно тянусь к ремню безопасности, после чего пристегиваюсь. Скрестив руки на груди, я поворачиваюсь к окну, чтобы не сказать ему то, о чем пожалею. Например, что он засранец. Мне плевать на его перепады настроения, так ведь? Черт, да кем эта биполярная личность себя возомнила? Он не мой хозяин, а я не его золотистый ретривер, которому нужно сначала почесать за ушком, а потом приказать сидеть. Мы постоянно ходим от горячего к холодному. Раздражает. Как же он меня раздражает. Но я продолжаю снова и снова тянуться к нему, словно гравитационное притяжение планеты сосредоточено на Леви, гребаном, Кеннете.

– Прости, – выдыхает он и проводит рукой по волосам.

Я ничего ему не отвечаю, продолжая прожигать взглядом дыру в окне. Как будто провинилось оно, а не парень, который сидит слева от меня и выглядит как модель Calvin Klein из рекламы нижнего белья.

Прекрасно, Андерсон, так держать – сейчас самое время представить его полуголым.

– Бель, – шепчет Леви, после чего протягивает руку и сжимает мое бедро. Если он хотел привлечь мое внимание, у него это определенно получилось. Я пытаюсь подавить все мурашки, которые уже начинают пробегать по моему телу. Предатели. Отбрасываю его руку, повторяя движение Леви, разворачиваюсь и устремляю взгляд на него. Он сужает глаза и нервно прикусывает нижнюю губу, смотря на дорогу.

– Неприятно, не так ли? – произношу я приторно сладким голосом с зашифрованным посланием «Иди к черту».

– Да, неприятно. Довольна? – Леви начинает повышать голос. – Черт, прости, – тут же произносит чуть тише, хватаясь одной рукой то за руль, то за волосы. Я впервые вижу его таким нервным.

– Остановись.

– Что? – Леви в непонимании смотрит на меня.

– Останавливайся, сейчас же, – спокойно, но твердо говорю я.

Он бросает на меня еще один недоумевающий взгляд, после чего останавливается на обочине. Пару секунд мы молча сидим в тишине, слушая лишь шум дороги.

– Что с тобой? – спрашиваю я, повернувшись к нему вполоборота.

– Ничего, – не глядя на меня, говорит он, сжимая ладонь в кулак.

– Не сказала бы, что у нас много времени для проведения психологического анализа, но я попытаюсь. И не остановлюсь, пока ты не заговоришь.

Мне приходится приложить усилия, чтобы говорить ровно и уверенно. Леви ничего не отвечает, продолжая напрягать, наверное, все имеющиеся мышцы своего тела.

– Ладно, хорошо. Знаешь, мы это уже проходили, больше я не позволю тебе от меня закрыться. – Я наклоняюсь, чтобы найти то, что мне нужно, в лежащей у ног сумке.

– Пиши.

Леви смотрит на блокнот и ручку, которые приземляются к нему на колени, а затем переводит взгляд на меня, приподняв брови. Я отвечаю ему тем же. Господи, мне страшно представить, как мы выглядим со стороны.

Он берет ручку и начинает писать, в то время как мне приходится подавить в себе все любопытство и не подглядывать. Проходит несколько минут, после чего в меня прилетает блокнот точно так же, как и ранее в него. Из меня вырывается смешок, но он быстро отступает, когда я читаю то, что он написал.

«Ты хочешь знать что со мной? Но я не могу дать тебе ответ на этот вопрос, потому что сам понятия не имею. Это происходит почти каждый раз, когда со мной кто-то находится в машине. Я лишь знаю, что тебе нужно пристегнуться, потому что это может спасти тебе жизнь».

Оторвав взгляд от блокнота, смотрю ему в глаза. Я вижу в них столько боли и чувствую, как она ударной волной проходит по всему моему телу. Не знаю, возможно ли такое, и не уверена, что точно определила его эмоции, но это что-то настолько сильное и глубокое, что закручивает мою душу в узел.

Он приближается и соприкасается своим лбом с моим. Закрыв глаза, мы молча переводим дыхание, не рискуя нарушить этот момент вопросами и выяснением отношений. Леви пробегает пальцами по моему затылку, переходя на шею. Обхватив ее рукой, он крепче прижимает меня к себе и своему учащенному дыханию, согревающему мои губы. Его свежий аромат словно держит в плену, не давая вдохнуть что-то иное, кроме него. Мое тело плавится, и я не уверена, что сохранила бы свое положение, если бы не его крепкая хватка.

– Прости меня, Бель.

– Хорошо, – хрипло отвечаю я. Он открывает глаза, скользя своей щекой по моей, затем нежно целует в лоб и отстраняется. Дрожь пронзает мое тело, и все лицо будто горит огнем после соприкосновения с его кожей.

Он выезжает обратно на дорогу и берет меня за руку. Как бы я ни старалась заставить себя одернуть руку, у меня не получается это сделать. А может, я и не хочу?

***

К концу тренировки чувствуется, как силы покидают меня, а болезнь берет верх. Стиснув зубы и подчинив себе тело, я заставляю продолжать несмотря на то, что временами мой взгляд теряет фокус.

– Полуприсед, баттю, выход в плие, – руководит балетмейстер, пытаясь перекричать музыку.  – Аннабель, сильнее прогиб в пояснице и отведи, черт возьми, свои плечи назад! – кричит он на меня.

Балет это не так нежно и пушисто, как выглядит. Это кровь, пот, слезы и боль. Нас воспитывают как солдат, которые даже полумертвые должны идти до конца. Превозмогая боль и порывистый ветер, ты должен взобраться на вершину, чтобы показать, что достоин, силен и красив. Скрывая за улыбкой и парящими движениями свои синяки, растяжения и судороги. Возможно, я мазохистка, но это стало моей любовью с первого взгляда, а если быть точнее – с первой позиции. 

Как сейчас помню тот день, когда мама задерживалась с учениками и ей пришлось отвести меня в балетный класс, чтобы за мной присмотрели, пока она была занята. Мне исполнилось четыре года, но я помню каждую деталь: мелодию  «Мраморной красавицы» Адольфа Адана, каждый взмах и изгиб балерин, указания балетмейстера и то, как все четко следовали его требованиям. Помню, как мое тело задрожало, призывая меня двигаться в такт вместе с ними. Я встала в самом дальнем углу, чтобы никому не мешать, и начала повторять движения. Как могла – просто копируя их позы, эмоции и энергетику.

Ко мне подошел балетмейстер и сказал:

– Первая позиция, юная леди.

Не зная, что это значит, я встала ровно, соединив пятки и выпрямив спину. Не понимая, куда деть руки, я изящно сложила их спереди. Безусловно, это было далеко от первой позиции. Но, к моему удивлению, все начали хлопать, а балетмейстер произнес фразу, которая звучит в моей голове до сих пор.

– Сделай это своей жизнью, Belle. (фр. красавица)

И я сделала.

– Аннабель – отлично. Лиам, будь легче, твои руки словно деревянные, – вырывает меня из мыслей голос преподавателя. – Все, на сегодня достаточно. Все свободны. Напоминаю вам, что с каждым днем приближается просмотр в «Лондонской академии танца». Возьмите себя в руки, оставьте все проблемы за порогом и двигайтесь, мать вашу! На этом у меня все, – заканчивает он свою пламенную речь.

Я выдыхаю с облегчением – этот ад закончился. Каждая кость в теле болит, словно меня переехали несколько раз бульдозером. Чувствую, как пот стекает по моей спине, но в тоже время меня знобит до стука зубов. Зрение затуманивается, и я опираюсь на Лиама, пытаясь сохранить равновесие.

– Ты в порядке? – В его голосе звучит явная обеспокоенность.

– Думаю да, – говорю я с одышкой.

– Ты бледная. Может домой? – Он берет меня за обе руки, придерживая.

– Все в порядке, Лиам, правда. Сейчас я отдохну и приду в себя.

– Не придешь. Собирайся, мы едем домой. – Грубый бас раздается позади меня. После чего меня разворачивают, вырывая из рук Лиама. Пара кристально-голубых глаз смотрит на меня с гневом и искренней обеспокоенностью. Понятия не имею, как он смешивает две эти эмоции в одну.

– Лиам, мы больше в твоей компании не нуждаемся. Пока. – Леви машет ему рукой, улыбаясь, как придурок.

– Боже, не будь грубияном. – Я вырываю свои руки из его хватки.

– Каким бы мудаком он ни был, я солидарен с тем, что ты должна пойти домой, – серьезно произносит Лиам. – Я могу отвезти тебя.

– Через мой труп, мать твою, – рычит Леви и приближается к нему.

Боже, я не готова сейчас разбираться с их обменом любезностями.

– Во-первых, мне не нужно домой, соответственно, меня никто никуда не повезет. – Я перевожу дыхание, пытаясь унять дрожь. – Во-вторых, ты, – указываю на Леви, – извинись перед Лиамом за то, что ведешь себя как неандерталец. –  А ты, – указываю на Лиама, – извинись перед Леви за то, что назвал его мудаком. – Я опираюсь на стену позади себя, пытаясь устоять на ногах, пока они оба смотрят на меня как на сумасшедшую. – И в-третьих, я …

– Ты едешь, черт возьми, домой, – говорят они в унисон.

– Я ее отвезу, а ты идешь переодевать свои лосины, – произносит Леви, гневно смотря на Лиама.

– Аннабель, напиши мне, как будешь дома. Хорошо? – ласково спрашивает меня друг.

– Я не еду домой! – чуть ли не кричу я. Мне нельзя домой, нельзя, нельзя… Нужно просто пойти умыться, и мне полегчает. Папа достанет из меня душу, если я заявлюсь домой, не отсидев ни одного урока, но посетив тренировку. Мне страшно даже представить, какой апокалипсис может начаться.

– Разберись с ней. Если нужно, то свяжи, только забери отсюда, – обращается друг к Леви, после чего разворачивается и уходит. – Мудак, – бросает он напоследок.

– Придурок, – не унимается Леви.

Он подходит ко мне, нежно поглаживая по голове.