ДРАКОН, ДЕНЬГИ, ДВА ГРОССБУХА

— Гражданин Скидос, — сказал он.

Голос у него изменился. Стал ровным и мягким. Таким голосом гильотина, наверное, зовёт к себе на разговор.

— Ваше требование квалифицируется как попытка несанкционированного изъятия средств в зоне особого экономического режима. Вы ознакомлены с поправками к закону «О самообороне финансовых институтов»?

Лютый Скидос моргнул.

— Какими ещё поправками?

— Поправка номер один. — Арчибальд шагнул вперёд, и под его весом лопнула пара свитков-заграждений; они порвались с сухим треском, как кость. — В случае нападения на лицензированного Хранителя Казны ответчик лишается права на адвоката, на обед и на существование в трёхмерном пространстве. Поправка номер два: ваше холодное оружие не имеет сертификата безопасности и подлежит немедленной утилизации. Вместе с владельцем. Вы понимаете, что ваш текущий уровень задолженности перед мирозданием втрое превышает стоимость вашей печени?

— Я... — начал Скидос.

— Я не закончил.

Он не закончил. Он перешёл на латынь, потом на древнедраконий диалект налоговых деклараций, в котором одно слово означает «пеня», «проклятие» и «вторник» в зависимости от интонации, и начал зачитывать «Список нарушений при попытке грабежа». Читал ровно, без пауз, не повышая голоса. Через минуту у Скидоса остекленели глаза. Через две — задрожала губа. Один из его бойцов, самый молодой, с булавкой, сел на траву и начал считать на пальцах, потом сбился и начал заново. Через пять минут банда стояла на поляне неподвижно, как садовые гномы, — рты приоткрыты, на лицах застыло одинаковое выражение, — и даже моргнуть без письменного разрешения никто не решался.

— Процессуальный коллапс, — удовлетворённо сказала Дебиторка и поставила в блокноте галочку. — Люблю, когда им нечем крыть.

Ольберт, прижавшийся к дереву, выглянул.

— Они... они в порядке?

— Они в очереди, — сказал Арчибальд. — На апелляцию. Часа через три отпустит.

И в этот момент небо над лесом побледнело.