Сплетни

Марго Штефман

Сплетни

Часть 1. Амиран. Глава 1. Губернаторская дача.

Данное произведение предназначено исключительно для читателей, достигших 18летнего возраста. В книге содержатся откровенные сцены, ненормативная лексика, употребление алкогольных напитков и курение, а также могут затрагиваться темы физического насилия. Автор не пропагандирует и не одобряет подобное поведение. Все события и персонажи являются вымышленными, любое совпадение с реальными людьми и фактами случайно.

Город Энск. 2008 год.

Ветер шумно качал деревья в темноте, срывая листья силой. За этим особенно приятно было наблюдать, находясь в щедро отапливаемом камином зале. Пол был выложен светлым полированным мрамором, и в нём беспорядочно скакали туда-сюда блики от огня.

В комнате было трое.

Коммерсант Александр Григорьевич Васалов. Мэр Павел Рудольфович Бочкарев. И Амиран Иванович Арисханов. Который был, к слову, вовсе и не Иванович. Но так было проще к произношению.

В тусклом свете можно было различить их решительные, но скорее — бесчеловечные профили. Кто бы что ни говорил про выдумки, а бесчеловечность — такая штука, которую отмечаешь скрытым умом тотчас же, как только начинаешь иметь с этим дело.

Васалов сидел, нога на ногу, еле заметно покачивая ботинком. В отражении крокодиловой кожи бликовал огонь. Бликовал он и в циферблате часов градоначальника Бочкарева. И в линзах очков Амирана Ивановича. И в винтажном стекле графина с виски, который услужливым движением ослабевших от возраста рук опустила на стол перед господами экономка Граня. И тут же удалилась. В молчаливой полутьме можно было услышать дребезжание стёкол от ветра. Первым тишину прервал Александр Григорьевич:

— Грядут перемены. И, как водится, паны дерутся — у холопов чубы трещат. Ты, Павлуша, обосрался. А нам с Амираном Ивановичем теперь хвосты подчищать перед столицей. Они беспорядок ох как не любят. Я это место тебе зубами выгрызал. Чтобы нам всем было хорошо и без вопросов. А ты и полгода не продержался.

— Да не сам это я, Александр Григорьевич! Меня конкуренты подставили. Вы же знаете, как это бывает.

— Знаю. И так же я знаю, что не дать себя подставить — это стратегическая прозорливость. Хотя кому я говорю? Ты, Павлуша, и слов-то таких не знаешь.

— Кто там? Шафранчик? Пусть заходит.

Павлуша заметно занервничал. Стал потирать то нос, то подбородок. Хлопать по карманам мятого, испачканного в чём-то клетчатого пиджака. Как будто боялся потерять что-то ценное.

Через пару минут в комнату вошёл высокий худощавый мужчина средних лет в чёрной кожаной куртке. От него пахло дорогим селективным парфюмом и табаком. Левая рука висела плетью, а правой он поздоровался сначала с Васаловым, который при виде гостя даже встал. Затем с Амираном Ивановичем. И, равнодушно пройдя мимо мэра, сел в широкое кресло у дребезжащего окна.

— Юр, выпить хочешь?

— Не пью на работе.

— Какая работа, Юра?! Бог с тобой. Тут мы все давно семья.

— И в семье не без урода. — Юра указал глазами на раскрасневшегося мэра и продолжил. — Рудольфович, вот на кой хер ты жену отпиздил на глазах у всей почтенной вечеринки?

Градоначальник фыркнул, отвернулся и пробубнил куда-то в стену:

— В водку что-то подмешали, Юра. Никогда я на жену руку не поднимал. Вот те крест! И в мыслях не было.

— Вооот! Поэтому я не пью на работе. — назидательно произнёс Юрий. — Короче говоря, твою отставку обнародуют в пятницу. Официальная версия «по состоянию здоровья». Но все мы знаем, с какой скоростью распространяются слухи.

— Ты, Юра, главное скажи, кого к нам спустят-то? — чавкая виски из граненого бокала, уточнил Васалов.

— Не решили пока.

— Так уж и не решили, а отставка в пятницу?

— Раз не говорят, значит, не в нашу пользу дело. Амиран, чего молчишь? Тебе давно в политику пора. Попробуем?

Амиран Иванович задумчиво взглянул на собеседника и монотонно ответил:

— Публичность не люблю.

— Ты о себе только думаешь. А надо о деле думать.

— Подумаю. — равнодушно кивнул Амиран Иванович, давая, конечно, всем понять, что на эту тему он думать и не собирается.

— Ладно. Будут новости, сообщу. — Юра Шафранов поднялся с кресла и медленно пошел к выходу, цокая каблуками ботинок по мраморному полу так, что по их звуку можно было отсчитать точное расстояние до двери.

На прощание руки он никому не подал.

— И мне пора. — тихо произнёс Амиран Иванович. — Спасибо тебе, Паша, за гостеприимство. Вискарь хороший был. А вот разговор — не очень.

Простившись с Васаловым и сконфузившимся градоначальником, Арисханов по длинному тусклому коридору вышел к чёрному ходу Губернаторской дачи и закурил. Он был невысокого роста — может быть, под метр семьдесят пять. Но при этом приятного спортивного телосложения. Носил очки в золотой оправе. И пистолет. По паспорту ему недавно исполнилось 44. Но выглядел он несколько моложе этой цифры. Никогда не пил больше одного бокала чего бы там ни было. Имел четырёх детей от двух разных женщин. И в сети невозможно было найти ни единой его фотографии.

Амиран Иванович слыл серым кардиналом в бизнес-элитах города Энска. И с его мнением непременно считались все. И даже те, кому по рангу он должен был прислуживать. Ходили слухи, что в начале 90-х его имя наводило ужас на многих авторитетных людей.

Арисханов имел автомобиль более высокого класса, чем босс Шафран. Но никогда не показывал своего превосходства. Многие считали Арисханова странным. И, по правде говоря, он таким и был. А мы знаем, что всё непонятное внушает недоверие. Такова природа человеческой психики.

Вдруг в кармане пальто Амирана Ивановича завибрировал телефон.

— Да.

— Ты уже вышел? — послышался в трубке голос Шафрана.

— Да.

— Надо поговорить тет-а-тет.

— Подъеду в штаб.

— Не хочу, чтобы палили. Да и бабу бы... Встретимся в «Титанике». Минут через сорок?

Амиран Иванович взглянул на часы. Стрелки близились к полуночи.

— Идёт. — кивнул он в тишину и отключил звонок с подписью "Юра Ш."

У чёрного входа его ждал бронированный внедорожник. Амиран Иванович сел на заднее сидение и сказал водителю ехать в «Титаник». Так назывался модный в те времена ночной клуб, здание которого досталось за долги бывшему сотруднику политбюро, а нынче не менее уважаемому человеку — бизнесмену Алексею Ефимовичу Синельникову. Который, в свою очередь, подарил его своему сыну — Ефиму Алексеевичу, чтобы тот «совсем дурака не валял». Ефим оказался не промах и хорошо волок в современных тенденциях. Подсмотрел успех столичного клуба «Айсберг». И, недолго думая, создал «Титаник» для сложной местной публики.

Такие люди, как Юра Шафран, могли проходить туда без досмотра и ваучера. А вот Амирана Ивановича Синельников недолюбливал, поэтому, чтобы попасть в клуб, Арисханову приходилось выполнять всю бюрократическую процедуру светской ночной жизни.

В «Титанике» по обыкновению было темно, дымно и многолюдно. Громко играла музыка. На высоких табуретах курили кальян. Стены были пропитаны виноградом и ананасом. Люди в белом ярко выделялись благодаря свечению ультрафиолетовых ламп. На лестнице у перил терлись худощавые девицы, ноги которых уходили куда-то в бесконечность. Амиран Иванович поднялся на второй этаж в вип-зону, где его уже ждал Шафран.

Юрий развалился на красном бархатном диване. Рядом на низком стеклянном столике валялась пластиковая банковская карта, часы и бокал с чем-то коричневым.

— Ты же не пьешь на работе, Юра? — чуть заметно улыбнулся Амиран Иванович. Он почти никогда не улыбался.

— Работа кончилась. Сейчас по-дружески будем советоваться. Садись. — Шафранов похлопал широкой костлявой ладонью по дивану, приглашая Арисханова присесть.

Тот снял пальто, бросил его на подлокотник соседнего кресла и опустился рядом с шефом.

— Амир, я при Васалове не стал говорить… Он давно уже мух не ловит. И пора бы ему на покой. А нам с тобой — местные элиты перекраивать. Мне предложили должность хорошую. Управленец из меня, сам знаешь, неплохой. Я за то, чтобы развивать и приумножать. А не себе в карманы запихивать. Порядок надо наводить. Искоренять отголоски 90-х. Династии барыг от кормушек убирать. Ты за меня? — Юра серьезно посмотрел в глаза Амирану Ивановичу.

— Я сам по себе, Юра. Но если надо будет — помогу. Скажи, это ты подставу с мэром разыграл?

— Проницательно. Как догадался?

— Пазл сложил.

— Выпьешь?

— Я уже у Васалова выпил.

— Ну как хочешь…А я выпью.— Шафранов начал оглядываться по сторонам, выискивая в толпе официанта, и продолжительно завис взглядом в одной точке. А потом махнул рукой тощему пацану в черном поло с фирменным значком клуба на воротничке: — Коньяка ещё принеси. И девочку вон ту позови!

Амиран Иванович тоже взглянул туда из любопытства. У перил терлись две профурсетки. Одна была одета и причесана строго по клубным канонам. Вторая же показалась Арисханову совсем ребёнком. Коротко стриженная, русая, в джинсах и белых кедах. Она заливисто хохотала, и звук её голоса летел сквозь дым и басы. Официант загадочно кивнул и подошёл к гладко причесанной. Все видели, как он шепнул ей что-то на ухо. Она обернулась и цепко вгляделась вглубь вип-зоны.

— Да не ту, придурок! — злобно процедил сквозь зубы Шафран, наблюдая за тем, как девица на шпильках, покачивая бедрами, поплыла в его сторону.

Амиран Иванович усмехнулся. И через полминуты услышал рядом приторно-девчачье:

— Привет!

— Подружку свою позови. С ней хочу поговорить! - перекрикивал музыку Юра.

Девица недовольно скривилась, пожав тонкими игрушечными плечами, и поплыла обратно к лестнице. Официант принёс два стакана коньяка, поставил их на стол и забрал пустые. А на обратном пути столкнулся с коротко стриженной девушкой в белых кедах. Она задела его плечом, извинилась и пошла дальше, даже не взглянув в сторону серьёзных мужчин.

— Эй! — громко крикнул ей Шафран. — Подойди!

Она застыла и недоверчиво покосилась на Амирана Ивановича. Тот смотрел на неё продолжительно и совершенно без интереса. Потом она перевела взгляд на Шафранова. Еле заметно покачала головой и пошла дальше.

— Да блядь! — выругался Юра и еще громче прорычал на всю вип-зону — Сюда! Иди!

Девушка снова обернулась. И на этот раз подошла.

— Здравствуйте. Что вам нужно?

— Со мной сегодня отсюда поедешь. — Шафран вальяжно закинул ногу на ногу.

— Отсюда я поеду домой. — вызывающе отрезала она.

— Сначала со мной поедешь. Потом домой. — жестко присёк Юра.

— Нет.

— А так? — мужчина вынул из кармана брюк плотную пачку денег, перетянутую тоненькой зеленой резинкой, и бросил ее на стол рядом с часами, банковской картой и пустыми стаканами.

— Никак. Всего хорошего. — девчонка развернулась и быстрым шагом пошла прочь.

— Это мы ещё посмотрим. — Шафранов быстрым движением засунул деньги обратно в карман.

— Сдалась тебе эта малолетка? Тут вон очередь из жаждущих. Приглядись. — кивнул Амиран Иванович в сторону танцпола в софитах.

— Эту хочу. А я что хочу, то получаю.— Юра пружиной вскочил со своего места и начал надевать на запястье часы.

— Ладно. Завоевывай. А я поехал домой.— Амиран Иванович тоже встал, чтобы надеть пальто.

— Маринке привет передавай.— кивнул Шафран и исчез в дымной толпе.

Амиран Иванович вышел на улицу. Встал поодаль от входа, у которого толпились оголтелые люди, желающие красиво отдохнуть. И открыл вторую за день пачку сигарет. Воздух был тёмным и холодным и будто рассеивал сигаретный дым. Арисханов глубоко затянулся. И подумал, наверняка, о том, что этот день уже плавно перетёк в следующий, а он ещё и не ложился...

Как вдруг услышал девчачий крик:

— Отпусти меня, урод!

Он обернулся. И заметил, как ту самую коротко стриженную в кедах заталкивает в внедорожник один из людей Шафрана. А сам Юра стоит рядом и удовлетворённо смотрит на это. Девчонка сопротивлялась амбалу из последних сил. Но в заданных условиях это оказалось абсолютно бесполезным. А публика просто наблюдала за происходящим, словно за футбольным матчем. И никто не рискнул даже пискнуть что-то против. Амиран Иванович затушил сигарету ботинком и подошёл к Шафранову.

— Юр, не борщишь? Она совсем ребёнок.

— Восемнадцать есть. Я узнал. Не переживай, брат. Это не твоего ума дело.— нервно ответил тот и силой захлопнул заднюю дверь внедорожника, откуда раздавались крики и всхлипы.

Фары ярко зажглись неоновым светом, ослепив любопытную толпу. Внедорожник резко дал задний ход и развернулся. Следом за ним развернулась и вторая машина — с охраной. Амиран Иванович проводил колонну взглядом и медленно пошёл к своему автомобилю.

Глава 2. Проблема.

Амиран Иванович почти занёс ногу на элегантно подсвечивающийся золотом порог своего бронированного внедорожника, как вдруг услышал сзади требовательный женский голос:

— Вы его друг?! Так сделайте же что-нибудь!

Он нехотя обернулся и увидел перед собой ту самую причёсанную девицу, которая двадцатью минутами ранее была готова с сахарной улыбочкой продать себя Юре Шафрану ниже рыночной стоимости.

— Как тебя зовут? — спросил Арисханов.

— Настя. Настя Владимирова.

— А подругу твою?

— Катя.

— Что вообще может быть между вами общего? Ты была готова на всё по первому свистку, а твоя подруга устроила истерику на весь ночной клуб. Может быть, вы так мужиков на бабки разводите? А?

Амиран Иванович развернулся всем телом в сторону Насти Владимировой. И та трусливо попятилась на своих двадцатисантиметровых шпильках, хоть и была выше оппонента на голову.

— Никого мы не разводим. Просто цели разные. Но это не мешает нам дружить. Катька с детства правильная. Я — не очень. Но даже мне прозрачно, что то, что ваш друг сделал с ней — это ту мач!

— Ту — что? — переспросил Амиран Иванович.

— Ну слишком. Слишком жестоко. Он же её изнасилует. Вы должны что-то предпринять! Нет, вы обязаны! Она в дочери вам годится.

— Сколько лет твоей подруге?

— Двадцать три.

— Послушай, Настя Владимирова. Этот человек — мне не друг. Он мой коллега. В его личную жизнь я не лезу. Он трахает, кого хочет. Мне никакого дела до этого нет.

— Но она не хочет! Знаете, как всё было? Этот мордоворот лысый, его охранник, просто скрутил Катьку на лестнице, потащил на выход. Вы не считаете, что это, мягко говоря, не по-человечески? Да в вас есть хотя бы что-то человеческое?

Амиран Иванович возмущённо вздохнул. Он терпеть не мог все эти пафосные риторические вопросы. Поэтому молча достал из портмоне несколько пятитысячных купюр и сунул Насте Владимировой в руку.

— Отъебись. — чётко по слогам произнёс он, давая понять, что их разговор окончен навсегда.

Затем развернулся и сел в свой внедорожник. Кажется, это был лучший момент дня. Амиран Иванович заблокировал двери автомобиля. И даже задернул шторку на всякий случай, хотя стекла и так были наглухо тонированы. Потом устало откинул затылок на мягкий кожаный подголовник кресла и тихо приказал водителю:

— Денис, поехали.

Через пару секунд яркая вывеска ночного клуба «Титаник» перестала светить в окно и начала отдаляться. Машина мягко поплыла по улицам спящего города.

Дома Амирана Ивановича встретила жена в шёлковом халате до пола со страусиными перьями. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, и утомлённо смотрела в темноту:

— Ты так поздно опять…

Арисханов молча прошёл мимо. И ему показалось, что жена пытается уловить от него запах другой женщины. Он застыл у шкафа с китайским сервизом и сказал:

— Работы много, Марина. Не нужно искать того, чего нет.

— А что есть, Амир?

— Проблемы есть. Мэра отправляют в отставку в пятницу. Шафран на его кресло метит.

— Ты должен радоваться. Вы же близки.

— Мы не настолько близки, чтобы радоваться.

— Я жду тебя в спальне. — Марина неуверенно взглянула на мужа из-под накрашенных ресниц. По её ровно очерченному лицу игриво скользил каштановый локон.

— Я лягу в гостевой. Надо выспаться. — будто бы пропустив предложение мимо ушей, ответил Амиран Иванович и стал подниматься по широкой лестнице на второй этаж.

Он тихо прошёл мимо спален детей. Дверь в комнату старшей была приоткрыта. Амиран Иванович заметил, как дочь усердно прихорашивается перед зеркалом.

— Ты чего не спишь? — спросил он.

Валентина вздрогнула:

— Папа?

— Куда собралась?

— В «Титаник» — неуверенно призналась она.

— Поздно же.

— Папа, а когда я, по-твоему, должна ходить в ночной клуб? В полдень?

— Валя, ты не расслышала, что я сказал? Остаёшься дома. Точка. — отрезал Амиран Иванович и отправился дальше по коридору в гостевую спальню.

У него перед глазами вновь стояла короткостриженая девчонка в белых кедах. И Юра Шафран, хищным взглядом раздевающий её. Арисханов попытался отделаться от этих мыслей горячим душем, потом томиком Фёдора Михайловича Достоевского, лежащим на прикроватной тумбочке. Но сработала лишь двойная порция снотворного. И тишина.

Следующее утро Амирана Ивановича началось, как и тысячи других — в половину девятого. И ничего не предвещало беды. Он умылся ледяной водой и спустился к завтраку. Внизу его ждал щедро сервированный стол и жена в новом халате. Марина мягко кивнула мужу. И её улыбка оказалась теплее свежеиспечённого пирога, который экономка тотчас же достала из духовки. От бисквита шёл горячий пар с ароматом миндаля и сладких яблок. Солнце светило в окно. Хозяин уселся во главу стола и потянулся за тарелкой, как вдруг тишину прервал звонок телефона «Витя. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ РОВД».

Арисханов взял трубку и сухо ответил:

— Да.

— Амиран Иванович, здравствуйте. Проблема есть.

— Говори.

— Вы подъехать бы не смогли?.. К нам в отделение. — майор кашлянул.

— Суть проблемы?

— Тут девчонка объявилась. С утра. Вся в синяках. Заявление пишет на Юрия Васильевича. Говорит, он её, скажем так, изнасиловал. Вы же занимаетесь вопросами безопасности...

Сердце Амирана Ивановича с непривычки провалилось куда-то в желудок. Он и сам испугался такой реакции. Впрочем, на его месте сдрейфил бы любой, с кем внезапно произошло бы что-то, совершенно ему несвойственное.

— Жди. — требовательно ответил Арисханов майору. — И пока я еду, запиши-ка показания на камеру. Кассету мне отдашь. Понял?

— Понял, Амиран Иванович.

С того момента, как майор повесил трубку, в рот Арисханова не лезло больше ни кусочка. Внутреннее беспричинное беспокойство заполнило его доверху. Мужчина встал из-за стола и сказал:

— Надо ехать. Дела.

Присутствующие привычно проводили его молчаливым взглядом. А водитель уже ждал в машине. Амиран надел водолазку, протёр рукавом линзы очков, защёлкнул на запястье часы подороже и спустился на крыльцо.

Всю дорогу до центрального РОВД он решал какие-то текущие вопросы, чтобы отвлечься от сосущего изнутри чувства тревоги. И даже, заходя в кабинет майора, специально позвонил бухгалтеру по какому-то несущественному вопросу, чтобы только сразу не сталкиваться лоб в лоб с проблемой.

Проблема тем временем сидела на деревянном стуле у окна. И, едва дотрагиваясь пальцами, поглаживала пухлую разбитую губу. Видимо, раньше это была её любимая привычка. А теперь было невыносимо даже прикасаться к разорванной коже. Короткие волосы торчали во все стороны. Под ногтями засохла кровь. Порванный рукав футболки превратился в лохмотья. Ссадины и синяки рассыпались по её маленькому хрупкому телу. Она посмотрела на Амирана Ивановича так, как никто никогда не смел смотреть.

В этом взгляде читалось всё — стыд, обида, поруганность и какая-то неведомая внутренняя власть. Эта силища словно извергалась световым столпом из души девчонки. Да так, что кровь закипела в жилах у Амирана Ивановича. А сердце екнуло снова. Уже второй раз за день. Но виду он, конечно, не подал.

Девушка отвернулась в окно.

— Оставь нас, Вить. — тихо сказал Амиран Иванович и сел на место майора.

Тот снова кашлянул и деликатным щелчком закрыл за собой дверь снаружи.

— Рассказывай. — попросил Амиран Иванович безмятежным голосом.

— В подробностях? — цинично улыбнулась «проблема» краем разбитой губы.

— В подробностях. — кивнул Амиран Иванович.

— Меня отвезли в баню. Пару раз приложили лицом об кафель. Потом затащили в комнату отдыха. Повалили на деревянный стол. Порвали футболку. Сорвали джинсы… и нижнее бельё. Первый держал. Второй трахал. В одиночку он бы со мной не справился — у него парализована левая рука. Потом они поменялись. Потом поменялись ещё раз. У второго член был толще. Я кричала и звала на помощь. Но никто не пришёл. Они затолкали меня в парилку и закрыли на замок. Предварительно растопив баню. Я провела там полчаса. Достаточно подробно?

Каждое её слово било Амирана Ивановича в висок. Через минуту он понял, что растерянно тыкает пальцем на кнопку настольной лампы, включая и выключая её.

— Как ты выбралась? — выдавил из себя он.

— Какая-то женщина помогла… Когда они уехали. И я сняла побои.

— Сколько бы ты хотела...?

— По десять лет лишения свободы. Каждому! — Катерина сверкнула зелёными заплаканными глазами.

— Сказочница. — вздохнул Амиран Иванович, демонстрируя совершеннейшее спокойствие. — Денег сколько дать?

— Ты другу своему лучше дай. На адвокатов. Они ему понадобятся.

— Угрожаешь? А у самой поджилки трясутся. И пульс херачит под сто пятьдесят. Вон как вена ходит по шее. А всё почему? Потому что угрожалка не выросла. Через пять минут я выйду из кабинета. И если ты не озвучишь сумму до этого момента, то останешься без денег. Совсем. Отсчёт пошёл. — Амиран Иванович бодро забарабанил рукой в часах по столу.

Катерина плавно поднялась со стула. И первая направилась к выходу, притормозив у стола, за которым по-царски расселся Арисханов.

— Нервничаете здесь только вы. — уверенно прошептала она, вцепившись грязными пальцами на спинку стула. И пристально посмотрела прямо в линзы Амирану Ивановичу. А затем, ловко оттолкнувшись разбитыми костяшками от края мебели, вновь поковыляла к двери кабинета и распахнула её настежь.

— Майор! — крикнула она так, чтобы слышали все. — Заявление от Лучонок Катерины Андреевны у вас на столе. Не забудьте.

И исчезла за поворотом.

Амиран Иванович испытал странные чувства. Сначала он улыбнулся в кулак, чтобы никто не заметил. Потом устало протёр глаза. И в конце концов, злобно шарахнул ладонью по столу майора.

— Что делать будем? — спросил тот, заходя в кабинет.

— Кассету давай мне. Заявление до пятницы притормози. Перетри с травмпунктом. А мне надо с Юрой поговорить. С девки глаз не спускай. Приставь к ней кого-нибудь. И чтобы без глупостей.

— Понял.

Амиран Иванович пулей вылетел из здания Центрального РОВД. И, усаживаясь в внедорожник, снова заметил в подворотне свою «проблему». Она тряслась и нервно дрожала от всхлипов. В её руке мелькал какой-то дешёвый фанфурик со спиртом. Она смачивала им ссадины и заливала в себя из узкого горла. Амиран Иванович, глядя на это, почувствовал, как его сердце сжимается в тиски. Он застыл на месте, всматриваясь в её прекрасное, складное, нежное, но страшно изуродованное тело… И словно врос ногами в асфальт.

— Амиран Иванович, едем? — водитель опустил стекло и выглянул из-за руля.

Арисханов растерянно кивнул. И залез в салон автомобиля.

Глава 3. Вторник.

В конце октября в Энске никогда не случалось гроз. Но в этот вторник всё произошло вопреки привычному укладу жизни. Как только Амиран Иванович отъехал от здания РОВД, по капоту озорным постукиванием заморосил мелкий дождь. Он усиливался. С нажимом. С грохотом. С каждой последующей каплей. И наконец обрушился на автомобиль с такой силой, что в окнах не было видно ничего, кроме воды.

Где-то отдалённо гремел гром. А Амиран Иванович при объективном наличии куда более серьёзных дум почему-то только и делал, что представлял, как глупая девчонка будет добираться до дома по такой погоде. Она была в одной лишь порванной футболке, с накинутым на плечи колючим шерстяным шарфом. Видимо, кто-то пожалел. А что скажут её родители? Или муж? А есть ли у неё вообще этот муж?

— Денис, тормози. — вдруг хрипло произнёс Амиран Иванович.

Они отъехали от главка всего на триста метров. Денис послушно включил поворотник и припарковался у высокого тротуара.

Арисханов сам не понял, зачем попросил водителя об этом. Ведь он не собирался выходить из машины и под проливным дождём возвращаться за Катериной в ту подворотню. Почему он вообще испытывал чувство вины? Не он заталкивал девчонку в машину и не он увозил её из клуба. Не он насиловал и избивал её. Не он! А сейчас он просто выполняет свою работу. Решает проблему. Но почему всё это превращается в ощущение состава преступления? Может быть, потому что дочь Амирана Ивановича тоже собиралась вчера в «Титаник»? И могла бы оказаться на месте Кати? Юра Шафран, конечно, не посмел бы тронуть своих. Но на его месте мог бы быть любой другой Юра.