Семья напрокат для генерального

– Давай помогу?

— Нет. Сегодня ты - гостья. Завтра обязанности по дому делить будем.

Пространство в котором нам с Мирой предстоит жить в ближайшие дни – небольшое, но уютное и светлое. Диван, столик, обои в нежно-голубую полоску, на окне тюль, на полу мягкий серый ковер.

— Ну вот, устраивайся, — Лена включает торшер. — С кроваткой для Миры что-нибудь придумаем завтра.

— Спасибо огромное… — у меня перехватывает горло. — Я даже не знаю, как тебя благодарить.

— Перестань, — Лена обнимает меня за плечи. — Отдыхай. Тяжелый сегодня денек выдался.

— Это точно… — мои глаза слипаются.

Лена выходит, прикрывая дверь.

Я кладу Миру на диван, обкладываю подушками, чтобы не упала. Сама сажусь рядом и наконец-то позволяю себе выдохнуть.

Потом вспоминаю про сумку. Приношу ее в комнату из коридора, расстегиваю молнию.

Немного одежды для Миры, памперсы, бутылочки – Мире семь месяцев и я уже начала прикорм. Моего молока совсем мало. Мои джинсы и свитер, паспорт (слава богу!), немного нижнего белья.

Выворачиваю внутренний карман и натыкаюсь на что-то твердое.

Конверт.

Очень плотный белый конверт, без подписи, тяжелый.

Разрываю край — и оттуда выпадает пачка пятитысячных купюр.

У меня дыхание перехватывает.

Откуда?

Неужели Егор так позаботился о нас? Вещей отдал минимум, но деньги сунул? Ну а кто еще? Не любовница же его? А вдруг она? Плата за то, чтобы я быстрее убралась?

Я сжимаю пачку в руках. Стыд и благодарность смешиваются в горле в комок. Завтра я смогу купить все необходимое, хотя больше всего на свете мне бы хотелось швырнуть эти деньги изменнику в лицо! Но я не в том положении чтобы проявлять гордость. И виновата во всем сама. Была слишком доверчивой и беспечной.

Стелю постель, устраиваю Миру, сама без сил падаю рядом.

Надо выспаться. И срочно искать работу.

Мира сопит рядом, во сне ее кулачок сжимает край одеяла.

Утро начинается с резкой трели телефона. Я не сразу понимаю, где нахожусь. Потом память возвращается — вчерашний день пролетает перед глазами. На телефоне заряд - два процента. Звонит Егор.

— Слушай, Солнцева, — без приветствий, голос злой, нетерпеливый. — Сегодня приедешь ко мне. Бумаги подпишешь. Разведемся по-быстрому, без лишнего геморроя.

Я молчу несколько секунд. Потом говорю спокойно, хотя внутри все дрожит:

— Сегодня не могу. У меня другие планы.

— Какие еще планы?! — взрывается он. — Ты что, решила тянуть резину? Думаешь, отмажешься от теста на отцовство? Я сказал — развод. Приедет адвокат, все оформят.

— Я не против развода, Егор. Но сегодня действительно не могу. Я наберу тебя когда у меня будет время.

— Ты… — он давится злостью. — Ладно. Но запомни: тянуть не получится. И не вздумай алименты просить — ничего не получишь.

Он хочет бросить трубку, но я успеваю:

— Подожди. Ты положил деньги в сумку?

Пауза. Короткая, но очень выразительная.

— Какие деньги? — голос Егора становится подозрительным. — Ничего я не клал. Ты там с ума сошла? Интересно, что за бабки, откуда? У меня своих расходов полно. У меня сейчас финансовые проблемы! Так что сиди тихо и не отсвечивай, поняла? И больше чтобы не смела мне отказывать! Я назначу новую встречу!

Он еще что-то говорит, но я уже не слушаю. Кладу трубку.

Значит, не он?!

Тогда кто?

Глава 6

Прокручиваю в голове все, что случилось после того, как меня вышвырнули на улицу. Мужчина в черном пальто. Его водитель, Равиль. Он кинул сумку в багажник. И потом, когда мы приехали, вытащил, отдал мне.

Но зачем Равилю или его боссу класть туда деньги?

«Слушай сюда, мальчик. Девочек бить нельзя. За это всегда следует наказание».

Вспоминаю его холодные темно-зеленые глаза, резкие скулы, спокойный голос. Смотрю на конверт, который все еще лежит на тумбочке.

Чудеса. В которые я больше не верю.

Следующие семь дней пролетели как один. Покупка необходимого, обустройство на новом месте с ребенком — я носилась как угорелая, чтобы все успеть.

Работу уборщицей я получила.

Подъем в шесть утра, пока Мира еще спит. Лена уже на кухне, заваривает мне чай и сует бутерброд.

— Ты хоть поешь, — ворчит, застегивая пальто.

Удобно, что работа у нас в одном месте, хоть и разная. Подруга подвозит нас с Мирой на машине. Лена — мой ангел-хранитель. Она стольким помогла: дала крышу над головой, созвонилась со знакомой из отдела кадров, и меня взяли. На полставки, уборщицей. Зарплата неплохая — фирма очень серьезная.

Деньги, что я нашла в конверте, я взяла оттуда минимум, только на самое необходимое. Кто знает, может, я еще встречу этого мужчину и все верну? Мечтаю об этом перед сном. Мечтаю, что у меня все наладится, что я перестану нуждаться. Но до этого далеко, надо много трудиться.

Холдинг занимает три верхних этажа в бизнес-центре на западе Москвы. Стекло, бетон, дорогие машины у входа. Дочка спит, прижавшись к моему сердцу, и это единственное, что греет.

— Опаздываешь, новенькая, — встречает меня ворчливо пожилая уборщица тетя Зина. Потом вздыхает:

— Давай с крохой посижу. У меня самой пятеро внуков.

— Спасибо вам.

— Да ладно. Пошли кофе сначала попьем. Швабры никуда от нас не убегут. У тебя сегодня кабинет Мымры Сергеевны, кабинеты тридцать пять, тридцать шесть и коридор. И чтоб нигде ни пылинки. Ты знаешь, у Касьяновой аллергия на пыль.

— Конечно знаю, все сделаю!

Тетя Зина поначалу ходила за мной, проверяла работу. Даже критиковала, беззлобно. Рассказывала что тут и как. Сплетничала – это она обожает. Все обо всех знает.

— Ничего, привыкнешь, Танюша.

Спина гудит, руки красные от воды с моющим средством. Мира капризничает — я кормлю ее прямо в подсобке, сидя на перевернутом ведре. Потом меняю ей памперс.

Я купила для нее складные ходунки-каталку — легкие, с ручкой. Мира стоит в них, отталкивается ножками и медленно катается по коридору. Я стараюсь выбирать вечерние или утренние смены – когда в офисе почти никого. Малышка в восторге, а я могу мыть полы и выносить мусор, не боясь, что она упадет или ударится. Правда, ей уже очень хочется познавать мир самостоятельно: она пытается вылезти из ходунков и встает без опоры. Скоро пойдет — и тогда, наверное, я не смогу работать уборщицей.

Мне остался кабинет главного босса, которого я до сих пор в глаза не видела. Он все еще в какой-то заграничной командировке.

Вытряхиваю мусорную корзину в пакет, протираю стол. В углу замечаю пыль на подоконнике. Отодвигаю тяжелое кресло, чтобы протереть пол под ним.

И тут слышу шаги. Голоса. Приближаются.

Сердце ухает в пятки. Понимаю что не успею уже покинуть кабинет! Хватаю Миру из ходунков, прижимаю к груди и шмыгаю за тяжелую портьеру. Ведро с тряпкой так и остается стоять возле кресла — не успела его спрятать!

— Тсс, доченька, тихо, — шепчу в макушку, пахнущую лучшем в мире запахом нежности, детства. Он меня успокаивает. — Немного поиграем в прятки.

Дочка удивленно хлопает глазками, но молчит.

Дверь открывается, заходят двое мужчин.

— ...я тебе говорю, без акций твоего дяди у нас не получится сделать Сулейманова. И провести слияние, — раздраженный голос, низкий.

— А этот старый упрямец уперся рогом, — другой, не менее мрачный.

— Ну он же просто что-то хочет взамен?

— О да. Хочет, чтобы у меня была семья. Чтобы не только жена, но и семеро по лавкам! Чтобы я на его юбилей приехал с женой, понимаешь? Это бред полный!

— Знаю, дружище, что ты против браков, — вздыхает второй мужчина. — Но можно же что-то придумать, — спокойно, вкрадчиво.

— Нанять актерскую труппу? Жена, дети, тещу еще можно.

— Карим Ренатович же не будет проверять паспорт.

— Нет. Но он не дурак. Его так легко не обмануть, — мужчина ходит по кабинету. Шаги приближаются к портьере. Я замираю, даже дышать перестаю.

— Может, среди сотрудниц?

— Мне только этого не хватало перед слиянием.

Шаги совсем близко. А потом грохот и мат! Один из собеседников задел ногой злополучное ведро!

— Что за... твою налево! Уборщица забыла, что ли?

Я зажмуриваюсь. Мира начинает кряхтеть.

— Забыла, наверное, — равнодушно отвечает мужчина, а его голос мне почему-то кажется смутно знакомым.

— Да я весь мокрый! Новые ботинки испортил! Слушай, Марат, нужно решить вопрос с твоим дядей до конца месяца. Иначе акции уйдут к Сулейманову.

— Понимаю, — отвечает устало. — Но если сделаем топорный спектакль, будет только хуже. Если честно, я уже так устал от дядиных закидонов, что на любое чучело согласен.

Продолжаю прятаться за портьерой, прижимая Миру к груди. Сердце колотится где-то в горле. Дочка, слава богу, так и не заплакала.

— На любое? — уточняет второй с хитрой ноткой в голосе.

— Абсолютно.

— Ну, раз ты так уверен…

Глава 7

Я не успеваю понять, что происходит. Тяжелая портьера, за которой я укрылась, резко распахивается. Чья-то сильная рука хватает меня за запястье и вытаскивает наружу.

Спотыкаюсь и застываю прямо перед двумя мужчинами.

Тот, что ближе, смотрит на меня сверху вниз. Темные волосы, резкие скулы, идеально выбритый подбородок. И глаза — холодные, темно-зеленые, с таким пристальным взглядом, что хочется провалиться сквозь землю.

Я узнаю их сразу.

Это тот самый мужчина, что заступился за меня! Отвез к Лене и скорее всего именно он положил в сумку конверт с деньгами.

Как могло случиться, что мы снова встретились? Здесь? В этом кабинете?

Я — уборщица, а он, получается, главный босс фирмы, где мне повезло устроиться?

Это безумие. Судьба? Или просто дурацкое совпадение?

Я не интересовалась, кто тут главный. Мне было не до того — лишь бы выжить, обустроиться на новом месте и не вылететь с работы.

Мое сердце дребезжит где-то в горле, как разбитое стекло.

Марат… Так обращался к нему водитель. Отчество я не запомнила. Фамилию тоже.

Он стоит слишком близко. Такой красивый, опасный, властный. В дорогом костюме, с идеальной осанкой. Медленно оглядывает меня с ног до головы, и в его глазах мелькает удивление пополам с негодованием.

Вот попала… так попала. Надо срочно как-то объясниться!

— Простите меня, пожалуйста! — стараюсь взять инициативу в свои руки.

Мира как назло начинает хныкать — испугалась, когда нас резко вытащили из укрытия.

— Я просто уборщица! Услышала, что кто-то заходит, и не хотела мешать. Честное слово!

— Уборщица? — второй мужчина, блондин, разглядывает меня с интересом. Сдвигает брови. — Больше на шпионку похожа. Что тебе надо в этом кабинете?

Я открываю рот, но Мира уже не хнычет — она заходится громким плачем. Я начинаю ее качать, успокаивать, прижимаю к груди.

— Тише, моя хорошая, тише… Дядя не злой! Он нас не ругает! — шепчу, хотя сама дрожу как осиновый лист.

— Если ты работать сюда устроилась, какого ребенка с собой таскаешь? — качает головой второй мужчина. — Совсем дурдом какой-то! Марат, надо разобраться и уволить всех из отдела кадров! Куда они вообще смотрят? — Он тычет пальцем в мою сторону, потом в ведро. — Девушка, вы сильно пожалеете, что такое устроили! И стоимость испорченных ботинок я тоже вычту — у меня теперь ноги мокрые!

Я не могу понять: он злится или шутит? Голос вроде возмущенный, но в глазах какая-то странная усмешка.

— Простите! — выпаливаю, укачивая Миру. Мой голос дрожит, срывается. — Мне не с кем было дочку оставить! Она вообще тихая! Это вы ее напугали! Оба!

Меня трясет. Слезы душат, но я не позволяю им пролиться — только крепче прижимаю дочку, чувствуя, как ее маленькое сердечко колотится о мое.

— А вообще, хоть и жалко ботинки, — второй мужчина вдруг смягчается, — это само провидение, Марат. — Он поворачивается к Сафарову. — Считай, тебе очень повезло, девушка.

Я поднимаю на него глаза, ничего не понимая.

— О чем вы?

— Похоже, у тебя теперь новая работа, — он подмигивает.

— Вы вообще о чем?!

Сафаров молчит несколько секунд. Его взгляд скользит от моих наспех заправленных под шапочку волос до дешевых кроссовок, которые я купила в переходе метро, специально для работы, чтобы ноги не болели. Я чувствую себя потной, некрасивой, никчемной. И мне так стыдно, что мы с этим небожителем встретились снова при нелестных для меня обстоятельствах. В прошлый раз я выглядела жалко, и в этот раз не лучше. Стою перед ним в униформе уборщицы с ревущим ребенком на руках.

— Теперь ты невеста Марата Арслановича Сафарова. Поздравляю, джек-пот, крошка!

Я смотрю на мужчину, потом на Марата. Я конечно ослышалась! Какая еще невеста? Или они оба сошли с ума.

— Я правда не понимаю, что вы говорите, — выдыхаю я. — Я уборщица! У меня ребенок! Какая невеста?

Ощущение, что мы говорим на разных языках. Или я просто отупела от страха.

Сафаров делает шаг ко мне. От него пахнет дорогим парфюмом и чем-то опасным — как от хищника, который пока не голоден, но уже выбрал добычу.

— Мне кажется, идея неплохая, — тихо говорит он. — А у тебя нет выбора.

У меня подкашиваются колени.

— Можно я пойду? — шепчу. Они оба точно сумасшедшие.

В кармане у Сафарова звонит телефон. Он отвечает, бросает короткое «да», потом поворачивается к своему спутнику.

— Филипп, раз ты все придумал, займись барышней. Объясни все.

И выходит из кабинета, даже не взглянув на меня.

Я остаюсь наедине с тем, кого он назвал Филиппом. Блондин, голубые глаза, чуть ниже ростом чем Сафаров.

— Давайте для начала познакомимся, — говорит он и протягивает руку. — Меня зовут Филипп Сергеевич Плетнев. Я заместитель главного босса компании, Марата Арслановича Сафарова. А вы?

— Татьяна Даниловна Солнцева, — пожимаю его ладонь. Рука у него теплая, сухая.

— А очаровательную крошку как зовут?

— Мирослава.

— Красивое имя. — Он кивает, потом вздыхает. — Танечка, извините за мой изначальный напор. Просто это ведро, ботинки жалко, да и устал если честно, сегодня переговоры были сложные. Нервы ни к черту. Конечно вы испугались, когда мы тут на вас налетели. Давайте я сейчас расскажу по порядку о нашей проблеме?

Я молчу. Он говорит спокойно, даже мягко, и это меня немного успокаивает.

— Скажите честно: работа уборщицей — это предел ваших мечтаний? — Филипп Сергеевич смотрит мне в глаза. — Или вы предпочли бы пусть и необычную, но крайне выгодную финансово работу? Сразу подчеркну – ничего криминального. Выручить генерального директора компании. Это будет щедро оплачено, обещаю.

— Я не понимаю, чем могу помочь генеральному директору, — бормочу растерянно.

— Для начала расскажите мне о себе. Мне очень интересно: я так понял, вы уже встречались с Маратом? При каких обстоятельствах? Он вас узнал, я это понял. Очень интригующе!

Колеблюсь секунду, но что-то в его лице — не насмешка, а искреннее любопытство — заставляет меня говорить.

— Да, мы уже встречались однажды. Муж выгнал меня с дочкой на улицу. Марат Арсланович случайно проезжал мимо и заступился за меня. — Голос у меня срывается, но я договариваю: — А потом подвез до подруги. Вот такое странное знакомство.

Про деньги умалчиваю – мне неловко. Потом спрошу у Сафарова. Он это сделал?

Филипп слушает, не перебивая. А потом его лицо расплывается в улыбке — нет, даже не в улыбке, в восторге.

— Танечка! — хлопает себя по лбу. — Это отлично! Муж значит у вас гад редкостный! А Марат - герой! Да, он такой и есть! И знаете - станет прекрасным отцом для Мирославы. — Он спохватывается и добавляет уже тише: — Простите, я вовсе не радуюсь вашему ужасному положению... Просто вы так идеально подходите, что я в шоке. В приятном шоке! Я полон идей и оптимизма, честное слово!

— Ничего не понимаю… — шепчу я. – Простите, но у Миры уже есть отец.

— Ужасное чудовище, насколько я понял!

— Да, и что? Увы, он остается при этом ее отцом! Я не понимаю чего вы хотите от нас!

— Дорогая моя, я сейчас все объясню. Итак, вам нужно сыграть роль жены Марата. Всего одну неделю. Но все должно быть очень серьезно! Вас разведут с этим гадким мужем, как там его зовут?

– Егор Смирнов.

– То есть вы Смирнова?

— Да…

— Станете Сафаровой! Гораздо интереснее фамилия.

— Я даже не знаю…

— Марат удочерит Мирославу. Поверьте, он умеет быть очень щедрым.

— Но для чего все это? – мне страшно. Напор Филиппа пугает!

— Нам надо убедить дядю Марата, Карима Ренатовича, что у племянника есть семья. Дядя — старый консерватор, он давно обещает Марату акции, но с условием: жениться и остепениться. Если Марат приедет на его юбилей без жены — акции уйдут конкуренту. Понимаете? А мы не можем этого допустить.

Я киваю, хотя в голове каша.

— Всего неделя. Максимум две. Несколько посещений ресторанов и домашних вечеринок. Ничего более. За эти дни вы получите шикарную оплату, — продолжает Филипп. — А после, разведетесь. Я обещаю, мы подберем вам нормальную работу по специальности. Вы же сказали что учились в университете и тут работает ваша подруга?

– Да, аналитиком. У меня факультет финансы. Красный диплом.

— Вот видите! Вам нечего делать в уборщицах. Это приключение ненадолго, Танечка. Поверьте мне. Пролетит как один миг. Но даст вам отличный трамплин.

— Я не актриса, — шепчу, прижимая Миру. — Я не умею врать.

— Мы все далеки от театральных подмостков, — Филипп усмехается уголком рта. — Никто из нас не хочет обманывать. Но реалии таковы. Карим Ренатович — упрямый старик, он не примет никакой другой комбинации. А Марату эти акции нужны, чтобы спасти компанию от недружественного слияния.

— А если я откажусь?

— А какой смысл? — Филипп поднимает бровь. — Упустить главный шанс в жизни? Что вам не нравится? Марат не будет требовать исполнения супружеского долга, не волнуйтесь. Отразим это в контракте.

— Даже контракт будет?

— Обязательно, дорогая. Все четко, по-взрослому. Вы будете защищены.

Я смотрю на Миру. Она уже перестала плакать и с любопытством разглядывает Филиппа — тянет к нему ручки. Тот улыбается ей.

— Подумайте, — говорит он мягко. — Сейчас я вернусь, отвезу вас домой. А завтра дадите ответ.

Он разворачивается и идет к выходу, оставляя меня одну в пустом кабинете.

Я закрываю глаза. Мира шлепает меня по щеке ладошками.

— Ма-ма!

— Ну что, малышка, — чмокаю ее в носик. — Кажется, наша жизнь снова переворачивается.