Мои родные. Настоящая семья для генерального

— Я считаю ему надо сказать, — говорит Лена твёрдо, отстраняясь и заглядывая мне в глаза. — Когда будешь готова. Он имеет право знать. Это его ребенок и пусть несет за него ответственность!

— Я боюсь, — вздыхаю.

— Я знаю. Не самая приятная ситуация. Но ты сильная, Танюш. Ты справишься. Мы справимся.

Я киваю, прижимаю тест к груди, чувствуя, как внутри просыпается что-то теплое. Сильное. Главное — что я не одна. Рядом верная подруга. У меня есть любимая дочка и будет еще один малыш. Есть работа, профессия. Я со всем справлюсь.

Глава 10

Следующую неделю мы каждый день обсуждали с Леной — сказать Сафарову или нет про то, что он станет отцом. Мне крайне трудно было даже представить этот разговор. Учитывая, что он женится. Нет, я понимала доводы Лены: «Он имеет право знать», «Ты не можешь лишать его этого», «А если он захочет быть частью жизни ребёнка?» Но внутри меня всё сжималось от одной мысли, что я должна буду стоять перед ним и говорить: «Я беременна от тебя. Да, ты станешь отцом ребенка от… уборщицы, которую ты нанял по контракту. И я всё ещё люблю тебя, хотя ты женишься на другой».

Разговор казался мне унизительным. Ненужным. В конце концов, если Сафаров не искал меня, да что там — он просто уехал по своим делам даже не попрощавшись. Не попытался выяснить правду о той записке, поговорить. Ясно с самого начала было, что я для него ничего не значу. Зачем мне унижаться и просить его о внимании? Зачем мне врываться в его новую жизнь с ребёнком, который ему не нужен? Только лишний раз душу в клочья себе разрывать.

— Я все понимаю, Танюш. Разговор в любом случае не будет приятным раз он женится. И да, ты сама можешь обеспечить себя и ребенка. Градов очень доволен твоей работой. Но все равно мне кажется надо сказать. Подумай еще.

На работе я стала нервной и рассеянной. Забывала документы, путала цифры. Градов заметил моё состояние и предложил взять выходной.

— Таня, вы выглядите уставшей. Возьмите день отдыха, — сказал мягко. — Сходите с дочкой в парк, проветритесь. Иногда лучший способ решить проблемы — перестать думать о них на несколько часов.

Я согласилась. Мне действительно нужно было отвлечься. Кстати мне еще предстоял и боссом разговор не менее серьезный. Он тоже имеет право знать что я беременна. Я очень бы хотела надеяться, что когда рожу сразу выйду снова на работу или буду продолжать трудиться на Градова удаленно. Но все это надо обсудить… И я тоже откладывала. Трусиха, да.

***

Воспользовавшись подаренным боссом выходным я как следует выспалась а потом отправилась с Мирой в парк. Очень радовалась что проведу целый день с дочкой. Простая прогулка по красивым местам. Покормить голубей хлебом, посидеть в кафе, посмотреть, как она смеётся, гоняясь за птицами. Я взяла с собой книгу, надеясь, что смогу немного расслабиться. Мира была в восторге от прогулки. Она бегала, хлопала в ладошки, тянулась к голубям, а я смотрела на нее и чувствовала, как внутри разливается тепло.

Позвонила Лена:

— Ну ты как, дорогая?

— Все хорошо, гуляем.

— Отлично! Я тоже освободилась уже, закончила проект. Давай встретимся где-нибудь в кафе, пообедаем? Может в нашем любимом “Монсолей”?

— Я с удовольствием. Мы как раз недалеко.

— Сейчас такси возьму и буду минут через двадцать!

— Будем ждать, да, Мирусь? Подождем нашу Леночку?

— Особо не ждите, если голодные! Ты заказывай а я присоединюсь!

— Хорошо.

Мы с Леной уже несколько раз были в этом кафе, очень приятное место. Сажусь за “наш” столик. Достаю бутылочку для Миры. Себе заказываю нисуаз — здесь его готовят божественно. И подумываю насчет пасты. Миру я посадила в высокий стульчик, и она сейчас увлеченно возится с пластиковой ложкой, а я смотрю в окно и думаю о том, как всё переплелось в моей жизни.

— Татьяна? — неожиданно окликает меня незнакомый голос.

Поднимаю глаза и вижу перед собой… Невесту Сафарова! Ту самую актрису. Сегодня она тоже очень красива. Сердце пропускает удар. Вероника Ленц. Высокая, стройная, в белом брючном костюме, на плечи накинуто кремовое пальто. С идеальной укладкой — блестящие волосы стянуты в высокий хвост. В руке держит очки, которые тут же надевает…

— Можно присяду? — спрашивает, и не дожидаясь ответа садится напротив меня.

Я просто в ступоре! Совершенно не понимаю откуда она тут взялась, и, получается, она меня знает? По имени назвала. Совершенно не понимаю что происходит!

— Мы знакомы? — спрашиваю как можно спокойнее. Хотя внутри все трясется как желе. На висках выступила испарина. Никак не могу успокоиться.

— Давайте сразу начистоту, ок? Сэкономим себе время.

— Как скажете, — становится ясно что не стоит ждать нейтрального разговора. Но что могло понадобиться от меня невесте Сафарова? С которым у меня уже давно нет никакого общения? А вдруг Лена сама рассказала ему о ребенке, а он — своей Веронике?? Но нет, я не могу даже допустить что моя Лена так поступила за моей спиной!

Дорогие читатели, как думаете, откуда взялась Вероника и чего ей понадобилось? Пишите свои версии а я подарю вам промокоды на свои романы за активность! Можно даже на этот роман, который скоро уйдет в подписку)

Глава 11

Вероника разглядывает меня очень пристально и держит длинную паузу. Мне крайне некомфортно.

— Хорошо, так что вы хотите мне сказать? — первой нарушаю молчание.

— А вы не догадываетесь?

— Абсолютно нет.

— Не лицемерьте, Танечка. Вам это не идёт, — усмехается Вероника, а у меня внутри противно сжимается. — Я видела вас на приёме, кстати. Филипп мне вас показал. И рассказал прелюбопытную историю.

— И? Что дальше?

— Дальше мне стало очень вас жалко, — она делает паузу. — Вас использовали.

— Нет, вы ошибаетесь. Это была просто работа…

— Работа? Ну-ну, — Вероника заливисто смеётся. — Лидия мне другое рассказала. Какая у вас хорошенькая дочка, — она кивает на Миру. — Но она же не от Марата?

— Я думала, вы обо мне узнали абсолютно всё, — чувствую, как внутри закипает раздражение.

— О, огрызаться уже начинаем? Я этого ждала, — довольно хмыкает Вероника. Словно в этом и есть цель визита — заставить меня психовать. Но зачем ей это?

Я чувствую, как кровь приливает к лицу, а потом отливает, оставляя после себя холод. Эта женщина пришла сюда, чтобы унизить меня. Но я не дам ей такой возможности.

— Вероника, мне абсолютно не интересно ни язвить, ни спорить с вами. Я правда не понимаю, чего вам вдруг от меня понадобилось. Надеюсь, это случайная встреча? Не хочется думать, что вы за мной следили.

— Ты совсем охренела? — лицо моей собеседницы внезапно превращается в гримасу. — Я — следить за тобой? Да ты кто такая? Филипп рассказал мне про короткую аферу Марата. Ему надо было помириться с дядей, и он нанял тебя. Уборщицу! Подвернулась под руку! Я в курсе, что у Марата был недавно брак, но он быстро развелся. Он не желает обсуждать подробности этого. А я не настаивала. Филипп расставил всё окончательно по местам!

— Ну так и прекрасно, — изо всех сил продолжаю держать маску хладнокровия, хотя внутри все бурлит!

— Хватит притворяться! — а вот Вероника — просто сгусток эмоций. Она наклоняется ближе, и я вижу, как в ее глазах полыхает ярость. — Я знаю, что ты пришла на приём, чтобы увидеть его. Напомнить о себе. Как жалко! Лидия сказала, у вас были не только фиктивные отношения. Бедный Карим Ренатович! Он до сих пор не в курсе обмана! Но я тебе сейчас всё объясню, Танюша. Марат — мой. У нас длинная история отношений. У нас скоро свадьба. И я не позволю никому это испортить. Даже мысли такой не допущу. Поэтому, очень советую тебе держаться от нас как можно дальше! Не буду продолжать о том, как ты выглядишь жалко со стороны. Я всё, что хотела, сказала.

Всё это Вероника говорит слащавым голосом, но при этом звучит как шипение. Мира смотрит на меня с любопытством, не понимая, что происходит. Тянет ко мне ручки.

— Вероника, я не знаю, что вы себе придумали, — отвечаю твердо. — Оправдываться мне неинтересно. Что я делала на приеме в субботу — вас не касается. У меня своя жизнь. И я хочу вам сказать то же самое — держитесь как можно дальше от меня.

— Своя жизнь? — она усмехается. — У тебя нет жизни, Танечка. Ты — ничто. Ты была и останешься уборщицей, которая случайно попала в постель к богатому мужчине. И которая до сих пор не может забыть этого. Как же это жалко!

Внутри закипает гнев. Я еле сдерживаюсь, чтобы не опуститься до грубости. А Ленц всё продолжает свои унизительные реплики.

— Пришла туда, чтобы Марату глаза помозолить, да? Думала, он увидит тебя и побежит за тобой? Думала, он оставит меня ради какой-то уборщицы?

— Тебе что надо?! — раздаётся голос, полный ярости, за моей спиной.

Лена подлетает к нам как фурия. Глаза горят, она сжимает кулаки и встаёт между мной и Вероникой.

— Женщина, вы вообще кто? — бормочет Вероника, явно растерявшись от такого напора. — Чего в разговор лезете?

— Послушай меня, дорогуша, — Лена берёт себя в руки и произносит спокойно, но в её голосе слышится сталь. — Только попробуй ещё раз подойти и оскорбить мою подругу!

— Твоя подруга лезет к моему жениху!

— Это неправда. Таня работает, растит дочь и не нуждается в твоём женихе. За ним следи, ему скандалы устраивай, поняла? Или я к нему обращусь за объяснениями.

— Только попробуй! — Вероника бледнеет.

— Надо будет — попробую. И если ты думаешь, что можешь прийти сюда и свой яд разбрызгивать — ошибаешься.

— Мне плевать, что вы тут болтаете. Но если ты приблизишься к Марату — пожалеешь! — бросает Вероника угрозу и уходит, оставляя нас в шоке.

Лена опускается на стул рядом со мной и берет меня за руку. У меня начинает тянуть низ живота, в ушах гул.

— Таня, ты в порядке?

— Нет, — чувствую я себя просто ужасно. — Господи, откуда она взялась?

— Мерзкая баба, — Лена качает головой. — Но раз прибежала — значит, у них не всё так гладко. Ты слышала ее разговор с подружками, но ты не говорила с Маратом. Раз она боится, значит…

— Лен, пожалуйста, перестань! — я смотрю на нее с отчаянием. — Не хочу больше быть частью этой истории. С меня хватит!

Я берусь за живот. Мне очень, очень плохо.

— Что такое? — Лена встревоженно смотрит на меня.

— Лучше поехать к врачу, — отвечаю слабым голосом.

— Хорошо, хорошо, — кивает подруга взволнованно.

Спустя сорок минут мы уже в кабинете врача. Я лежу на кушетке, и женщина с мягким, но серьёзным лицом — смотрит на меня поверх очков.

— Татьяна, у вас угроза выкидыша, — говорит она спокойно, но я слышу в ее голосе тревогу. — Вы сильно нервничали последнее время?

— Да, — шепчу я. — Были… стрессы.

— Вам нужно срочно успокоиться. Постельный режим как минимум три недели. Никаких нагрузок, никаких переживаний. Иначе мы можем потерять ребёнка.

Я закрываю глаза и чувствую, как слезы текут по щекам.

— Я поняла, — внутри все сжимается. — Я сделаю все, чтобы сохранить его.

Врач кивает и выходит. Лена сидит рядом, держит меня за руку.

— Все будет хорошо, — говорит она тихо. — Ты справишься. Мы справимся.

— Теперь больше никаких разговоров про Сафарова, про его жизнь, Лен. Видишь чем заканчивается? Обещай мне!

— Конечно, дорогая. Как скажешь. Но запомни: ты ни в чем не виновата! Не сделала ничего плохого. Ты просто полюбила. И это не преступление.

Глава 12

Смотрю в окно палаты, глажу рукой живот. Позади три недели постельного режима. Сегодня меня выписывают, чего я жду не дождусь. Но главное — с малышом всё в порядке. Мне попался замечательный врач — Карина Марковна Еленская. Я поняла, что очень важно и очень помогает, когда у вас с лечащим врачом замечательные и доверительные отношения.

В палату заглядывает Лена:

— Привет, Танюша! Ну что, готова к свободе?

— Привет, дорогая! Ты даже не представляешь насколько! — отвечаю счастливым голосом.

— Отлично! Прости, я тут не одна приехала.

Лена влетает в палату с огромным букетом белых хризантем. За ней следом — Римма Петровна с Мирой на руках.

— Мама! — Мира тянет ко мне ручки.

— Моя девочка! — прижимаю её к себе, целую в макушку, вдыхая родной запах молока и детского шампуня. — Я так соскучилась!

Хотя Римма Петровна с Мирой регулярно меня навещали, всё равно тоска по дочке была нестерпимой. Мне так не хватало наших вечеров вместе, когда я читаю ей книжку, и утренних пробуждений, когда Мира будит меня, дергая за волосы.

— Мы тоже по тебе скучали, Танечка, — говорит Римма Петровна.

— Спасибо вам, — смотрю на женщину с благодарностью. — Я не знаю, что бы я без вас делала.

Это правда. Из просто помогающей соседки Римма Петровна превратилась в отличную профессиональную няню и члена нашей семьи. Они так сдружились с Мирой! Наконец у моей малышки была замечательная, любящая бабуля. Римма Петровна очень одинока. Её сын погиб в горячей точке, и с тех пор она одна. Это грустная история. Но главное — мы нашли друг друга, чему не устаю радоваться.

— Ты меня очень смущаешь, Танечка, — Римма Петровна краснеет.

— Тань, ты готова? — спрашивает Лена деловито. — Цветы занесем Карине Марковне?

— Абсолютно ко всему готова, — улыбаюсь я. — Конечно занесем.

И это правда. Время здесь помогло подумать очень о многом. Я лежала в больнице, слушала рассказы соседок по палате. Разные истории, разные судьбы. И я поняла, что мне ещё очень сильно повезло. Я смогла пережить предательство мужа, его жестокость. И не сломалась, а даже нашла в себе силы полюбить снова. Это дорогого стоит. Моё сердце не очерствело. Даже сейчас. Я не держу зла на Сафарова и его Веронику. Я желаю им счастья.

Во многом мне помогла Марина, соседка по палате, — она психолог. Мы много разговаривали. Марина выписалась позавчера, у нее сложная беременность, первая, долгожданная. Ей предстоит ещё вернуться в больницу. Мы договорились, что обязательно будем общаться, пока по телефону. А когда родим — то обязательно встретимся. Очень душевная и приятная женщина.

Я поняла, что мне везет на хороших людей — и это тоже счастье.

Лена обнимает меня, берет мою сумку.

— Если честно, я очень соскучилась по работе. Хочу завтра съездить в офис, — говорю бодрым голосом.

— Замечательно, ваши планы с боссом совпадают, — кивает подруга. — Градов как раз вчера спрашивал о тебе. Сказал, что хочет поговорить с нами обеими.

— Он такой внимательный! — говорю с благодарностью.

Нет, ну правда, босс — чудо. Присылал мне через день разные фрукты, вкусности из ресторанов! Цветы и конфеты. Вся палата была уверена, что это отец моего малыша… Мне даже неловко было, вот я и рассказала Марине всю свою историю целиком. На что она заметила, что это похоже на какой-то любовный роман который она читала в юности. Мы посмеялись.

Нельзя сказать что я совсем перестала грустить и вспоминать Марата. Невозможно так быстро выкинуть из сердца мужчину. Особенно когда он снится по ночам. Я часто просыпалась и смотрела в темноту, пытаясь понять, где реальность. Иногда набирала его номер в телефоне, смотрела на кнопку вызова и просто стирала набранное. Снова и снова. Словно проверяла себя на прочность. Нажимала «удалить» и убирала телефон под подушку. Ну зачем мне звонить ему? Сказать, что я люблю его? Что я жду от него ребенка? А он строит семью с другой. Я не стану разрушать чужое счастье. Так будет правильно.

Следующим утром я приезжаю в офис и первым делом захожу к боссу, чтобы поблагодарить его за заботу.

— Татьяна, я рад, что вы вышли из больницы, — кивает Градов. — Мы все переживали за вас.

— Спасибо, Виктор Петрович, — я пожимаю его руку, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Вы так много для меня сделали. Я даже не знаю, как благодарить.

— Не надо благодарить, — он улыбается. — Вы хороший работник. И я ценю вас. Сегодня приглашаю вас с Еленой в ресторан.

Через несколько часов мы втроем сидим в очень уютном месте с мягким светом и тихой музыкой.

— Я хочу сделать вам обеим предложение, — неожиданно говорит Градов, когда мы заканчиваем с основным блюдом.

Я поднимаю глаза. Он смотрит на меня и Лену.

— Я уезжаю на полгода в Англию, где начинал, где мой основной офис. Тут будет мой заместитель. А вот вас двоих хочу взять с собой. Сейчас планируется очень большой проект, и я уверен, что вам будет интересно.

— Виктор Петрович! Я… даже не надеялась! — Лена в восторге. Подскакивает и бросается обнимать Градова. — Это работа мечты!

— Хорошо, я рад твоему энтузиазму, — улыбается Градов. — А вот Татьяна не так воодушевлена, верно?

— Я не знаю, что сказать, — запинаюсь. — Ваше предложение невероятно щедрое и интересное… Но я беременна…

— В Лондоне тоже есть врачи, Татьяна.

— Не сомневаюсь. Но зачем я вам? С животом, проблемами. И у меня ещё Мирослава… — дочку я не оставлю, и речи быть не может.

Лена грустнеет, смотрит на Градова.

— Дочь ты можешь взять с собой, — спокойно говорит Градов. Я смотрю на него, не веря своим ушам. — У меня в пригороде Лондона огромный особняк. Там хватит места для всех.

— А как я буду работать? Тут замечательная няня.

— Пусть и она едет.

— О, я уверена, что Римма Петровна согласится! — восклицает Лена.

Я смотрю на него, не веря своим ушам. Градов серьёзно? Готов взять меня с ребенком в Лондон, поселить в своём доме? Так вообще бывает?

— Виктор Петрович, почему вы так добры ко мне? — спрашиваю, и голос дрожит. — Я работаю у вас всего несколько месяцев…

— Я горжусь своим умением распознавать ценные кадры, Танечка. Хочешь верь, хочешь нет. Скрытых мотивов не имею, — в его взгляде появляется что-то теплое и одновременно печальное. — Ты напоминаешь мне мою дочь, — признается тихо. — Мы не общаемся уже много лет. Она не может простить меня. В свое время я был слишком строг. Непримирим. Сейчас даже не знаю, где она сейчас живёт. Может быть, это мой способ попытаться начать все сначала. Научиться быть добрее. Я был во многом неправ…

Вдруг понимаю, что этот солидный, красивый, успешный мужчина тоже носит в себе боль. Киваю, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

— Спасибо вам за всё. Особенно за откровенность, — голос садится от эмоций. — Я буду рада попробовать, постараюсь вас не разочаровать. И буду счастлива, если всё получится.

Лена берёт меня за руку, сжимает ободряюще. А я думаю о том, что это подарок судьбы. Если уеду далеко — точно забуду Марата Сафарова.

***

Нам было хорошо в Лондоне. Точнее, почти всё время я проводила в пригороде. Работала удаленно, но и на встречи тоже приходилось ездить. Римма Петровна была в восторге от предложения о поездке. Оказалась очень лёгкой на подъём. Она уезжала полная энтузиазма. Впрочем, все мы. Я сосредоточилась на том, чтобы не подвести босса. Работала много, насколько позволяли силы и самочувствие. Градов был доволен.

Я привыкла к новому месту. Особняк был красивым, комфортным. Язык я знала, наслаждалась новой страной, узнавала ее. Мире тоже было хорошо. Римма Петровна каждый свой выходной ездила в Лондон на экскурсии и старательно учила язык.

Моя беременность протекала гладко. Нашли врача. Пол ребенка я знать не хотела. И вот на восьмом месяце с проектом, который я вела удаленно, в России начались проблемы. Лене как назло попала в больницу с аппендицитом. А Градов нашел свою дочь и полетел к ней в Майами. Оставалась только я из тех кому Градов доверял. Оставленный им в России заместитель не справился. Я должна была разобраться с проблемами и уволить его.

И я вылетела в Россию. Одна.

Думала, решу все свои проблемы и вернусь быстро…

***

Отоспалась, на следующий же день отправилась в офис. Начала проверку, назначила встречу на завтра с инвесторами. После совещания с сотрудниками решила пройтись по магазинам. Я собиралась в спешке и очень много нужных повседневных вещей забыла.

Набиваю тележку, качу её. Останавливаюсь возле витрины магазина для беременных, разглядываю брючный костюм. Мне предстоит ещё пара деловых встреч, так что, наверное, надо купить…

— Татьяна?! — раздается изумленный возглас.

Оборачиваюсь и вижу…

Глава 13

Оборачиваюсь и замираю.

Передо мной стоят Карим Ренатович и Лидия. Мне и в голову не могло прийти что я могу вот так столкнуться с ними! От шока всё начинает плыть перед глазами.

Карим Ренатович смотрит на меня так, будто увидел призрака. Его взгляд сверлит мой большой живот — как назло, я в платье, которое нисколько не скрывает, а даже подчеркивает мое положение. Лидия на глазах бледнеет, даже румяна не спасают. Она стоит рядом с мужем, в белом легком костюме, как обычно с идеальной укладкой и макияжем, и смотрит на меня так, будто я таракан, выползший из щели.

Ясно, чего она боится. Вряд ли её муж в курсе, что она помогла своей сестре меня похитить. Но я не собираюсь раскрывать никаких тайн. Я хочу покоя! Я почти забыла историю с Сафаровым, и такой вот взрыв из прошлого для меня — как удар плетью наотмашь!

— Таня? — голос Карима Ренатовича звучит тихо, почти растерянно. — Я не могу поверить…

— Здравствуйте, Карим Ренатович, — говорю я ровно, хотя внутри всё дрожит. — Здравствуйте, Лидия.

Та не отвечает. Просто смотрит на меня, и в её взгляде прежде всего — страх. Но и презрение тоже. И угроза. Впрочем, это меня не задевает. Я всегда воспринимала Лидию как высокомерную стерву.

— Как поживаешь? — спрашивает Сафаров осторожно.

— У меня всё хорошо, спасибо.

— Дорогой, идём. Мы опаздываем… — пытается увести мужа Лидия.

— Ты так внезапно пропала, — говорит Карим Ренатович, глядя на меня испытующе. — Я слышал, что ты уехала за границу. И вот ты здесь… — он замолкает, и я вижу, как его взгляд снова опускается на мой живот.

— Всё верно. Я прилетела по работе.

— Еще и работаешь?

— Карим, идём, — Лидия берёт его под руку. — Ну видно же, что Татьяна совсем не рада нас видеть. Не будем ей мешать.

— А я хочу не делать выводы, рада она или нет, а лично от неё это услышать, — осаживает жену Сафаров. — Я имею право спросить, что тогда произошло? — ко мне обращается. — Почему ты уехала так внезапно, не попрощавшись? Или я был недостаточно гостеприимен?

Меньше всего мне хочется ворошить прошлое. Но я всегда тепло относилась к этому мужчине. Я ведь только хорошее от него видела. Лично он мне ничего плохого не сделал.

— Карим Ренатович, — слёзы подступают, но я держусь. — Простите, но ваша жена права. Ни к чему нам копаться в прошлом.

Получаю в ответ долгий пристальный взгляд. Словно сканером меня просвечивает. Воздух вокруг нас тяжелеет. Сейчас глаза Карима Ренатовича, всегда такие теплые и заботливые, полны разочарования.

— Вот как? — он делает шаг ближе. — Значит, я правильно догадался? Ничего у тебя не было с моим племянником? Он тебе заплатил? Чтобы получить акции. Ну Марат… Но сыграно было гениально вами обоими! Я как дурак к тебе проникся. Считал тебя почти родной, внучкой называл твою дочь, — он качает головой, и я вижу, как его глаза становятся влажными. — Или она не дочь тебе? Как же мне стыдно, Таня. Как же мне стыдно, что я поверил.

— Карим Ренатович, не надо…

Внутри всё разрывается. Я хочу сказать ему правду. Всю правду. О том, что меня похитили, что я не хотела уезжать, о том, что влюбилась как дура в его племянника и ношу его ребенка. Но я не могу всего этого сказать. Потому что моя правда никому не нужна. Она только усложнит всё. Да и если начну — тут и Лидии коснётся. А какой бы она ни была стервой, я не могу так поступить. Кариму Ренатовичу еще больнее будет узнать, что всё это время его обманывали не только я и племянник, но и его жена.

— Карим Ренатович, — голос дрожит. — Вы были очень добры ко мне. Я очень благодарна. То, что произошло, — не моя вина. Я не хотела никого обманывать.

— Не твоя вина? — он поднимает бровь, и я вижу, как в его глазах загорается надежда. — Тогда чья? Ты не хочешь мне ничего объяснить?

Лидия дёргает его за руку.

— Карим, это глупо. Она сейчас такое наплетет. Разве ты ещё не понял, что она аферистка? — глаза жены Сафарова сужаются. Лидия боится. Очень боится, что я скажу правду.

— Лидия права, — мой голос становится тверже. — Но пожалуйста, поверьте, я никогда не хотела причинить вам боль. Вы были очень добры ко мне, к моей Мире. И я это помню. И очень ценю. Мне правда пора. Прощайте.

Карим Ренатович смотрит на меня долгую секунду, а потом кивает.

— Марату привет не хочешь передать?

— Нет!

— Ладно, прости. Вижу, что у тебя уже другая жизнь. Когда роды?

Я молчу, в полном оцепенении. Вижу, как перекашивается лицо Лидии. Она смотрит на меня таким взглядом, словно мечтает убить на месте!