Соловей поет си-бемолем

— Откуда у тебя такие технологии? Этот твой Макс генерирует для неё другую реальность? Обманывает нейронку с помощью её же средств? Серьёзно?

— Можно сказать и так. В том числе он помогает мне с обходом бионовских сканеров, поэтому я вынужден таскать его с собой.

— Вот этого ей рассказывать не стоило, — как-то по-особому забеспокоился Макс, устранив из голоса всю игривую вредность. — Версия автономного ИИ для неё была вполне приемлема.

Это состояние было странным для меня самого, но я отказывался думать, что не могу ей доверять. Несмотря на то что она прямым текстом сообщила мне, что обязана меня предать, я отчего-то верил, что этого не произойдёт. Хотя откуда у меня эта уверенность? Какое глупое чувство.

— Не могу поверить, что ты не вырубил его ночью! — заявила она, и в голосе ее прослеживалось смущение.

— Камон! Миллионы семей живут под прицелом ЭЛЛЫ, разве это не то, что вы пропагандируете: безопасность превыше личного?

— ЭЛЛА — бездушная нейросеть!

— Ау! МАКС тоже нейросеть!

— Ну, уж точно не бездушная…

И как ей самой не смешно такое говорить?!

Она вдруг села и заглянула в чашку. Жасминовый чай, что я налил ей по собственному выбору, уютно поднимал свой горький аромат, а симпатичные зефирки рядом так и просились вприкуску.

Я подумал, что Макс прав: моя судьба теперь была исключительно в её руках. Но как такое могло произойти? Двадцать пять лет крайней осторожности принесены в жертву за одно утро, так бессмысленно, так бездарно. Перед Максом было стыдно. Что подумает этот машинный мозг, мне, как выяснилось, всё-таки было важно.

— Хочешь поржать? — с неожиданной веселостью спросила она. — В тот вечер был мой первый рейд в качестве младшего сотрудника, куда меня взяли без стажировки… Кажется, его не стоит считать удачным.

Моё напряжение и шок помешали мне даже улыбнуться на её шутку, потому что я совершенно не верил в то, что слышал. Она была на моей стороне?

— Как быстро у тебя пройдет синяк? — будто второпях спросила она.

— Без лекарства? Ещё неделю… а с шотом — за час, но у меня его нет и не ожидается.

— Пока не пройдёт, не высовывайся на улицу. Мы такое замечаем. Травма — это знак, что объект избегает медицинской помощи. При проверке могут не обойтись простым сканированием и отправить на ДНК-тест.

Я молча смотрел на неё, не в силах выразить всю лавину благодарности и обожания, нахлынувшую на меня, и выглядело это, должно быть, крайне нелепо.

— Я пока ничего не обещала тебе, — угадала она мои мысли. — Мне надо подумать. Как видишь, сотрудник БИОН из меня не самый лучший.

— Ну, быть может, это не ужасная новость.

— По крайней мере, до меня никому нет дела, и меня, похоже, никто и не ищет, пока я тут с тобой чаи гоняю.

— Это ты так думаешь, — напомнил о себе Макс. — Потому что я глушу все входящие и маркеры твоего местоположения. Пока ты тут уплетаешь зефир, тебе уже семь раз звонил Иван Никольский. И, кстати, на том конце он неприлично выражался.

Глаза её сделались большими и испуганными, она подскочила как ужаленная и, бросив на меня растерянный взгляд, пулей выскочила из квартиры. Я знал, что меня ждёт долгий и не самый приятный разговор с Максом, но никак не мог перестать улыбаться.

Глава 9

К середине дня небо затянуло окончательно. Серое и злое, оно осыпало город мелкими осколками, настойчиво напоминая о скором наступлении зимы.

Успокоить мысли никак не получалось. Они то и дело возвращались к тому крошечному намеку на надежду, который она оставила мне этим утром. В своих фантазиях я успевал зайти довольно далеко, но Макс безошибочно считывал блаженство на моём лице и упрямо возвращал меня в реальность.

— Не рассчитывай на слишком многое, — предупреждал он. — Вся эта история ничем хорошим закончиться не может. А ты уже представляешь, как вы с ней третьего ребёнка назовёте. Рекомендую прекратить эти пустые мечты.

Как ни странно, к тому факту, что я вывалил столько секретной информации сотруднику БИОН, Макс отнесся почти с пониманием. Хотя нет, вряд ли он меня понимал. Скорее это напоминало снисходительную жалость — как если бы ему приходилось общаться с блаженным.

Очередной звонок в дверь заставил сердце уйти в пятки. Кажется, теперь по-другому уже не будет. Любая секунда моей никчемной свободы могла оказаться последней. Почему бы именно этой не стать таковой?

На пороге стоял Ден. Он быстро вошёл и плотно закрыл за собой дверь.

Обычно без предупреждения Ден не появлялся и от других требовал того же. Взъерошенные ветром волосы поблескивали от налипшей мороси. Но, несмотря на то что он промок и замёрз, дальше коридора проходить отказался. Выглядел он крайне встревоженным. Что-то определённо шло не так и требовало серьёзного разговора.

— Я побоялся отправлять в дроп, — понизив голос, произнес он. — Поэтому принёс сам.

Невероятно.

Из кармана он вдруг достал синюю коробку индивидуального шота HEMOIX-9. Да, это была всего одна доза, но трудно передать, какое облегчение я испытал, просто увидев её.

— Честно скажу, это не совсем от меня. Алексу посылку доставили ещё дня четыре назад. Но ему она уже без надобности, сам понимаешь… Я вообще хотел выкинуть, потом решил посмотреть, что там. Думал, очередной мусор для его фотографий. А оказалось — тебе.

— Господи, Ден! Ты меня буквально спас. Поверить не могу.

— Всё настолько плохо?

— Ну, как видишь…

Я продемонстрировал и без того прекрасно заметный синяк, смущённо улыбнулся и объяснил, что после лекарства он должен пройти уже сегодня.

Ден смотрел на меня с некоторым недоверием. Мне показалось, он собирается с духом, чтобы наконец задать правильный вопрос. Но спросил он совсем о другом:

— Ты уверен, что с тобой не связывался Кейн?

— Нет. Я для него ничего не писал, я же говорил.

— У него там что-то навернулось. Как я понял, zont дал осечку, и теперь он в бешенстве. Сказал, что больше не намерен меня слушать и что мне это ещё зачтётся. Не понимаю, я ему только тебя рекомендовал. Больше никого.

— Ну а что такого он может сделать?

Напряжение было заметно во всём его теле. На лице тут же появилась какая-то совсем неоднозначная улыбка, из чего я сделал вывод, что вопрос мой был довольно глупым.

— Мне нужен zont хотя бы на двадцать четыре часа. Нетаргетированный. С отложенным стартом. Поможешь?

Звучало неприятно. Если он надумал бежать, двадцати четырёх часов всё равно не хватит. Хотя и более долгий zont вряд ли его спасёт.

— Дам на трое суток. Но очень надеюсь, что он тебе не понадобится.

Облегчение в его глазах было для меня более чем достаточной платой. И благодарен я был не только за принесенный шот, но ещё, наверное, за простое человеческое отношение.

Я обновил его трекер и только тогда заметил, что отдал последний софт, который оставался в моем арсенале.

Стоило Дену уйти, как синяя коробка на столе перестала радовать меня так сильно. Теперь меня мучили угрызения совести.

Я снова и снова возвращался к тому дню, когда Алекс в последний раз пил чай у меня на кухне. Я почти видел, как он сидит напротив и уверяет меня, что лекарство уже заказал, просто оно задерживается в пути, и что принесёт его сразу, как только получит.

Но я ему не верил. Нёс какую-то чушь про то, что мне тоже надо на что-то жить, что однодневку я уже однажды дал ему за «спасибо» и что неплохо бы наконец начать уважать моё время, которое я трачу на создание такого софта.

Макс тогда тоже особого сочувствия не проявил. Заодно напомнил, что накануне Алекс умудрился растрепать кому-то, что за ником Ayrton74 на самом деле скрывается RP.

Каким-то чудом информация не разошлась слишком далеко. То, что успело утечь, Макс подчистил, но полностью загнать джинна обратно в бутылку уже не получилось. В последнее время мне всё чаще приходилось сталкиваться с отголосками того вброса.

— Прошу тебя, Эйр, мне очень нужно… Я могу оставить у тебя фотоаппарат.

Это было тридцать первого октября. На Хэллоуин.

В квартиру то и дело ломились соседские дети, требуя трофеев и напрочь игнорируя выведенную на внешний экран двери надпись: «КОНФЕТ НЕТ!!!»

Впрочем, конфеты им были не особенно нужны. Теперь почти все рассчитывали на пополнение своих копилок бонусными поинтами. Но не мог же я вывести на дверь «ДЕНЕГ НЕТ!!!». Что тогда подумают?

— Зачем, ради всего святого, мне твой фотоаппарат? — злился я, захлопывая дверь перед носом очередного переодетого детёныша.

— Мне очень нужен zont. Фотоаппарат считай залогом. Заберу обратно в обмен на HEMOIX. Макс, ну скажи ему!

Снова стук.

Я открыл дверь уже с нескрываемым раздражением и разве что не набросился на очередных попрошаек.

— Читать не умеете?

Но на пороге стояла Милена. Она явно испугалась. Улыбка мгновенно исчезла с её лица, и она отступила на шаг. Натали тут же подоспела и попросила её не переживать, пока я пытался спасти положение и извинялся.

— Мы просто хотели поздравить тебя с праздником и пригласить к нам. Учитывая всю эту панику, на улицу мы идти передумали.

— Ты о чём?

— Про то, что произошло на ярмарке. Только что. Ты ещё не видел? Это кошмар. Но если я сейчас начну об этом думать, то просто с ума сойду. В общем, теперь мы планируем объедаться сладостями дома. Если хочешь — присоединяйся.

Я кивнул и, проводив их взглядом, вернулся к Алексу.

— Ты слышал про инцидент на ярмарке? Очередной реконструкционный сдвиг? — с трудом выговорил я, почему-то подумав, что название для этой болячки могли бы придумать и попроще.

Алекс даже не кивнул. Просто впился в меня взглядом, и я мгновенно распознал в нем ужас.

— Я пока не готов об этом говорить. Я только что оттуда.

— Господи… Ты серьёзно?

По моей просьбе Макс вывел на экран самые свежие новости. Сотни видео воспроизводились почти одновременно. Десятки свидетелей наперебой рассказывали о произошедшем, и их страх буквально просачивался в комнату.

Меня всегда пугали такие записи. Даже не сами события, а реакция людей на них. Только через чужой ужас становилось понятно, как всё выглядело на самом деле.

На этот раз виновником оказался RP, идентифицированный как реконструкция Амедео Модильяни. Он выбрал почти издевательски праздничное оружие — фейерверки.

На одном видео люди ещё смеялись, принимая первые вспышки за часть представления. На другом толпа уже неслась прочь, сметая ограждения и друг друга. Кто-то падал, кто-то бросался за ребёнком, кто-то пытался закрыть собой близких. Началась давка, и позже выяснилось, что многие пострадали именно в ней.

Семьдесят пять раненых. Двадцать три жертвы.

— Ты представляешь, как тебе повезло? — сказал я. — Уйди ты с ярмарки минутой позже — может, сейчас вообще здесь не сидел бы.

Алекс долго смотрел на экран и молчал.

— Я никогда не говорил тебе, кто был моим оригиналом? — вдруг спросил он каким-то странным голосом.

Но продолжать почему-то не стал. А я не спросил.

Через несколько секунд он медленно поднялся, всё ещё держа в руках чашку, и подошёл к окну. Позавидовал моему виду с семнадцатого этажа и пожаловался, что его собственное окно выходит в тесный двор-колодец.

— Ты дашь мне zont?

— Нет.

Помню, как я демонстративно начал собираться к Натали, давая понять, что разговор окончен. Помню, как Алекс допил остывший чай, оставил чашку на подоконнике и ушёл, даже не попрощавшись.

Я обнаружил, что его уже нет, только когда вернулся из комнаты, нарядно разодетый для похода к соседке.

А фотоаппарат так и остался лежать на столе.

Укол помог. Уже через пару часов от синяка почти не осталось следа, и щека снова обрела вполне приличный вид. Отражение в зеркале мне нравилось, и, как ни странно, за него я был весьма благодарен людям, некогда стоявшим во главе России.

Всю жизнь я старательно убегал от собственного происхождения, но стоило задержаться перед зеркалом достаточно долго, как наружу начинало просачиваться нечто, в чём мне не особенно хотелось себе признаваться. Осознание того, чья кровь мне досталась, временами рождало во мне странное чувство тщеславия. Будто вместе с чужим лицом мне перешло некое право считать себя чуть более особенным.

Я старательно давил в себе эту мысль, но получалось не всегда.

— Я написал. Но только на три часа, — произнёс Макс с намеренным вызовом в голосе.

— У тебя есть ещё время, допиши хотя бы до четверти суток. Но, может, трех часов тоже хватит.

— Думаешь, я не знаю, что ты задумал?

— Я знаю, что ты знаешь… поэтому не собираюсь с тобой это обсуждать.

— Я не дам тебе её координаты и доступные часы.

— И без тебя понятно, где её искать.

— Дурак.

— Зануда.

В моих планах было ещё кое-что, но пришлось дождаться, пока мое лицо полностью восстановится. Я вышел в парадную и постучал в квартиру напротив.

Натали открыла почти сразу, но вид её говорил о том, что она очень встревожена. Я слышал в глубине квартиры, как плачет Милена, и меня тут же кольнуло чувство вины за ложь, которую я собирался ей скормить.

— Я только прослушал сообщение от тебя. Ты приходила, когда меня не было дома… Тебе удалось вызвать помощь? Как Милена?

Она посмотрела на меня с недоверием, но, вероятно, решила не выяснять, насколько я был искренен в данный момент.

— Плохо, — ответила она и жестом предложила зайти.

Их маленькая квартира всегда сверкала чистотой, и мне было завидно такому порядку, которому сам я никак не мог научиться. Сейчас же в ней царил настоящий бардак, так что даже их кот умудрился расположиться в неразобранной корзине с бельём, стоявшей посреди коридора.

Пройдя в комнату, я увидел на диване Милену, которая сидела полулёжа и смотрела мультфильм. Она осторожно прижимала к груди заметно опухшую и покрасневшую руку. Завидев меня, девочка улыбнулась, но почти сразу по щекам ее покатились слезы: каждое движение, по-видимому, причиняло ей сильную боль.

— Боже, Нат, вези её в больницу. Почему вы всё ещё не там?

Она молчала, но продолжала вглядываться в меня, словно подбирая в голове нужные слова, которые не решалась произнести.

— Вызов скорой из квартиры всё ещё недоступен? — спросил я. — Может, попробовать снова?

— Нет, не надо!

Она выпалила это так резко, что напугала меня. Но мелькнувшая догадка вдруг совершенно не вписалась во всё, что я знал о своих соседях.

Так или иначе, Натали заметила мое замешательство и предложила поговорить. Увеличив громкость на экране, она закрыла дверь в комнату, и мы вышли на балкон. Я лишь предполагал, что она собиралась мне сообщить, но ошибся и оказался в полной растерянности.

— Мы не можем обращаться за помощью, потому что, если ей проведут ДНК-тест, то могут связать ее с RP.

Я не знал, что сказать, как-то по-глупому усмехнулся и в обязательном порядке подключил своё любимое отрицание.

— Ты уверена? Это ведь ты её родила? Нет? Естественно рождённый ребёнок. Как она может быть RP?

Натали закатила глаза и, возможно, успела пожалеть, что завела со мной этот разговор.

— Я не сказала, что она RP. В ней могут выявить след. Её отец… — она снова заглянула мне в глаза, — её отец — реконструкт Экзюпери.

— Не может быть.

— Вот и я так думала.

Молча докурив сигарету, она затушила окурок и выбросила его в окно.

— Но она же бывала в больнице, она стоит на учёте в health point, у неё есть страховка и история болезней, и ничего не выявлено.

— Ещё год назад тест не был таким обязательным, ты же знаешь, а сейчас они проверяют всех и тут же сверяют по базе. Даже естественно рождённым доверия нет.

— Боишься, что её заберут?

— Не знаю. Но одно они сделают точно: увидят, что Милена родилась значительно позже его так называемой смерти. Значит, его снова объявят в розыск. А дальше — дело техники: поднимут её историю трекинга и рано или поздно выйдут на него.

— На отца? Он жив? Вы с ним общаетесь?

На её лице не было ни смущения, ни вины. Только усталость от необходимости оправдываться за то, в чём она вообще не видела преступления.

И тут я неожиданно улыбнулся.

— Я рад за тебя, Натали. Правда.

— Я пытаюсь и не могу придумать, что мне делать с этой ее рукой. Ей больно от прикосновений, больно от движений… Если это перелом, надо накладывать гипс, а если со смещением…

От мысли о травме по её лицу пробежала судорога.

— Ты мне доверяешь? — спросил я и увидел в её глазах искру. — Собери мне Милену… И Пудинга.

Кот в переноску залезать не хотел, но кто его спрашивал. Помучились, но впихнули. Совсем недалеко имелся у меня один клиент, очень кстати с любовницей. До этого момента он казался мне совсем бесполезным, и удовольствия от участия в обмане его жены я не испытывал. Но, когда я появился на пороге, он меня узнал и даже улыбнулся, поприветствовав по имени.

— Кто это у нас такой полосатый? — ласково обратился он к коту.

Я почти швырнул переноску на стул, посадив на смотровой стол Милену .

— Ты в своём уме? Я ветеринар! — явил он истину, не дослушав меня до конца.

— Какая разница? У тебя же есть диагностический сканер? Просвети руку, посмотри, сломана ли кость. Думаю, наложить каст у тебя получится.

— С каких пор у нас в человеческих health point очереди?

— Пожалуйста! К выходным нарисую тебе трехдневную командировку на настоящую ферму. Я в долгу не останусь.

Он задумался, но смотрел на меня испытующе. И дальнейшее его сопротивление было скорее для приличия.

— Она что, кого-то убила и теперь в международном розыске? — пошутил он, направляя сканер на травмированную руку.

Спустя минуту непрерывного разглядывания выведенного на экраны снимка он неуверенно заявил, что перелома не видит. Однако, снова осмотрев травму, сам остался этим вердиктом явно недоволен.

Он пригласил нас пройти в подвал, на древней двери которого разве что не висел амбарный замок. Там оказался огромный, как дом, рентгеновский аппарат времен позднего мезозоя — пыльный и страшный, очевидно показавшийся Милене машиной для пыток.

Несмотря на её страх, всё прошло безболезненно и почти без неприятных прикосновений. Уже через пару минут мы вернулись в кабинет к орущему коту.

— Ага! — восторженно заметил мой неверный клиент. — Я так и думал! Перелом в двух местах.

Что за чушь? — подумалось мне. Какой-то допотопный аппарат видит лучше, чем продвинутый современный сканер?

Он подозвал меня к окну и снова поднял плёнку со снимком.

— Смотри, вот тут и тут, у самого основания. Совсем крошечные трещины, но они есть, видишь? Плёнка молодец, она никогда не врёт.

— Почему обычный сканер этого не видит?

— Потому что он не показывает тебе снимок, а показывает то, как сам его реконструирует. Сглаживает шумы, восстанавливает недостающее, додумывает то, что считает наиболее вероятным. В девяноста девяти целых девяти десятых процента случаев он прав. Но иногда исправляет именно то, что исправлять не следовало.

Он снова поднял плёнку к свету.

— А эта штука ничего не додумывает. Что получила — то и показывает. Я ни за что не откажусь от того дедушки, что заперт у меня в подвале.

Меня почему-то ужасно обрадовало, что допотопный ящик оказался в чем-то умнее современной диагностики. Я даже на секунду проникся симпатией к этому «принцу адюльтера».

— Нужен жёсткий каст и терпение. Распечатаю за 15 минут. На пару дней этого хватит, но потом всё равно найдите того, кто занимается людьми.

Времени у меня оставалось крайне мало: на фон уже подоспело напоминание о старте стендап-вечера через два часа. Но мысль, посетившая меня, в любом случае требовала моего возвращения домой.

Он сказал «терпение». С этим лекарством я был знаком хорошо, и я знал ему цену. Снова взглянув на физический снимок, я повторил про себя: плёнка никогда не врёт.

Тогда мне просто понравилась эта мысль.

Глава 10

Теперь вечер наступал раньше, и в гаснущем дне уставший город уже зажигал свои этажи. Холод казался отличным поводом пройтись пешком — точнее, мне очень хотелось в это верить. Городскими шаттлами я пользовался редко. И дело было даже не в идентификации, а в банальной дороговизне. К тому же я всё ещё опасался, что в самый неподходящий момент мне просто откажут в проведении платежа, а планы на вечер у меня всё же были.

Главное здание БИОН возвышалось над городом метров на триста. Обычно я в этот район не совался: концентрация сотрудников ведомства здесь зашкаливала.

Макс проявил удивительную стойкость в своём решении мне не помогать и за всю дорогу не выдал ни одной подсказки. Впрочем, я тоже знал его достаточно хорошо. Если бы я шёл не туда, он давно отпустил бы саркастический комментарий или вывел какой-нибудь мем на вижн-сет. Терпение и выдержка никогда не были его сильными сторонами. А вот молчание вполне можно было считать тайным знаком согласия.

Времени у меня оставалось не так уж много. Спасало лишь то, что клуб находился буквально через мост. По моим расчётам, она должна была закончить смену минут десять назад, но среди потока людей, покидавших здание, я её так и не увидел. С самого начала было понятно, что вся затея — ставка на удачу, но почему-то только теперь я начал по-настоящему об этом беспокоиться.

Я стоял поодаль, прислонившись к гранитному постаменту, и сверлил взглядом главный выход.

— Не пялься так беспалевно. Выглядишь подозрительно, — прошептал мне в ухо Макс, и я тут же попытался принять максимально непринужденную позу.

— Спустится через минуту. Но с напарником.

И действительно. Вскоре она появилась на ступенях следом за тем самым парнем, который сопровождал ее во время первого рейда в Airplane Mode. Чёрт возьми, он был хорош. Я бы даже сказал — раздражающе хорош. Выше меня, увереннее меня и вообще выглядел так, будто рядом с ней ему самое место. Самооценку мне это, разумеется, не подняло. В горле тут же завязался какой-то узел. Я уже собирался отвернуться и незаметно дождаться, пока они разойдутся, но Элиана заметила меня внизу. Её лицо на секунду изменилось, она замерла и этим, разумеется, заставила напарника тоже обернуться.

Теперь, когда они оба уставились на меня, стало не по себе. Но её замешательство почти сразу прервал напарник: жестом подозвал Элиану ко мне и сам тоже подошёл.

— Добрый вечер. Вот вы и попались. Элла вас узнала.

Должно быть, я посмотрел на него с ужасом и, не веря своим ушам, переспросил:

— Что?

— Это он меня так называет, — вмешалась Элиана прежде, чем моё замешательство стало слишком заметным. — Эйр, это Иван. Иван — Эйр.

— Да-да… Я вижу. Всегда думал, что Арсений — это скорее Сеня или Арсен, на худой конец. Но как угодно. Очень приятно.

— И мне.

Он крепко пожал мою замерзшую руку. Самым настораживающим в нём была именно эта чрезмерная доброжелательность, которая сходу казалась подозрительной. Никогда прежде мне не доводилось видеть сотрудников БИОН такими. Впрочем, возможно, дело было в том, что раньше я просто не заходил настолько глубоко на их территорию.

Элиана тем временем смотрела на меня с явной тревогой. Казалось, она пыталась что-то сказать одними глазами, но я никак не мог понять что.

— Саврицкий… — задумчиво протянул Иван, очевидно читая фамилию на экране своих очков. — Ваш родственник случайно не был задействован в федеральном проекте под названием «АННА»? Среди коллег моего отца совершенно точно была такая фамилия.

— Нет, увы, — улыбнулся я.

— Вы уверены?

— Я уверен, что у моего отца не было никаких коллег.

Иван непростительно долго вглядывался в меня, словно пытался отыскать в моём лице черты человека со знакомой фамилией. Мне же всё сильнее хотелось, чтобы он наконец перестал это делать.

— Это мне? — поспешно спросила Элиана, указывая на коробку кленового фаджа в моей руке.

Я кивнул и протянул ей конфеты. Она тут же увела меня в сторону, сказав, что нам пора. Но Иван не собирался отпускать её так просто. Насмешливо улыбнувшись, он напомнил ей надеть шапку, смахнул ресничку с её щеки, легко толкнул кулаком в плечо и подмигнул мне, словно мы были старыми знакомыми. Более странной манеры общения мне ещё встречать не приходилось. Затем он взбежал по ступеням и снова скрылся в здании БИОН, оставив мне только вопросы, которые я пока не решился задавать.

— Добрый вечер. Напоминаю: сегодня у нас живой стендап. Это значит, что, если шутка плохая, виноват я. Никакой алгоритм не пострадает. И просьба не ждать идеального темпа. Я человек, у меня бывают паузы. Раньше это называлось «думать».

На старой сцене, специально не реставрированной, появился первый стендапер, он же ведущий и инициатор этого маленького клуба с простым названием «Без ноты». Сегодня он был мне особенно нужен.

Ещё по пути к клубу Элиана переключила LED-индикаторы на своем костюме с бионовских на модные переливчатые рюши. Я не очень разбирался в женском стиле, но должен был признать: даже форму БИОН при желании можно было преобразить весьма недурно. Там, где пару секунд назад красовались грозный герб и аббревиатура, теперь сверкали витиеватые орнаменты, то и дело меняющие цвет. Но мне было важно, чтобы она перестала выглядеть как младший сотрудник БИОН не только внешне.