Граница тьмы

За пять минут нашего нахождения так близко друг к другу я невольно прослушала ещё несколько историй о том, какая она молодец и как помогала отцу в совместном деле. Ния прижала ладонь ко лбу, словно у неё разболелась голова.

Наконец зашла жрица, и все умолкли.

Теория магии оказалась именно что теорией. Нам предстояло освоить базовые магические принципы, на которых основаны все дисциплины. Предмет охватывал многие области и расширялся с каждым годом.

– Хоть у нас и существует разделение на чёрную и белую магию, как вы знаете, фактически оно лишь условное, – говорила Неррин, медленно прохаживаясь вдоль рядов. – Сила исходит из духа, то есть вашей главной магической сущности. Именно он даёт вам возможности для использования как внутренней, так и внешней энергии. А уж дальнейшее зависит только от колдуна. Можно быть белым магом и использовать свой дар для плохих дел, а можно быть тёмным, который помогает нуждающимся. Вся наша жизнь не делится на чёрное и белое, поэтому думайте наперёд, что и зачем вы делаете.

– А некроманты тоже бывали добрые? – спросила целительница с первого ряда. – Они ведь имели дело с потусторонним миром, с трупами и прочей мерзостью.

– Но ведь смерть – это не зло, – ответила жрица, слегка улыбнувшись. – Смерть – это естественное завершение любой жизни. Мы все рождаемся и умираем, и избежать этой участи нельзя. Некротическая энергетика, конечно, крайне специфическая, но она такая же часть нашего мира, как и любая другая. Вся суть в том, как некромант будет её использовать. Но, как вы знаете, некромантов после Войны Алой Долины не осталось, все они погибли. Даже найдя их учения, без наставника применить их вы не сможете. К сожалению или к счастью это произошло – время покажет.

Поток вопросов на тему некромантии жрица быстро остановила под недовольный гул, пообещав обсудить всё, когда дойдём по учебной программе.

– А есть ли способы стать бессмертным? – раздалось откуда-то спереди.

– Да, такое возможно, вполне, – кивнула Неррин после некоторого раздумья. – Вы можете обратиться к любому высшему вампиру и попросить обратить вас. И надеяться, что вас не убьют до того, как вы откроете рот. Другие способы если и есть, то они нам неизвестны.

Весь дальнейший урок прошёл в расспросах про бессмертие и теоретические способы жить вечно. Мы также узнали, что в Чёрной Башне обучение длилось значительно дольше, чем в Белой. В среднем целитель учится четыре года, а маг крови, коим оказался Винсент, – десять лет. Новость вызвала бурное оживление, и остаток занятия все то и дело оборачивались к нему, явно желая расспросить об обучении у «конкурентов».

На следующее занятие я шла неохотно, перспектива оказаться рядом с Талисой на несколько часов вызывала уныние. Магистр Камила, заходя в кабинет с набитым холщовым мешочком, широко улыбалась и была явно в хорошем расположении духа. Пучок волос выглядел ещё растрёпаннее, чем вчера, но её это совсем не волновало.

– Ну что же, девочки! – Засияла она, садясь в кресло и придвигаясь ближе к нам. – Прорицания без практики – это бесполезная трата времени, а поэтому предметные занятия у нас начинаются сегодня. Сейчас я раздам вам по интересной вещице, и мы будем тренироваться хоть что-либо увидеть. О нет, я не жду, что вы сегодня выдадите мне результат, – замахала она руками, видя наши скептические лица. – Всё будет со временем, да.

Она встала и прошлась с мешочком по кабинету, каждый из нас вынул из его недр по предмету. Мне досталась простенькая металлическая брошка в виде птички с хохолком. Судя по состоянию, брошь была уже довольно старая. Ирмис вынула деревянное кольцо, Дарина – какую-то не то статуэтку, не то игрушку, а Талиса – небольшое зеркальце.

– Вот прям точное попадание, – склонилась ко мне Ирмис, – она сможет всё занятие пялиться на своё отражение.

– Так, девочки, внимательно меня послушайте! Выданные вам предметы были важны для своих владельцев. Как вы должны были прочитать в первой главе, чем важнее для человека вещь, тем сильнее отпечаток остаётся на ней. И впечатывается он навсегда. Со временем энергетический след тускнеет, но полностью не исчезает никогда, – немного помолчав, магистр многозначительно добавила: – Если, конечно, эту связь не стереть магически.

Она порылась в сумке и вынула большую поблёкшую бусину.

– Все эти безделушки хранят сильный отпечаток хозяина, и с сегодняшнего дня мы будем пытаться увидеть, кто он, и что его связывает с вещицей.

– Но разве множество людей, трогавших все эти предметы, не перебьют энергетику владельца? – уточнила Ирмис, вертя в руке кольцо.

– О нет, дорогая, конечно, нет, – махнула рукой магистр, – ведь вам эти вещи не дороги. Точнее, их важность не больше, чем пера, которым пишете, или телеги, в которой едете. Нужна эмоциональная привязанность. Особенно сильный след остаётся на вещах, причастных к потрясениям и особенным моментам. Например, смерть близкого, тяжёлая болезнь или какое-то радостное событие типа рождения ребёнка, свадьбы, влюблённости. Подумайте, наверняка и у вас есть такие вещи. Они вам дороги, и их потеря сильно расстроит. Итак!

Камила устроилась поглубже в кресле и положила руки на мягкие подлокотники, держа на ладони шарик перламутра.

– Эта бусина, – она подняла руку повыше, – была на ожерелье девушки во время свадьбы. Это был радостный момент, как вы понимаете. Эти бусы она хранила всю жизнь и любезно согласилась отдать нам частичку для учёбы. Если пробовать добиться информации о хозяине, то, скорее всего, после продолжительной тренировки вы бы увидели момент свадьбы. А далее можно было бы отталкиваться от этого образа и искать ответы дальше. Аналогично и с вашими предметами… Да, Дарина?

– А почему «скорее всего»? – удивилась она, – ну… в смысле, скорее всего, мы бы увидели свадьбу, а не точно мы бы увидели свадьбу, ведь предмет связан именно с ней, верно?

– О, ну тут всё просто, – добродушно улыбнулась магистр, – никто не может вам гарантировать, что именно это вам и явится, ведь не мы решаем, что посмотреть, а Боги, что нам следует показать. Но давайте продолжим. Итак, первым делом вы должны расслабить тело и освободить разум от всех волнующих вещей. Важно соблюдать оба этих пункта. Неудобное положение тела будет вам мешать, особенно вначале. Лучше всего удобно сесть или лечь, чтобы ничего не отвлекало. И если с этим всё понятно и, в общем-то, добиться этого несложно, то с освобождением разума всё обстоит тяжелее. Если у вас в голове будет вертеться какая-то навязчивая мысль, то сделать правильный посыл невозможно, вы или спросите о наболевшем, или, что скорее всего, просто всё смешаете в кучу и просто ничего не узнаете. Когда разум и тело будут готовы к работе, нужно взять предмет в руки и думать только о нём.

– А обязательно всегда трогать то, о чём требуется вызвать видение? – уточнила я.

– Нет, не обязательно. Со временем вы научитесь работать без физического контакта, просто на данном этапе с ним проще. Уловить энергетику можно и на расстоянии. И даже на большом расстоянии, но всё зависит от ваших навыков. На чём я… Ах да, возьмите вещь в руки и начинайте о ней думать. В вашем разуме должна остаться только связь с предметом исследования. Вы должны хотеть узнать правду, вы должны хотеть получить ответ на ваш вопрос. Но вопрос, – она повысила голос, – должен быть задан энергетически. Просто произнести вслух или про себя фразу типа «Кто этот человек?» ничем не поможет, так вы будете говорить лишь сами с собой. Вы должны почувствовать энергию духа, накопить её и вложить просьбу открыть правду. Потом выплесните из себя томящийся поток настолько сильно, насколько сможете. Приступайте, девочки.

Я положила брошку между ладонями и поудобнее устроилась в кресле, закрыв глаза. Очистить голову оказалось значительно сложнее. Как только я попыталась выкинуть все лишние мысли из головы, они полезли обратно с удвоенной силой. Через пять минут я уже думала о чём угодно, кроме задания. После ещё пары неудачных попыток я открыла глаза и огляделась. Лицо Ирмис от напряжения слегка побагровело, Талиса стеклянным взглядом смотрела в зеркало, а Дарина, казалось, и вовсе уснула.

К концу занятий успеха не достиг никто.

– Ну что ж, – печально вздохнула магистр, подводя итог занятия, – не расстраивайтесь, на первом практикуме ещё ни у кого не получилось. На этой неделе мы уже не встретимся, поэтому вам домашнее задание: тренироваться и ещё раз тренироваться! Если вам что-то откроется, то обязательно запишите во всех подробностях!

Вроде бы я ничего и не делала, но жутко устала, как будто сутки провела без сна. Ирмис была рассеяннее обычного, на обеде она умудрилась вылить на себя миску лапши, в очередной раз испачкав мантию.

– Я что-то так устала, – пожаловалась она, облокотив голову на руку. Дежурное непроницаемое выражение лица заменилось страдальческим. – Не думала, что практика будет такой выматывающей, хотя, ровным счётом, мы ничего и не сделали.

Дарина, севшая сегодня с нами, закивала.

– Как думаете, – протяжно вздохнула я, – когда у нас хоть что-то получится?

– А может, и никогда, – пожала плечами Ирмис, собирая свободной рукой лапшу и кладя её на поднос. – Вспомните, магистр говорила, что Боги могут вообще ничего не послать, так и будем бесполезно сидеть все четыре года. Брат говорит, что мой дар вообще бесполезен.

– Да ну, – не согласилась я с ней, – зачем тогда было бы учить прорицателей? Не зря же…

Договорить я не успела, с грохотом отодвинув стул, рядом с размаху плюхнулась Ния. Вид у неё был ещё хуже нашего: под глазами залегли тёмные круги, а цвет лица стал нежно салатового оттенка.

– Ты чего? – удивилась я.

Рыжая ответила только после того, как доела суп и принялась за жаркое с говядиной и овощами.

– Мы сегодня резали себя.

– Чтооо? – одновременно воскликнули мы хором.

– В каком это смысле резали себя? – изумилась я.

– А в прямом. Сегодня у нас была практика, и начали мы с самого простого – с самолечения, а чтобы лечить самих себя, нужно иметь конкретный объект для лечения.

Она продемонстрировала рану на руке.

Мы сидели с разинутыми ртами даже не столько от рассказа Нии, сколько от перспективы самокалечения на занятии. Неужели и нам такое предстоит? Да я же от вида крови в обморок упаду!

Судя по выражению лиц остальных, они пребывали в таком же ужасе.

– Вы представляете, – ткнула она вилкой в сторону входившего в столовую чёрного мага, – он даже не поморщился! Резанул себе руку, залечил её и весь остаток занятия со скучающим видом листал учебник. – От возмущения она даже покраснела. – А магистр ставил его всё занятие в пример нам, неуверенным неумехам! Нечестно!

– Ничего удивительного, – развела я руками, – он же прошёл всё обучение в Чёрной Башне, а маги крови, поди, имели дело с порезами каждый день.

Простившись с Ирмис около её комнаты, мы пошли в свою. Делать совершенно ничего не хотелось, особенно после вкусного сытного обеда. Я открыла окно, и тёплый ветерок наполнил комнату ароматами осенних трав. Деревья ещё стояли в сочной зелени, но в воздухе уже чувствовались перемены. Солнце в зените отражалось яркими бликами от водной глади, но вот тепло ощущалось всё меньше, а вечерний холодок заставлял посильнее кутаться в мантию.

Ния завалилась на кровать, я последовала её примеру.

– А у вас что было на занятии? – спросила она, рассматривая паука в углу комнаты, подбирающегося к застрявшей в паутине сонной мухе.

– Да тоже практика, – я достала брошку и показала ей, – нам раздали по одному предмету, и мы должны были увидеть что-то, связанное с их владельцем.

– И как успехи?

– А никак, – хмыкнула я, – ни у кого ничего не получилось.

– Почему ты решила вообще пойти в прорицание? Ну, я имею в виду, дар – это прикольно, да, но… немного бесполезно? Бабушка рассказывала, что вы не особо много можете видеть, а некоторые так и вообще шарлатаны-придумщики. Хотя денег вроде гребут немало.

Я молчала. Что мне ей ответить? Что это семейная традиция? По легенде-то я дочь прислуги, которая с трудом наскребла на обучение.

– Понимаешь… – придумывала я на ходу, – родители не хотели, чтобы я всю жизнь прислуживала при дворе, может, получится выучиться и нормально заработать денег.

– Да, например, ярмарочной гадалкой, – захихикала она, – получают-то они хорошо, главное – помнить, куда в ближайшее время не ездить, чтобы жители не посадили на вилы от несбывшихся предсказаний.

– А ты будешь всю жизнь лечить понос и грыжи, пока не заработаешь свои собственные, – кинула я в неё подушкой, но рыжая шустро увернулась.

Поспорив ещё немного, мы вынуждены были вернуться к рисованию растений, а ещё к завтрашнему дню требовалось прочитать несколько глав по целительству. К моему ужасу, они оказались просто огромными. Помимо необходимости делать порезы на себе любимой, выяснилось, что там тоже нужно правильно сосредотачиваться.

– А вы все смогли залечить раны? – поинтересовалась я.

Кудрявая так сосредоточенно читала учебник, что даже не сразу меня услышала.

– А? Нет, не все, вообще, кроме мистера «я всё умею», никто и не смог, – многозначительно скривив лицо, фыркнула она.

– Да брось, – махнула я рукой, – он же десять лет проучился, а ты только пришла, у тебя тоже получится.

– Да, но он так самодовольно на нас смотрел, ты бы видела! Хотелось кинуть в него вот этим, – потрясла она толстым фолиантом, – посмотрела бы я, как бы он тогда лечился.

– Но если вы не вылечились, то…

– Чтобы не кровило, над нами сжалились и выдали настойку красного бадьяна.

Такая перспектива меня совсем не радовала, я боялась боли и крови, и сама мысль о необходимости причинить себе эту самую боль пускала мурашки по спине.

Как мы посчитали за ужином, всего в этом году пришло учиться сорок человек, из которых двадцать один – на факультет целительства.

Ну это было неудивительно, так как в целители принимали всех, кто имел на то магические силы и желание. Ведь Ларминия не могла обеспечить каждую деревню королевским врачевателем, столько магов было просто не найти, а тем более колдунов, желающих всю свою жизнь прожить в какой-нибудь глуши. А вот как раз в самих этих деревушках обычно находились внуки или внучки действующих целителей, которые и шли по стопам своих предков. Удобно и не так затратно для казны.

К слову, большинство поступивших были девушки, парней оказалось всего одиннадцать человек, из которых два целителя, включая Винсента, три травника и четыре чаровника. Одного из последних я заочно знала. Аарон был старшим сыном лорда Харфина – первого советника отца. Насколько я помнила, парень был умный и симпатичный, да и неплохо умел обращаться с магией. Его отец нанимал какого-то сильного колдуна из Мирна, но в Чёрную Башню почему-то так и не пустил. Возможно, всё дело в предрассудках. Что меня всегда удивляло, так это постоянное отсутствие Аарона на балах и приёмах, хотя положение на них быть обязывало. А вот младший сын ходил с удовольствием.

После сытного ужина из утки, запечённой с картофелем и зеленью, пирога с мясом и горячего чая делать домашние задания было так лень, что весь вечер мы втроём просто проболтали. Моя зажатость и опаска разговаривать с незнакомыми людьми в простой манере постепенно улетучивалась, ведь девочки к вопросам о родне больше не возвращались, находя более интересные темы для бесед.

Закатное оранжево-розовое небо быстро сменилось на ночное. Облаков не было, как и луны, и окрестности погрузились в непроглядную тьму. За озером жители тоже готовились ко сну. Окна комнат, освещённых огоньками свечей, постепенно гасли одно за другим, пока не осталось ни одного. Где-то вдали залаяла собака, и с другого берега озера ей ответила другая. Мысленно пожелав незнакомым жителям спокойной ночи, я легла и сама.

Ния уже посапывала. Я собиралась последовать её примеру, но совесть напомнила, что я же так и не тренировалась по прорицанию. Взяв с тумбочки брошь, я устроилась поудобнее, и, не успев сосредоточиться и выкинуть лишнее из головы, просто вырубилась.

Глава 6

Утро началось с мрачных мыслей о членовредительстве. Я так долго копалась, что чуть не опоздала на занятие, про завтрак и говорить нечего. Но оно и к лучшему, а вдруг меня ещё стошнит на глазах у всего факультета?

Магистр Демьен же, напротив, пребывал в прекрасном расположении духа. Он с улыбкой до ушей мечтательно смотрел в окно, пока мы рассаживались. После звонка колокола в кабинете воцарилась мёртвая тишина.

– Я надеюсь, что вы все прочитали вступление. Вопросы есть? – внимательно оглядел он сидящих. В ответ на него молча смотрело двадцать траурных лиц. С минуту он помолчал, видимо, надеясь хоть на какую-то реакцию, но затем кашлянул и продолжил. – Ну что ж, раз так… Сегодня мы приступим к практическим занятиям. Целительство – есть не что иное, как постоянная практика. Именно с её помощью вы поймёте алгоритм действия и доведёте свои навыки до автоматизма. Программа ваших дисциплин будет сильно отличаться от программы выбравших целительство основной специализацией. Со всеми вами мы будем учиться лечить только самих себя, ибо на большее у вас просто не хватит ни сил, ни времени.

– Но у нас же довольно много свободного времени после занятий, магистр, – сказал парень с первого ряда.

– Сейчас у вас его много, – усмехнулся преподаватель, – потому что вы только начали. Ментальную нагрузку можно наращивать постепенно, иначе вы все крайне быстро перегорите.

– Что значит «перегорим»?

– Потеряете магическую силу. Это если говорить в целом. Но процесс намного сложнее. Если вы внезапно получите физическую нагрузку, значительно превышающую ваши возможности, то, скорее всего, получите травму, в магии то же самое. Но давайте вернёмся к занятию. Сейчас я раздам вам по серебряному кинжалу и объясню, что мы будем делать.

Адепты мрачно переглянулись, а магистр уже достал из шкафа острые ножички и быстро разложил их по столам. Оружие оказалось довольно простым на вид: острое длинное лезвие с кожаной коричневой рукояткой. На небольшой гарде и на лезвии виднелись выгравированные рунические знаки. Читать руны я не умела, но решила, что тут впечатано какое-то заклинание. Мою догадку вскоре подтвердил и сам преподаватель. Ребята, да и я сама, явно нервничали. Я была уверена, что по курсу быстро разнеслась весть о том, что представляет из себя целительская практика, и все знали, что сейчас будет.

– Прошу тишины, – прекратил магистр нервное перешептывание, – и внимательно послушайте меня. Невзирая на ваше недовольство, это очень и очень важный этап обучения. Чтобы мы смогли начать говорить об ощущениях, локализации ран и их излечении, вы должны понимать, что и как чувствовать. А ждать, когда каждый из вас получит случайную рану, можно годами. Это сейчас вы сидите тут в тепле и безопасности, но может случиться так, что вы попадёте в ужасные условия, где помочь будет просто некому. Любое серьёзное ранение может стоить вам жизни, а потому крайне важно уметь помочь себе самостоятельно. Держите эту мысль в голове.

Он постучал пальцем по виску и ещё раз внимательно нас осмотрел, а затем встал в середине кабинета и поднял кинжал, демонстрируя его нам.

– Это не просто ножи, это артефакты, любезно созданные для нас чаровниками. Кинжалы обладают уникальными свойствами – они обеззараживают рану, кроме того, они не переносят заразу от человека к человеку. Работать с ними безопасно. Вам, вероятно, уже известно, чем мы будем заниматься?

Мы удручённо закивали.

– Так…Хорошо, сейчас я вам покажу, а затем расскажу, что и как нужно делать.

Он высоко поднял руку и закатал повыше рукав белоснежной мантии, а затем резко чиркнул лезвием по коже. Мгновенно выступив, кровь тяжёлыми каплями закапала на пол, но через мгновение рана полностью затянулась, не оставив и следа. Демьен махнул рукой, и кровь с пола исчезла.

– Как вы уже знаете, нужно будет сделать небольшой разрез на коже, а затем попытаться исцелить его. Сначала о теории. Главное – сосредоточиться! Без этого работа просто невозможна! Все посторонние мысли – прочь из головы. Вас должна заботить только рана. Самое сложное – отвлечься от боли, которая будет вам мешать, но в то же время она – ваш главный ориентир. Имея физический источник боли, вы значительно легче сможете найти его магически. Для этого нужно прочувствовать энергетику и сосредоточить её внутрь себя. Да-да, не наружу, как вы это делаете на других занятиях, а внутрь. Каждая частичка организма должна наполниться магией. Когда это произойдёт, вы ощутите место разрыва, то есть участок, через который энергия выходит наружу. Затем нужно направить силу в это место, представляя, как вы его закрываете. Всё понятно?

Ему ответило несколько неуверенных кивков.

– Тогда приступайте, только режьте осторожно, а то был один уникум несколько лет назад, который не рассчитал силу и вскрыл себе вены. Нет, его вылечили, не пугайтесь! – Быстро добавил магистр, видя ужас, отразившийся на наших лицах. – Но всё же… всё же лучше до этого не доводить.

Он убрал свой кинжал и стал наблюдать за нашей работой. Судорожно сглотнув, я взяла нож. Он оказался довольно тяжёлым, хотя выглядел тонким и хрупким. Ирмис страдальчески посмотрела на меня. Ребята вокруг тоже озирались, хотя парни были явно посмелее. Несколько чаровников уже порезали себе руки и сосредоточено смотрели на раны.

Меня бросило в жар, а сердце быстро забарабанило, гулким эхом отдаваясь в голове. Что же делать? Может, отказаться и уйти домой? Ладно травы, ладно артефакты, но это… В голове лихорадочно носились мысли, мешая сосредоточиться на путях отступления. Я снова оглядела ребят, но большинство кое-как собрались с силами и сделали по надрезу.

Кинжал будто налился свинцом, с трудом удерживаясь в дрожащей руке. Дышать стало тяжело, воздух словно комком вставал в горле и не мог протиснуться внутрь. Стук сердца заглушал все посторонние звуки, а в ушах поднялся противный звон. Стало тяжело сидеть, ещё немного, и в глазах поплывёт. Нужно взять себя в руки и просто быстро чиркнуть по коже и всё, просто резко… не думая ни о чём…

Я зажмурилась, покрепче взяла рукоять и не глядя полоснула по запястью. Рука отозвалась резкой обжигающей болью, я вскрикнула, а потом что-то тёплое потекло по коже вниз к локтю, впитываясь в мантию. Я открыла глаза. Кровь тёмной струйкой пульсируя вытекала из раны. Горло сдавило так, что меня замутило. Рябь в глазах сменили чёрные пятна. «Я это сделала», – пронеслось в голове, и наступила тьма.

Кое-как разлепив глаза, я некоторое время не могла сфокусировать взгляд, а когда зрение более-менее восстановилось, я обнаружила себя на койке в незнакомом помещении. Ощупав руку, я не нашла там и следа от раны, да и боли не ощущалось, однако что-то было не так. Незнакомая кровать была огорожена полупрозрачным балдахином, немного отодвинутым со стороны ног. Где-то в углу помещения горели свечи, слегка подрагивая на сквозняке и отбрасывая приглушённые силуэты. Я прислушалась, но никого в помещении, похоже, не было. Полежав ещё с минуту, я пришла к выводу, что где бы я ни находилась, нужно возвращаться обратно. Ну если, конечно, меня не похитили.

При попытке встать затылок отозвался резкой болью, я ахнула и схватилась за голову, упав обратно на подушку. Вероятно, это было довольно громко, спустя несколько секунд послышались торопливые шаркающие шаги.

– Мисс, попрошу вас немедленно лечь! – затараторил мужчина, одёргивая занавеску. Пока я укладывалась обратно, морщась от боли, он зажёг свечу на прикроватном столике.

Белая мантия с вышитой серебром веткой красного бадьяна выдавала в нём целителя. Халат висел мешком на тощем, чуть сгорбленном теле, подметая подолом пол. Мужчина был уже в возрасте, всё лицо покрывали морщины, а кожа чем-то походила на бумагу. Белоснежные волосы редким пушком покрывали голову, зато вот усы, напротив, были довольно густые. В глазах читалась усталость, казалось, будто он сейчас рассыплется, но двигался старик на удивление бодро.

– Что происходит? – простонала я, пока он тыкал чем-то острым мне в ноги и руки и хмыкал себе под нос.

– Вы в лечебнице, мисс, – пояснил он, не отрываясь от дела.

– Сейчас ночь? Но почему я так долго проспала? – недоумевала я. – Я всего лишь порезала руку…

– Нет, нет, – покачал он головой, – при падении вы ударились затылком о металлический угол стула и разбили голову. Рану мы вылечили, но денёк стоит понаблюдать, не отразился ли удар на других системах организма.

– А можно мне в свою комнату? – пробормотала я, осторожно ощупывая свой затылок.

– Боюсь, что нет, мисс. Вам нужен покой. До утра вы побудете тут, а завтра отправитесь обратно. При благоприятном исходе, конечно.

Я поникла. Не любила лечебницы, а ещё больше не любила ночевать в незнакомых помещениях, мало ли меня тут узнают. Но выбора, судя по всему, у меня не имелось.