Хранители. Всё началось с золотого яблока

Маргарита Авакян

Хранители. Всё началось с золотого яблока

Глава 1

Августовский вечер ещё хранил дневное тепло, но в воздухе уже чувствовалась легкая прохлада. В небольшом дворике, окружённом панельными пятиэтажками постройки 70-х, стоящих буквой П, на скамейке из старого бревна, удобно устроились две подруги – Мира и Рада. Вокруг играли дети, возвращались с работы соседи, шелестели листвой тополя, а над крышами плавал свет розового заката.

– Мы с ним вчера познакомились в кафе, в институте, – оживлённо рассказывала Мира. – Я стояла у стойки, ждала свой кофе, и спиной почувствовала, как кто-то на меня смотрит. Поворачиваюсь – и вижу чёрные, просто чернющие глаза – она улыбнулась, вспоминая.

– Сегодня он обещал заехать, я тебя с ним познакомлю!

Как будто кто-то незримый дотронулся до Рады ледяными пальцами в этот момент – лёгкое прикосновение, но что-то внутри сжалось, по телу побежали мурашки. Мира всегда бросалась в приключения с головой – и чаще всего это не заканчивалось ничем страшным, максимум слезами из-за какой-нибудь глупости. Но на этот раз Рада ощущала ситуацию по-другому – тревога была слишком отчётливой.

Во двор заехал чёрный тонированный джип, он остановился прямо у скамейки. Из машины вышел парень лет двадцати пяти, может, чуть больше. Чёрные волосы, чёрные глаза, чёрная футболка, джинсы, косуха – всё в нём было мрачно-однозначным. Косуха? В такую погоду? Возможно, это стиль, но Раде показалось, что это броня.

– Знакомьтесь, – радостно сказала Мира. – Это Фаддей, а это – Рада.

Он бросил на Раду короткий взгляд и протянул руку, Рада пожала её неохотно.

– Приятно познакомиться, – пробурчала она, чтобы не обижать подругу, хотя в голове металось: ничего приятного, и имя какое странное – Фаддей.

От него пахло опасностью, и, похоже, только Рада это чувствовала.

Фаддей легко завязал разговор, будто они были старыми знакомыми. Он задавал девочкам простые вопросы – об институте, друзьях, увлечениях, но каждое его слово казалось лишённым настоящего интереса, словно он просто тянул время, выжидая чего-то.

Минуты тянулись вязко, и у Рады начинала ныть голова. Она чувствовала, что под его ровным голосом скрывается что-то другое.

Неожиданно после этой затянувшейся, бессмысленной беседы Фаддей попросил Раду оставить их на пару минут. Мира, как загипнотизированная, кивнула. Рада колебалась, но всё же отошла за дом – освежить голову. Не прошло и пяти минут, как визг шин разорвал вечернюю тишину.

Рада выскочила из-за угла и замерла. Пусто. Ни Фаддея, ни Миры, ни крика, ни сопротивления – только пропавшая подруга и гул в голове.

Она набрала номер Тамары, мамы Миры. Голос срывался, когда она рассказывала, что случилось. Тамара была здесь уже через пару минут. Спокойная, собранная, она уже знала, что нужно делать. Вместе они пошли по дорожкам, знакомым с детства, надеясь найти след, ответ, знак.

На углу у маленького кафе взад-вперед ходили две дворовые собаки. Одна – чёрного цвета, среднего размера, в меру лохматая, с торчащими ушками. Вторая – белая с большими чёрными пятнами, худее, но выше и длиннее, чем первая, с висячими ушами. Казалось, они просто занимались обычными собачьими делами – обнюхивали углы. Рада уже хотела пройти мимо, как вдруг одна из них заговорила.

– Великое зло близко, – произнёс чёрный пёс глубоким, человеческим голосом, звучащим ясно и твёрдо. – Вам нужно действовать.

У Рады затряслись руки. Она открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Только одна мысль крутилась в голове: «Это точно происходит? Или я схожу с ума?». Тамара лишь кивнула собакам – спокойно, без удивления, как будто это происходило не в первый раз.

– Что..Что это сейчас было? – проговорила Рада заикаясь. Тамара бросила на Раду быстрый взгляд и коротко сказала, – позже всё узнаешь, сейчас нужно бежать.

Дальше всё плыло, как во сне. Рада едва поспевала за Тамарой, спотыкаясь о кочки, мысли и страх. Они остановились у маленького магазинчика. У входа – прилавок с фруктами – красные яблоки, спелые персики, сливы.

Рука Рады сама потянулась к одному яблоку. Оно было особенно красивым – красно-розовым. Как только она взяла его, по нему прошёл золотой луч, словно сканер. Яблоко вспыхнуло и стало золотым.

Рада ахнула, её ладони засветились, изнутри пошёл жар – волна силы, неведомой, пугающей и прекрасной.

– Стресс активировал твою силу, – сказала Тамара. – Ты впитала энергию из яблока, теперь тебе нужно учиться управлять ей. В каждом предмете есть энергия – но не каждый может её пробудить.

Она взяла Раду за руку, время будто замедлилось, всё вокруг потемнело, яблоко стало единственным источником света, и они исчезли.

Как они оказались в другом месте, Рада не поняла. Они стояли у берега реки, начинающейся с высокого водопада. Здесь было зелено, свежо, чисто. Камни, мох, песок в водоёме – всё дышало покоем и тайной. В разных уголках этого места несколько девушек тренировались: у одной в ладонях крутился золотой шар, у другой из пальцев вырывались струи света, третья колдовала с искрами над камнем. Стоя посреди этого странного нового мира, Рада не могла до конца поверить в происходящее: «Это реально? Или я просто сошла с ума от ужаса и потери?», крутилось у неё в голове.

Но это место внезапно породило в её душе неожиданный восторг. Если это и был сон – пусть он не заканчивается.

Их встретила невысокая стройная женщина с мягким взглядом и крупной родинкой у губы. Чёрные волосы, карие глаза, от неё пахло травами и земляникой.

– Это Гелена, – сказала Тамара. – Наставница.

Гелена молча обняла Раду и повела в один из деревянных домиков, обвешанных тростником и пахнущих лавандой. Тамара шла следом.

– Тебе нужно отдохнуть, – тихо сказала Тамара.

– Я не могу! Мы должны искать Миру! – вскинулась Рада.

– Мире сейчас не угрожает опасность, – уверенно сказала Тамара. – Она моя дочь. У нас с ней связь – я это чувствую. Завтра я расскажу тебе больше о нас, а сейчас доверься.

Рада долго не могла уснуть. Всё внутри сжималось, билось, металось, но силы покидали её. Наконец она провалилась в беспокойный сон, в котором снова и снова видела Миру.

И перед тем как уйти в забвение, ей отчётливо пришла мысль: с этого дня всё будет иначе – обратной дороги нет.

Глава 2

Пятнадцать лет назад всё началось с мяча. С тяжёлого, чуть потрёпанного баскетбольного мяча, который оказался у девочек, когда обе стояли по разные стороны коридора, молча разглядывая друг друга, но никак не решаясь подойти.

Им тогда было по шесть, жаркое лето — июнь, день рождения у кого-то из взрослых – тёти Оксаны или дяди Семёна. Родители девочек были приглашены на празднование. Квартира, однокомнатная, дышала жаром, голосами, запахом оливье и табака. Гости сидели в зале, сдвинутые столы ломились от еды, и казалось, что ни один миллиметр пространства не был свободен от смеха, тостов и разговоров.

А в узком коридоре две девочки смотрели друг на друга. В руках у Миры был тот самый баскетбольный мяч.

– Будем играть? – первой, всё-таки, сказала Мира.

– Давай, – сдержанно, почти шёпотом, ответила Рада.

И вот уже минут через пятнадцать мяч с глухими ударами бился о пол и стены, девчонки разыгрались и перебрасывали его друг другу, визжали, подпрыгивали, а взрослые периодически выглядывали из зала с фразами вроде: “Только ничего не сломайте!” или “Может, выйдете на улицу?”, но девочки не слышали. В тот день коридор стал ареной великого матча, космосом, где всё было возможно, где они были только вдвоём – и им больше никто не был нужен.

С тех пор Рада стала частой гостьей в Мирином дворе. Мама приводила её почти каждый день, а иногда отпускала одну – дома девочек были недалеко. Их дружба росла вместе с ними.

Рада была застенчивой, молчаливой, но не по годам рассудительной – худенькая девочка с большими карими глазами и русыми волнистыми волосами до плеч. Мира – её противоположность: смелая, шустрая, с горящими чёрными глазами и затянутыми в хвост густыми чёрными волосами.

Они были мастерами игр. В их мире было всё и сразу: казаки-разбойники, дочки-матери, бадминтон, прыжки через скакалку, “шпионки” с кодовыми именами, концерты в заброшенном огороде, где они с микрофоном из палки, пели Кристину Орбакайте и группу Краски. Иногда зрителями были другие дети, иногда – они сами друг для друга.

Они строили домики для уличных котят, кормили их, давали им имена и искренне верили, что делают важное дело.

Лето закончилось и вот уже – школа: первая линейка, два одинаковых белых банта. Их посадили друг за другом: Миру – за вторую парту, Раду – за третью, и с тех пор всё, что случалось в жизни, делилось на “мы”.

Мама Миры, Тамара, работала в той самой школе, а с пятого класса стала их классным руководителем. Она была строгой, но справедливой, сильной, но мягкой там, где нужно. В ней было что-то родное и надёжное, словно она знает, как пройти любую бурю – и проведёт за собой.

Рада уважала её и немного боялась. Когда Тамара (в школе она, конечно, была Тамара Ростиславовна) объясняла что-то на уроке, даже самые отвлекающиеся мальчишки замирали. Она могла поставить на место одной фразой, а потом – рассмешить весь класс шуткой, от которой даже директор хохотал в коридоре. Ученики любили её, родители – доверяли, коллеги – уважали.

Рада со временем поняла, что Мира унаследовала от матери это особое качество – быть рядом по-настоящему, слушать, слышать и оставаться опорой.

Мир, в котором они жили тогда, казался простым. Уроки, игры, школьные дискотеки, походы на роликах в соседний парк, но уже тогда в их мире было что-то большее – связь, сотканная из времени и доверия.

Девочки взрослели. Одиннадцать лет прошли как один длинный день, где они всё делили на двоих: победы, провалы, первую влюблённость, экзамены, прогулки до ночи, разговоры на качелях, когда весь мир будто бы замирал и слушал только их.

После школы решили не расставаться – подали документы в один институт на романо-германскую филологию. Рада всё также почти каждый вечер приходила в родной двор, девочки устраивали себе мини-пикники на крыше родной пятиэтажки, прятались от дождя у Миры дома, готовились к зачётам под плейлист “нулевых”. Вместо школьных дискотек уже были институтские, у девочек появлялись новые друзья и интересы. Иногда они ссорились, молчали, а потом мирились, потому что не уметь прощать друг друга было невозможно.

Так продолжалось день за днём, год за годом до того самого вечера, когда исчезла Мира.

Глава 3

Рада проснулась в незнакомой комнате, спросонок не сразу поняла, где находится.

Это было небольшое пространство, полностью выполненное из дерева – стены, пол и потолок были из тёплых, живых досок с натуральной текстурой. Внутри умещалась только кровать, застеленная белоснежной простынёй, да пара простых деталей: деревянная полка с книгами, мягкий светильник, льющий янтарный свет, и маленькое окно с видом на зелёную крону деревьев.

Сквозь это открытое окно Рада заметила, что её комната – домик была встроена прямо в огромное дерево, а по ветвям, словно по мостикам, тянулись переходы к другим таким же домикам, между ними висели фонарики и горели свечи в стеклянных банках, на небольшой полянке рядом росла земляника, витал запах хвои и свежей травы. Всё было залито мягким утренним светом.

Это место казалось нереальным, выросшим не из досок и гвоздей, а из волшебного сна; здесь было безопасно, тихо и по-настоящему волшебно.

Рада закрыла глаза и воспоминание вчерашнего вечера обрушилось на неё каменной глыбой: Миру увёз тот человек – Фаддей, говорящие собаки, светящееся золотое яблоко, потом они с Тамарой оказались здесь. Всё это было настолько невероятно, что разум отказывался это принимать. Может, она сходит с ума?

Но если это всё правда, то нужно действовать – искать Миру.

Дверь тихонько открылась, и в комнату вошла Тамара с подносом, на котором был завтрак – яичница с помидорами и сыром и кофе, восхитительные ароматы распространились по всей комнате. Тамара поставила поднос на прикроватную тумбочку и присела на край кровати.

– Уже проснулась? – спросила она спокойно.

Тамара выглядела иначе – ни как школьная учительница, ни как мама Миры, а как боец, который чувствует себя уверенно здесь в лесу, среди деревьев. На ней был спортивный костюм – чёрный, функциональный, волосы цвета каштана коротко подстрижены, взгляд собранный, сильный.

Рада приподнялась на локтях, голос был хриплый:

– Что с Мирой? Где она?

– Миру забрали Тёмные Хранители. Ты еще узнаешь о них позже.

Рада на минуту замолчала, обдумывая услышанное.

– Вы вчера говорили, что у вас с Мирой есть связь. Что это значит? Что вы чувствуете?

Тамара на мгновение задумалась, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, а затем спокойно ответила:

– Мира – моя дочь и мы связаны энергетическими потоками. Это как невидимая нить, тонкая, но прочная, она глубже, чем просто материнская интуиция.

Тамара медленно потянулась к горлу и вынула из-под футболки тонкую цепочку с крошечным кулоном – маленькой цветной птицей.

– У Миры такой же, – прошептала Рада, сразу узнав знакомую форму. Ей казалось, что она уже видела этот символ – возможно, во сне, или в каком-то забытом воспоминании.

– Это знак нашего рода, – сказала Тамара. – Птица – символ потомков древней линии Хранителей Баланса. Она летает между небом и землёй, не принадлежа ни одному из миров полностью. Так и мы – держим равновесие между светом и тьмой, между созиданием и разрушением, чувствуем энергию и умеем ею управлять.

Голос её стал чуть мягче:

– Я чувствую Мирину тревогу и одиночество. Сейчас она не в своей тарелке – там всё чужое, холодное, непонятное, но ей не причиняют вреда и не причинят до определённого дня. Она нужна им для проведения ритуала, этот ритуал можно провести только после того, как ей исполнится двадцать один – возраст, когда человек находится на пике своей энергии. До этого дня они будут беречь её как зеницу ока, поэтому пока она в безопасности.

– До её дня осталось две недели, – пробормотала Рада, сжав пальцы в кулаки.

Тамара кивнула.

– Две недели. Если ты примешь решение остаться – мы успеем обучить тебя минимальному набору навыков. Ты сможешь раскрыть свою силу и помочь нам спасти её.

Голос Рады дрогнул. – Что за ритуал?

– Об этом потом, – спокойно ответила Тамара. – Сейчас тебе нужно поесть. Сначала восстановись, потом начнём.

Она обернулась у двери:

– Кстати, я вчера поговорила с твоей мамой, рассказала, где ты и что произошло.

– Что?! – Рада приподнялась на кровати. – Мама… Она знает?

– Она знала давно, – сказала Тамара мягко. – Ты – потомок Хранителей по линии отца. Его давно нет, но, когда твоя мама связала с ним свою жизнь, она знала, с чем это сопряжено и понимала, что однажды для тебя наступит момент выбора, что сила, скрытая в тебе, проснётся. Обычно это происходит после двадцати одного года, но твою силу вчерашний стресс активировал раньше – тебе ведь только исполнится двадцать один осенью – через пару месяцев. Твоя мама приняла решение оберегать тебя от этих знаний, чтобы ты могла сама выбрать свой путь. Мира же знала о том, кто она с детства, поэтому сейчас она понимает, что происходит и, конечно, она знает, что мы придём ей на помощь.

В комнате снова стало тихо, в окно проникал запах хвои и звуки утреннего леса, где-то вдалеке щебетала птица.

Рада смотрела в потолок. Всё рушилось и собиралось заново. Её прежний мир уже не существовал, и теперь, казалось, от её выбора зависело нечто большее, чем она сама.

Рада умылась тёплой водой на террасе перед своим домиком – умывальник был встроен в деревянную тумбу, вода была удивительно мягкая и тёплая, будто согретая солнечными лучами, хотя солнце только начинало подниматься. Воздух был чистым, прозрачным, с ароматом хвои и чуть уловимым запахом чего-то сладкого – возможно, цветущих трав или мха.

Хотя поначалу аппетита не было, Рада всё же решила попробовать завтрак, который принесла Тамара. Яичница с помидорами и сыром оказалась невероятно вкусной, кофе – насыщенным, ароматным, с лёгкой горчинкой. Сама не заметив, она съела всё до последней крошки.

Спустя тридцать минут Тамара снова вернулась, в руках у неё был аккуратно сложенный костюм – такой же, как на ней самой: чёрный, лёгкий, но прочный, удобный для движения.

– Переоденься, – сказала она, протягивая свёрток. – Пройдёмся, я покажу тебе здесь всё.

Рада быстро переоделась. Костюм сидел удобно, она обулась в свои кроссовки, которые стояли у двери, на полке нашла деревянную щётку и, глядя в небольшое зеркало, расчесала волосы – волнистые, чуть растрёпанные, до плеч. Когда она вышла из домика, Тамара уже ждала её на тропинке.

Они шли молча, по деревянному мостику, спускавшемуся к берегу реки. Пространство вокруг напоминало поселение из сказки: деревянные домики были встроены прямо в кроны деревьев, соединённые между собой лёгкими переходами, как паутина, натянутая в зелени леса.

– Где мы? Что это за место? – наконец спросила Рада, не выдержав.

– Это Убежище, – спокойно ответила Тамара. – Место, которое не видят обычные люди и о котором они не знают. Оно находится на стыке миров – между нашим и тем, что скрыт. Здесь потомки Великих Родов Хранителей учатся использовать свой дар.

Они шли вдоль берега широкой реки, берущей начало из высокого водопада – его гулкий, ритмичный звук наполнял пространство, создавая ощущение постоянного, живого фона. Между домиками и рекой простиралась ровная полоса земли – около тридцати метров, устланная галькой и мхом.

Берег шириной в двадцать пять – тридцать метров тянулся вдоль воды, дальше начинался лес. Вековые деревья, высокие, с мощными стволами, поднимались ввысь. Одни деревья были густо покрыты листвой до самой земли, другие – с длинными, словно водопады, гибкими ветвями, свешивавшимися вниз, как занавеси.

– Сегодня у тебя будет вводное занятие, наставница Гелена расскажет тебе обо всём – ты с ней уже познакомилась вчера. После этого ты примешь решение – остаться и продолжать или вернуться домой.

Рада кивнула. Она вспоминала ту женщину с проницательным взглядом и мягким голосом.

После недолгой паузы Рада заговорила.

– Тамара, а как мы здесь оказались? Я помню только, как всё начало кружиться вокруг – свет погас, звуки затихли, и вот мы уже здесь. Это что, телепортация?

Тамара усмехнулась, но не насмешливо – скорее, с теплотой.

– В каком-то смысле – да. Хотя здесь мы называем это энергетическим переходом. Каждый потомок Хранителей, обладая определённым уровнем подготовки, может перемещаться между пространствами с помощью энергии. Весь мир соединён, как узлы на нити, – только обычные люди не видят этого, а мы – видим и чувствуем.

– То есть мы просто исчезли в одном месте и появились в другом?

– Не совсем. – Тамара замедлила шаг. – Когда мы «уходим», наше тело проходит через энергетическую воронку, как будто скользит по спирали пространства. Можно представить, что ты погружаешься в поток – как в реку, только вместо воды – вибрации, частоты, резонанс. Мы не исчезаем – мы двигаемся по спирали энергии, как по внутреннему тоннелю, который вне расстояний.

Рада попыталась представить это. Перед внутренним взором всплыла картина: как будто пространство закручивается вокруг неё в воронку света и звука, и она скользит в ней, как по водной горке в аквапарке.

– Но почему я ничего не почувствовала?

– Потому что я вела тебя. – Голос Тамары стал мягче. – Но такой переход требует огромных усилий, он поднимает силы глубоко изнутри – истощает, если не подготовлен, и оставляет за собой след, энергетический шлейф.

– След?

– Да. – Тамара посмотрела в сторону леса, где между стволами играли полосы света. – Люди, чувствующие энергию, могут увидеть или услышать такой след, как запах дыма после костра, поэтому мы не используем переходы без крайней необходимости.

– Значит, кто-то мог узнать, что мы переместились?

– Мог, но пока всё спокойно. – Тамара повернулась к ней. – Когда ты начнёшь учиться, сможешь чувствовать движение энергии сама. Это не просто теория – это сила, которая требует понимания и внутренней устойчивости.

Дальше они шли медленно без слов, вдыхая чистый воздух, слушая воду и шелест листвы. У Рады было странное чувство, будто она возвращается туда, где уже когда-то была – не в этой жизни, возможно, но где-то в глубине памяти или души.

В одном из домиков на дереве, где она ночевала, теперь играли солнечные блики на деревянных стенах. В окнах соседних домиков виднелись силуэты – кто-то двигался, кто-то расчесывал волосы или тянулся к полке. Наверное, это были те самые девушки, которых она видела вчера, – каждая – со своей историей, своим даром.

И всё вокруг – и тёплый воздух, и запах хвои, и шелест ветра – будто шептали: ты дома.

Глава 4

Гелена устроилась на циновке, подогнув ноги под себя, и жестом пригласила Раду сесть напротив. Та уселась в позе лотоса, медленно выпрямила спину, положила руки на колени и затаила дыхание.

Они находились на берегу той самой реки, где чуть раньше гуляли с Тамарой.

Рада глубоко вдохнула. Воздух здесь был особенный —влажный, с ароматами речной воды, листьев и древесной коры. Ей было немного не по себе – будто она попала на урок, где ожидали от неё большего, чем она могла дать. Но в глазах Гелены не было ни строгости, ни ожидания – только спокойствие, доверие и сила.

– Энергия, – начала Гелена мягким, глубоким голосом, – присутствует во всём, в каждом предмете, в каждой частице, но она не всем заметна, её нужно уметь увидеть. Ещё труднее – разбудить и управлять ею.

Рада замерла, слушая внимательно, с широко раскрытыми глазами.

– Есть несколько видов энергии. Первый – энергия движения. Она синего цвета. Чем быстрее движется объект, тем больше в нём этой энергии. Колесо, капля воды, падающая с неба, летящий камень – всё это носители энергии движения.

Она вытянула руку, и над её ладонью возникло голубое свечение – быстро вращающийся шар света.

– Далее – потенциальная энергия. Она зреет в предмете в состоянии покоя. Вода в сосуде, камень на краю скалы, закрытая дверь. В них уже есть сила, которая проявится, если дать ей возможность. Потенциальная энергия – светло-голубая.

Шар сменил оттенок, стал мягче, разреженнее, как дымка над рекой.

– Химическая энергия – зелёная. Её можно найти в топливе, еде, травах. При правильной реакции она высвобождается и трансформирует вещества.

Свечение стало густым, плотным, мерцая зелёными прожилками.

– Тепловая энергия – золотая. Чем выше температура объекта, тем эта энергия ярче и сильнее. Ею сложнее всего управлять, но она особенно мощна в трансформации.

Шар на ладони Гелены менял цвет вслед за её словами. Рада чувствовала пробуждение, словно она всю жизнь стояла у закрытых врат – и только сейчас услышала, как внутри кто-то поворачивает ключ.

– Электрическая – ярко-жёлтая. Она живёт в молниях, приборах, токе, который течёт по проводам. А вот ядерная энергия – красная. Это самая опасная и разрушительная из всех. Она высвобождается при особых реакциях, и обращаться с ней – большая ответственность.

Гелена убрала ладонь, шар сжался в точку и исчез, оставив в воздухе тягучий запах раскалённого металла и дыма.

– Даже неподвижные предметы хранят в себе энергию. Всё это может быть активировано. Потомки древних родов Хранителей способны видеть такие потоки. Большинство умеют управлять двумя видами – у каждого свой набор, зависящий от дара и предназначения. Это базовый уровень.

Она посмотрела прямо в глаза Раде.

– Но есть особенные. Те, кто может чувствовать и направлять все виды энергии. Ты – одна из них.

У Рады пересохло во рту. Она не знала, что сказать.

– Но помни, – добавила Гелена, – знание – это ещё не сила. Сила – в балансе. В том, как ты используешь то, что тебе дано. Энергия существует не для разрушения, а для служения – себе, людям, миру.