Разрыв

Надавил сильнее на педаль газа - тяжелый роллс-ройс разогнался как гигантский снаряд, который выпустил из пушки «Колумбиада» в своем романе Жуль Верн про полет на Луну. «Призрак» несся вперед как оглашенный, до основных позиций «романовцев» совсем чуть-чуть – рукой подать. Я уже вижу, как несколько десятков офицеров и солдат выдвигаются в нашу сторону, чтобы то ли встретить, то ли наоборот задержать. Не понятно!

В руках у солдат винтовки, офицеры все сплошь с автоматами, заметил пару ручных пулеметов. Где-то на заднем фоне мелькает обслуга одной из пушек. Расчет старательно разворачивает 76мм орудие в нашу сторону

Ох чую не доедем мы до цели, сейчас нас на подъезде расстреляют как мишени в тире.

- Огонь из пулеметов по врагу! – закричал я, ткнув рукой в сторону бегущих навстречу нам «романовцев».

Бородатый крепыш, не сомневаясь ни на секунду ударом пулеметного приклада своротил стойку лобового стекла, так, что оно, скособочившись легло на капот. Черкес упер сошки «Льюиса» в лопнувшее от удара стекло и открыл огонь.

Позади меня, над самой головой зашелся истошными очередями ручник Дрона. Хоть мне было не особо до глазения по сторонам, но заметить, как сыпанули в разные стороны «романовцы» внезапно оказавшиеся под кинжальным огнем двух ручных пулеметов было не трудно.

Прибавил газу, хоть машина и так неслась как сумасшедшая, еще пара секунд и мы буквально влетим на позиции артиллеристов

- Приготовиться! – закричал я. – Держитесь!

Сил во мне не так много, как хотелось бы, энергии буквально на донышке, как баран чихнул. Собрал все, что было, попробовал накрутить еще хоть чуть-чуть, но Дар не усилился, да и трудно сосредоточится на сборе внутренней энергетике, когда ведешь авто по кривой и ухабистой дороге. Тут больше думаешь как-бы за борт не выпасть или не угадить колесом в яму или столб.

- Рому!!! – крикнул я, протягивая руку назад.

- Держи! – отозвался Бес, вкладывая мне в руку фляжку.

Хватанул из горлышка одним махом столько сколько смог влить в себя. ни вкуса, ни крепости не ощутил, лишь огненная волна хлынула вниз по пищеводу, а вместе с ней разгорелся вулкан внутренней топки. Швырнул пустую фляжку себе под ноги и заорал, что есть сил:

- Держись!!! – крутанул рулем и с ходу направил капот машины на ближайшую группу офицеров, которые зачем-то махали нам британским флагом.

Большей частью вражеские командиры успела брызнуть в стороны, но двое оказались не такими проворными, и тяжелая машина сбила их с ног будто бы городошные чурки. Не глядя разрядил барабан револьвера по мечущимся человеческим силуэтом, протащил машину еще пару десятков метров и только когда капот роллс-ройса уперся в борт телеги, заваленной снарядами, заорал во всю глотку:

- Руби отребью вражеское! Вперед ватага! Никакой пощады!!!

Дернул из креплений винчестер и тут же начал стрелять по ближайшим ко мне бойцам противника. Справа бил длинными очередями пулемет бородатого джигита, над головой безостановочно трещал ручник Дрона, а Бес и Паша уже выскочили наружу и активно поливали артиллеристов огнем из автоматов.

Несколько секунд кинжального, огневого боя и перед нами уже завал из трупов противника. Выбрался из машины, на ходу затолкал в приёмник дюжину патронов, пальцы работают сами механически выдергивая короткие патроны .45 калибра из ячеек на поясе-патронташе и засовывая их в трубчатый магазин винчестера, а глаза тем временем выискивают цель. Поймал в прицел обслугу ближайшего артиллерийского орудия и открыл по ним огонь

Выстрел – командир орудия, невысокий, крепкого сложения фельдфебель валится на землю с простреленной головой, фуражка так и отлетала в сторону в фонтане кровавых брызг.

Выстрел – замковой широко раскинув руки падает на раскрытый ящик, пуля пробила ему грудь.

Выстрел – заряжающий подскакивает как ужаленный – пуля попала ему в бодро, боец падает на землю и начинает там крутиться как юла, истошно вопя от боли.

Выстрел – подносчик снарядов, который пытался укрыться за стопкой ящиков, получив пулю прямиком в голову через откинутую крышку ящика ничком ткнулся в деревянный щит.

Выстрел!

Выстрел!

Выстрел!

Внезапно, слева на нас налетела дюжина казачков с шашками наперевес, Дрон успел полоснуть по ним последними патронами в диски, а Бес швырнул под ноги нападавших ручную гранату – грохнул взрыв, после которого Паша в одиночку бросился в атаку на ошалелых от грохота близкого взрыва казаков с саблей в одной руке и кинжалом в другой.

Отчаянный джигит, влетел в ряды противника как ураган, виден только блеск стали, да слышен звон клинков, который перекрывает злобный боевой клич черкеса на своем тарабарском языке.

Добил патроны в магазине винчестера, швырнул в казачков огненным клубком, разрядил барабан Нагана и ломанулся в рукопашную. Поднырнул под замах сабли, пырнул ножом сперва в пах, а потом точно в горло, выдернул из слабеющих рук молоденького казачка его шашку, которая оказалась неожиданно с защитной гардой и тут же метнулся к Паше встав плечом к плечу вместе с молодым черкесом.

- Руби тварей, руби! – орал я как бешенный. – Рви их хлопцы!!!

Кричал не просто так, а буквально толкая перед собой волны спрессованного воздуха, разгоняемая по жилам энергия от недавно выпитого алкоголя бурлила во мне, как ураган. Потом меня, конечно, накроет откатом, но это будет все потомесли будет!

- Руби!!! – орал я, что есть сил и активно махал саблей, прорубаясь сквозь казачков, которые, не ожидая такого напора испуганно отступали и пятились назад под гнетом нашей ярости и боевого безумия.

Справа от меня оказался Аслан сразу с двумя шашками наперевес, богатырь так ловко замахал саблями, что казалось его руки превратились в неугомонный пропеллер ветряной мельницы.

Я сделал пару шагов назад, благоразумно пропуская здоровяка впереди себя, выкинул из барабана своего «Смит-Вессона» стреляные гильзы, успел засунуть в каморы всего два новых патрона, как тут же защелкнул барабан и выстрелил два раза подряд в набегавших на подмогу казакам «романовцам». Положил насмерть одного – пуля «открыла» ему третий глаз посреди лба, ранил второго – пуля пробила плечо, буквально вывернув из плоти наружу белесую кость.

Вновь ухватил покрепче рукоять сабли, парировал удар усатого вахмистра в годах, ударил следом, но дядька отбился и чуть было не снес мне голову с плеч хитрым финтом своей шашки – воздух так и вжикнул в миллиметре от моей макушки, лишь реакция усиленная Даром спасла меня от верной смерти. Отскочил назад и недолго думая воспламенил порох в патронах Нагана, который болтался в кобуре на поясе у пожилого вахмистра. Раздался треск выстрелов, кобура вспучилась огнем и дымом, усатый испуганно шарахнулся от неожиданности, а я длинным фехтовальным выпалом ткнул кончиком сабли противнику точно в шею, справа от кадыка – фонтан красной, как рубин крови взметнулся вверх из рассеченной артерии. Еще один взмах, удар и дядька валится мне под ноги с рассеченным черепом. Может это и нечестно, но в кровавом бою есть только одно незыблемое правило – одолей врага любым способом, а правила оставь для благородных дуэлей.

К нам подтянулась подмога: Саврас, Михась, Панас, черкесы и все кто был в кузове грузового «Фиата».

Грузовик не доехал до роллс-ройса пару десятков метров – вражеская пулеметная очередь кинжальным огнем раскрошила моторный отсек в пух и прах.

- Вперед хлопцы!!! Вперед ватага, рви злодеям глотки!!! – что есть сил заорал я и метнул огненный шар в сторону бегущих к нам солдат с винтовками наперевес с примкнутыми штыками.

Шарахнул взрыв, потом еще один и еще – это опытный и бывалый Бес не желая размениваться на всякий мелочи вроде рубки в рукопашную, находясь в тылу за нашими спинами методично забрасывал неприятеля ручными гранатами.

Как только подошло подкрепление, то мы сперва долбанули разом из пяти ручных пулеметов длинными очередями, а потом рванули в атаку.

- Руби!!! Руби вражин ватага!!!

Заорал я что есть мочи, вкладывая в этот безумный клич энергию, плескавшуюся внутри меня и щедро выплескивая её наружу мощным цунами. Волна спрессованного воздуха хлынула вперед и ответные пули, которые залпом жахнули по нам из винтовок «романовцы» ушли стороной.

- Убеееей!!! – в едином порыве орали ватажники, бросившись в атаку на врага.

Несколько драгоценных секунд противник пребывал в полном ошеломлении и оцепенении – «романовцы» дали дружный залп из винтовок практически в упор по нам, но пули ушли стороной, и ватажники единой гурьбой крича как безумные влетели подобно смертоносному вихрю в стан врага.

Полсотни метров проскочили за мгновения и с ходу атаковали солдат с белыми повязками. Закипел рукопашный бой, который был больше похож на избиение: нас – двадцать, врага – чуть меньше сотни, да их больше числом, но мы злее и коварней. С первых же секунд рукопашной сшибки стало понятно, что из винтовок «романовцы» умеют только стрелять или ходить строем в штыковой бой, а вот драться им не с руки, ну, а те полдюжины казаков с шашками что чудом затесались среди солдатни особой погоды в кровавой схватке не сделали.

Звон стали, крики, проклятья и отборный мат, грохот разрывов ручных гранат, беспрерывный треск револьверов и пистолетов.

Разрядил подобранный с трупа Наган в спину офицерика, парировал удар вражеской шашки, ткнул в ответ острием сабли промеж обезумевших от страха глаз совсем юного солдатика – моего ровесника, швырнул револьвер в затылок казачка, который насел на Савраса и чуть было не нанизал того на винтовочный штык. Отшатнулся от длинного выпада винтовки, скользнул вдоль неё и ударил пяткой рукояти сабли прям в широко распахнутый в крики рот – зубы крикуна так и брызнули в кровавых ошметках наружу, тут же пнул его ногой по колену, а когда он упал на землю, разорвал ему горлянку острием сабли.

Брызги и фонтаны крови летят в разные стороны, дым выстрелов и гарь взрывов, ошметки земли вперемешку с осклизлыми потрохами – все это смешалось вместе и единым саваном смерти укрыло бьющих друг друга не на жизнь, а на смерть мужиков. Костлявая, уродливая старуха с косой где-то совсем рядышком, буквально за левым плечом каждого из нас стоит и радостно хихикает, довольно потирая руки в предвкушении богатого урожая этой смертоносной жатвы.

Противник дрогнул попятился и побежал наутек, мы за ним следом, но не далеко – ровно до ближайшего артиллерийского орудия, которое тут же развернули в сторону неприятеля. Дрон как единственный среди нас артиллерист самолично затолкал снаряд в замок и особо не целясь выстрелил, разнеся снопом огня, дыма и досок какой-то сарай на дальней от нас окраине вражеских позиций.

Это стало для врага последней каплей, переполнившей чашу его терпения - спустя пару минут после взрыва снаряда взметнулся белый флаг на одном из солдатских штыков, правда этому солдатику кто-то из своих выстрелил в спину, но это придало импульс остальным «романовцам» к сдаче в плен. И тут уж мы не межевались и времени даром не теряли – рассыпались веером по позициям пушкарей и согнали всех солдатиков с поднятыми к небу руками в общую кучу, а тех, кто не желал сдаваться закидывали грантами и застреливали. Десяток вражеских солдат и столько же офицеров пытались скрыться на нескольких автомобилях, но их исполосовали из пулеметов длинными очередями, а потом туда еще и снаряд прилетел, который выпустил Дрон чтобы вспомнить как оно – целиться из пушки.

К нам еще подошло подкрепление – Тихон и Цыган прикатили на бричке с несколькими ватажниками. Орудие, из которого стрелял Дрон развернули в сторону, откуда могла произойти контратака неприятеля и приготовились дать отпор, чтобы выиграть время, пока на трофейных конных упряжках оттащим в тыл несколько пушек с боезапасом.

Где-то по окраинам позиций артиллеристов еще сновали черкесы, которые деловито и сноровисто выискивали вражеских недобитков. Хорошо, что бородатые джигиты в каракулевых папахах воюют на нашей стороне – надо отдать должное, ловкие все-таки они в военном ремесле люди.

Я вроде ходил, отдавал приказы, выслушивал доклады, даже кому-то походя прострелил голову из револьвера – кажись какой-то шибко резвый пленник, сбив с ног кого-то из наших рванул наутек, но пуля оказалась быстрее, и беглец повалился в черную от крови грязь с простреленным затылком.

Вокруг закипела бурная деловая суета – надо успеть как можно быстрее вывести все самое ценное и нужное. Чем больше сейчас утащим из-под носа у противника, тем дольше проживем в дальнейшем. Эту простую истину понимают все ватажники с первых дней промысла, а кто не понимает, тот долго не живет.

С каждой минутой мне становилось все хуже и хуже, адреналиновый откат нарастал и давил как многопудовый воз, который я в одиночку взялся тащить на себе. Кажись сильно переоценил свои возможности, и неподъемная ноша меня сейчас придавит и расплющит. Ну ведь знаю же, что нельзя с алкоголем злоупотреблять, используя его как активатор внутреннего потенциала Дара. Ну можно разок так сделать, но не два и тем более не три раза за одни сутки. Сдохну, как есть сдохну!

Пошла носом кровь, причем сразу из двух ноздрей. Закашлялся, начал харкать кровавой мокротой как больной туберкулезом. Легкие и потроха рвала резкая боль, упал на колени прям в кровавую жижу не обращая внимание на кинувшихся ко мне на помощь побратимов.

Вот и накрыл меня откат, пришла расплата за неуёмное пользование Даром и переоценку своих возможностей. А ведь по-другому никак нельзя было поступить. Не прикрой я безумную атаку ватаги своим энергетическим ударом, нас бы «романовцы» как есть снесли бы первым же залпом. Противника было в пять раз больше, чем нас.

Меня подхватили на руки, оттащили в сторонку, сперва кто-то сунул в руки фляжку с ромом, но я жестко отбил её, потом Саврас догадался и дал мне воды напиться. Пил долго: выпил одну флягу воды, потом вторую, потом третью.

Отдышался, кое-как восстановил уровень внутренней энергии, намотал слегка лучиков на «солнышко», потом меня резко скрутило, и я выплеснул наружу из себя желудочный сок, выпитую воду и черную жижу – такое бывает, когда энергетически надрываешься, открывается внутреннее кровотечение, вроде язвы. Опасная хрень! Мне бы сейчас отлежаться бы пару деньков, да парным молочком отпоиться с целебными отварами и настойками, а то окончательно надорвусь и сгорю за считанные дни – видал я таких бедолаг, которые переоценивали свои возможности, а потом превращались в живых мумий, усыхая до полного изнеможения и трупного окоченения.

Ладно, прорвусь, не впервой...

Глава 6

Плюхнулся на стопку снарядных ящиков, взял поданный мне Саврасом стакан с крепким, сладким чаем и приказал провести мимо меня пленных. Всего в плен мы взяли пятьдесят семь «романовцев»: шесть офицеров, тринадцать унтеров и тридцать восемь солдат, большая часть которых была из обслуги орудий и хозвзвода.

Я исподлобья глядел на пленных и жестами показывал ватажникам куда кого отогнать, разделяя пленников на две неравные группы. Этих – сюда, тех – туда. Во взгляде человека, стоящего одной ногой в могиле как в открытой книге можно прочитать его устремления. Кто-то предпочтет смерть, но не предаст свои идеалы и убеждения, кто-то, наоборот, мать родную продаст лишь бы выжить и остаться в живых, а большая часть людей всегда находится где-то посередине между этими двумя крайностями – то есть и преждевременной встречи с костлявой старухой всячески хотят избежать, но и других ради спасения собственной шкуры гробить не будут. Вот именно этих «третьих» по моим прикидкам и собралось тридцать пять человек – все сплошь рядовые солдаты.

Оно и без всякого Дара было понятно, что офицеры и унтера при первой же возможно сбегут или постараются устроить вооруженный мятеж и вдарить нам в спину, тем более что повода долга ждать не придётся – ватажники народ лихой только в бою, а как свист пуль утих, так они сразу бражничать начинают. Поэтому проще сразу всех опасных к ногтю прижать, чтобы потом голову пеплом от досады не посыпать.

- Этих, - ткнул я пальцем в сторону двух десятков пленных, среди которых оказались все офицеры и унтера, - расстрелять! Остальных привлечь к уборке трупов, сбору трофеев и обустройству оборонительных позиций.

- Сделаем, - тут же кивнул Саврас, делая знак Коту и Бесу.

- Барин! Барин! – бросился на колени бородатый солдат из тех, кого я определил в счастливчики. – Дозволь просьбу?! Меня расстреляй, а господина моего в живых оставь! Богом прошу тебя, барин!

- О, как?! – удивлённо хмыкнул я. – И чьих этот молодец будет? – обратился я к «смертникам». – Ну? Я кого спрашиваю?! – злобно прошипел я, спустя пару минут томительного ожидания.

Ни офицеры, ни унтера, ни солдаты не проронили ни единого звука. Одни растерянно и испуганно моргали глазами, другие брезгливо кривили рожи, а молоденький унтер с тонкой, как спичка шеей и большой головой что-то отрешенно шептал себе под нос стоя с закрытыми глазами.

- Барин, вот этот мальчонка в звании зауряд-прапорщика, - ткнул бородатый солдат на того самого паренька, что стоял с закрытыми глазами, - я при нем денщиком состою, а до этого при его отце денщиком был. Японскую компанию и войну с германцем с его папенькой вместе прошли. Отвечаю я за него перед его матерью, один он у неё остался, как папенька на Дону в двадцатом годе сгинул. Не губи его барин, мою жизнь возьми, а его сохрани.

- Прохор, стервец, ну что ты меня позоришь?! – возмущенно-испуганным фальцетом выкрикнул паренек с тонкой шеей. – А ну заткнись!

- Не имею право молчать Пал Егорыч, - поднял голову бородатый солдат и глянул на своего господина, - маменьке вашей обещал беречь вас пуще живота своего.

- Подвести его ко мне, - ткнул я пальцем в солдата, стоящего на коленях, - а этих пока отставить стрелять. Стреножьте их хорошенько, да приглядывать за ними в оба глаза. Офицерика тоже сюда тащите, - указал я на зауряд-прапорщика, который при моих словах весь испугано сжался и побледнел как саван.

- Готов ради этого сопляка свою голову сложить? – спросил я у бородатого Прохора.

- Да, готов барин! – решительно ответил немолодой уже солдат.

- А ты ради своего денщика готов жизнь отдать? – спросил я у паренька.

Зауряд-прапорщик с тонкой шеей презрительно скривился, пошамкал своими губами и хотел было уже презрительно плюнуть в меня, но щелчком пальцев я предусмотрительно метнул в него малюсенький клубок силы за мгновение до того, как плевок сорвётся с его губ. Офицерик плюхнулся на задницу получив невидимую увесистую плюху по морде.

Гы-гы-гы!!! Ватажники кто был рядом заржали как кони, увидев, как пленный плюхнулся на задницу, а потом смешно вертел головой в разные стороны, не понимая кто это его сбил с ног.

- Задумаешь еще раз плеваться как верблюд - разом собственные зубы проглотишь, - пригрозил я и добавил, - не услышал ответа на свой вопрос.

- Ради светлого будущего свой родины и царя Николая Романова готов жизнь свою отдать, - несколько пафосно процедил паренек, - а ради мужичья жизнь свою отдавать не намерен, ибо не для того меня боженька в этот мир привел. Впрочем, вы ведь ироды такие все равно расстреляете.

- Назад его, - презрительно отмахнулся я рукой будто от назойливой мухи. – Дурак, как есть дурак, сказал бы что готов отдать жизнь за своего денщика, то тут же вас обоих отпустил на все четыре стороны, - покачал я головой, - а вот ты Прохор – молодец! Славный солдат.

Я встал с ящика и чуть повысив голос обратился к «смертинкам» которых сейчас не только вязали мои ватажники, но еще и обувку стягивали, чтобы совсем минимизировать риск побега.

- Вот этот солдат! – ткнул я пальцем в сторону Прохора. – Истинный патриот и чистая душа, его поступок дал вам всем шанс сохранить своих жизни! Я отправлю его передать послание вашему командованию. Если они заплатят за вас выкуп, то мы отпустим вас с миром, слово даю!

- Благодарствую барин! – бородатый солдат яростно перекрестился, плюхнулся на колени, где тут же согнулся в земном поклоне буквально ткнувшись лбом в раскисшую грязь.

- Сколько у тебя денежное довольствие Прохор? – обратился я к бородачу. – И встань наконец с колен.

- Тридцать пять рублей, барин, - ответил солдат.

- Не густо, - презрительно скривился я.

- Грех жаловаться, - пожал плечами собеседник, - у молодого, только взятого на службу солдатика и того меньше – двадцать пять рублей оклад.

- У нас в ватаге, боец, идущий на штурм, получает сто рублей голого окладу и сверх того еще и часть трофеев с удачного штурма, а те, кто в тылу сидят никак не меньше полтинника на нос получат.

- Сыто, - кивнул бородач.

- Ну, дык, мы ж не какая-нибудь басота вроде вас, - хмыкнул я, - это ж надо было такое удумать, что против законной власти идти! Мы, вот, к примеру, не абы кто, - тут я сделал паузу, чтобы наскоро придумать название своей ватаге, - мы – Первый отряд народного ополчения Тобольска и у нас между прочив в командирах не абы кто, а сплошь князья. Князь Галицкий, князь Дыгешев. Слыхал о таких?

- Ну, может быть, и слыхал, - смущенно пожал плечами Прохор, - разве всех князей в России-матушки упомнишь.

- Ну как? Ты же с германцем воевал, верно?

- Верно барин.

- О Дикой дивизии слыхал?

- Конечно слыхал, кто ж о ней не слыхал, - активно закивал солдат головой.

- Ну так вот князь Дыгешев в звании полковника в Дикой дивизии германца бил почем зря. Глянь на того молодца в папахе, - я ткнул пальцем в Пашу, который что-то втолковывал Аслану, - сынок его. В бригадирах у нас в ополчении. Вот и считай, что мы в Тобольске как наковальня, а Дикая дивизия, которая идет сюда как молот, ну, а ваши все, - я широким жестом указал на пленных офицеров и унтеров, - вроде куска раскаленного металла меж нами. Понимаешь, что с вами будет?

- Понимаю барин, как тут не понять, - тяжело вздохнул Прохор, - но тепериче чего уж рассуждать, когда по самую маковку окунулись в это.

- Ну так не поздно же назад все вертать, особливо если вернуться на законную сторону. Перейдете добровольно к нам и считай искупили вину перед отечеством.

- Не смейте! Не смейте лгать! Николай Александрович вот истинный и законный правитель России, – зауряд-прапорщик рванулся ко мне, но Саврас сбил его с ног ударом кулака, и паренек вновь плюхнулся на задницу, но на этот раз с расквашенным носом.

Я никак этот рывок не прокомментировал, даже ухом не повел и не взглянул на паренька, хлюпавшего разбитым носом и размазывающего кровавые сопли по лицу. Будто бы и не было его вовсе, но офицеры, унтера и солдатики, стоявшие в кругу «смертников», принялись активно между собой шушукаться, обсуждая мои слова.

- Ладно некогда нам тут лясы точить. Иди-ка ты братец Прохор к своим главным командирам и передай им на словах, что отряд народного ополчения города Тобольска взял в плен солдат и офицеров из числа бунтовщиков. Мы готовы вернуть их обратно взамен на денежное вознаграждение из расчета: пятьдесят рублей за солдата, сто пятьдесят рублей за унтер-офицера и триста рублей за офицера, только чтобы выкуп был золотом. Так же передай, что долго мы размышлять над нашим предложением мы не даем, если до вечера не будет новостей, то ночью всех расстреляем. Еще передай, что у нас в плену четыре гражданина Британии которые тоже относят себя к офицерскому сословию, но сколько за них назначать выкуп я не решил, а посему пусть сами твои командиры решают почем нынче британца можно у нас купить. Да еще не забудь сказать, чтобы сюда не совались и не дай бог из орудий по нам стрелять начнут, британцев и всех, кого взяли в плен на куски порубаем и в общую кучу сложим.

- Сделаю барин, - важно кивнул Прохор.

- Всё запомнил? – на всякий случай спросил я.

- Да, - кивнул пожилой солдат, - только, этоготого, барин, - замялся Прохор и отвел взгляд, - ну если не захотят отцы-командиры выкуп платить, что тогда?

- Ну, тогда, всех за шею и на столб, - пожал я плечами, - раз командирам не нужны их подчиненные, то куда мне их девать?

- А наш уговор в силе? – напрягся солдат.

- В силе, - кивнул я, - вернешься - тебя в расход, а господина твоего на волю. Я свое слово держу.

Бородатый Прохор еще раз низко поклонился в пояс и двинул в сторону далёкой стрельбы, которая разгоралась в центре и на южных окраинах города.

- Прохор если выкуп не дадут, то не смей возвращаться! Понял?! Я тебе приказыва, - договорить зауряд-прапорщик не смог, Саврас вновь зарядил ему в рожу.

- Так все-таки проснулась совесть, - довольно оскалился я, обращаясь в поднимавшемуся с земли пареньку, - значит не все потеряно у вас господин зауряд-прапорщик.

- Пепел, а ежели за британцев дадут богатый выкуп, то, как мы их продавать будем, они ведь того, - Бес многозначительно замолчал.

- Придумаем что-то, - легкомысленно отмахнулся я, - если что, то силой отобьем выкуп.

- Нормально! – довольно оскалился Бес.