Прибежище смерти

Ощутив его губы у своего уха, я почувствовала, как участился пульс. Только одна его близость причиняла моему сердцу боль.

– Что это значит? – прошептал он. Стоило его голосу пробежать ветерком по моей коже, как я невольно содрогнулась.

Я лишь сильнее прижалась затылком к стене, словно желая полностью с ней слиться. Пальцы сами начали выводить слова. Он же терпеливо ожидал моего ответа, кажется, даже предоставив мне немного пространства – моя грудь больше не касалась его.

Моя душа, затянутая в воронку ужаса, затрепетала. Я подняла записку на уровень его лица, чтобы он смог ее прочитать. Все это время по моим щекам скользили слезы, стекая к шее.

«Камелия на языке цветов означает: Моя судьба в твоих руках».

Он промолчал. Пока я в страхе ожидала, когда же лезвие ножа вонзится в мое сердце, между нами воцарилась гнетущая тишина. Чувство приближающейся смерти не было для меня в новинку. У меня было слишком много причин, чтобы умереть, а ангелов смерти в мире столько, что и вовек не счесть. Солнечный свет, вдохновляющий поэтов, ослепляющий всех своей небывалой красотой, убивал меня. Я уже родилась с изъяном, была той, чей каждый вздох считался чудом. Когда же его горячее дыхание покинуло мою шею, я впервые испытала облегчение.

Он убрал нож от моей груди, и я судорожно вдохнула полной грудью. Когда его большая ладонь обхватила мою, тело вдруг бросило в дрожь. Он мягко достал из моих пальцев блокнот и ручку. Из-за того, что я так долго держала голову опущенной, у меня затекла шея. Спустя несколько мгновений мои вещи вновь оказались у меня – он раскрыл мою ладонь большим пальцем и вложил в нее блокнот и ручку.

Когда его запах начал постепенно рассеиваться, я медленно открыла глаза, с трудом разлепив слипшиеся от слез ресницы. Оглядевшись, я нигде его не нашла. Обернулась вокруг себя, но он исчез. Ушел. Этого я совсем не ожидала. По слухам, Призрак никогда не оставляет своих жертв в живых. Те, чьи имена он вносит в свой список смерти, в скором времени прекращают свое существование. Я медленно опустила взгляд на блокнот. То, что я там прочитала, повергло меня в шок.

«Твое время пошло, немая. Наслаждайся своим последним годом.

P.S. В отличие от тебя, Маковка, камелии – сильные цветы».

Глава 3

Путешествие в Школу Смерти

«Охотник не всегда жесток. Порой он поднимает ружье не с целью убить, а чтобы уберечь. Так кто же ты?»

Взгляд со стороны.

Оставив машину на парковке корпорации, Дрю быстрым шагом направился к зданию. Заметив на фасаде надпись «Пэшн Холдинг», он замедлил темп. Это название придумала его мать, Аннализ, француженка по происхождению. И хотя Аннализ родилась в Америке, будучи женщиной принципов, она была безгранично предана своим корням. Она всегда хранила память своих предков, рассказывая о них с неподдельной гордостью и уважением.

В двадцать лет она познакомилась с Томасом Брюсом. Полюбив друг друга, в скором времени они поженились. Аннализ была экспертом по ювелирным украшениям, получив степень магистра в области дизайна. Томас же, несмотря на то, что был родом из скромной семьи, оказался довольно сообразительным и амбициозным мужчиной. Женившись на Аннализ, он не воспользовался ее приданым, вместо этого открыв небольшую ювелирную лавку.

Аннализ всегда была рядом и поддерживала его. Благодаря ее врожденному чувству прекрасного и уникальным эскизам, а также настойчивости и харизме Томаса они сумели добиться небывалого успеха. Томас же от всей души гордился, что так и ни разу не прибегнул к финансовой помощи семьи жены. Постепенно они вышли на международный рынок и наладили связи. Благодаря экстраординарным коллекциям и сотрудничеству с модными домами «Пэшн Холдинг» приобрел свою узнаваемость и известность: украшения бренда носили даже самые известные модели мира.

На французском «passion» означает «страсть», слово, которое не только олицетворяло их любовь, но и страсть к ювелирному искусству. Со временем «Пэшн» превратилась в знаменитый и влиятельный бренд, пользующийся широкой популярностью в Америке. Шаг за шагом компания открывала филиалы в различных странах, но именно «Пэшн» оставалась для них чем-то незаменимым. В глазах многих предпринимателей этот бренд считался настоящей жемчужиной. Благодаря огромному спросу на американском рынке и стремительному росту клиентской базы «Пэшн» вошла в число десяти компаний с самыми высокими уровнями продаж.

У пары родилось двое сыновей – Маркус и Дрю. После смерти Томаса делами стал управлять старший брат – Маркус, тогда как младший, Дрю, часто где-то пропадал.

И вот, спустя долгое время Дрю вновь очутился в здании компании «Пэшн Холдинг». Стоило стеклянным дверям открыться, как работники, заметив молодого босса, удивленно на него посмотрели. Женщины же едва ли могли скрыть восхищение. Дрю Брюсу было двадцать четыре года. Загадочный, высокий, с подтянутой фигурой и уверенной осанкой – он с легкостью привлекал внимание противоположного пола. Густые темно-каштановые волосы, напоминающие собой колосья пшеницы, доходили ему до ушей. У него были глубокие темно-синие глаза и серьезный пронзительный взгляд, словно он мог видеть человека насквозь, отчего многие его собеседники чувствовали себя беззащитными и уязвимыми. Его прямой благородный нос напоминал черты старинных аристократических семей, а четкий выраженный подбородок придавал всему облику особую выразительность, делая его еще более притягательным. Однако, несмотря на весь свой эффектный внешний вид, молодой начальник так и ни разу не бросил даже беглого взгляда на работниц холдинга, чем, конечно же, немало их расстроил. Дрю Брюс предпочитал спортивный стиль одежды, и он, безусловно, знал, как правильно себя подать. Сегодня на нем была черная облегающая футболка и такого же цвета джинсы, подчеркивающие каждую линию его мускулистого тела, от вида которого, как и всегда, у женщин перехватывало дыхание. Его загадочность и недосягаемость лишь подогревали их интерес. Вот только для самого Брюса все это не имело никакого значения. Он был не из тех, кто заводил мимолетные интрижки, вовсе не стремясь к ничего не значащим встречам с женщинами. Правда, дело было не только в них. Дрю в целом находил людей утомительными, вне зависимости от пола. Он был замкнут и на дух не переносил большое скопление народа.

Не обращая внимания на любопытные взгляды окружающих, он вошел в лифт. Конечно, без шепота женщин, обсуждающих его внешность, не обошлось. Поднявшись на административный этаж, Дрю ускорил шаг – он не хотел пересекаться с матерью, ведь при каждом удобном случае Аннализ пыталась убедить сына начать свою работу в компании. Возможно, не будь она столь настойчива, Дрю, вместо того чтобы убегать, согласился бы побеседовать с ней за чашкой кофе. Отыскав нужный кабинет и не потрудившись даже постучать, Дрю без предупреждения зашел внутрь. Опасаясь, что Аннализ может появиться в любую секунду, он плотно закрыл за собой дверь.

Краем глаза Маркус наблюдал за братом – даже не поздоровавшись, тот сразу же плюхнулся в кресло. Не сказав ни слова, он отложил в сторону папку, которую ранее держал в руках.

– И тебе здравствуй, братец, – съязвил он. Как всегда, он едва ли мог удержаться от очередной колкости.

– Я уж подумал, что ты умер – несколько месяцев ничего о тебе не слышал. Пожалуй, я был в этом даже уверен.

Давно привыкнув к тону брата, Дрю спокойно откинулся на спинку кресла.

– Зная, что здесь постоянно крутится наша мама, почему ты решил вызвать меня именно сюда, Маркус? – Он намеренно сделал ударение на имени брата.

– Напомню, что я старше тебя на два года, так что имею полное право вызывать тебя куда угодно. А ты, следовательно, обязан явиться, – холодно ответил Маркус, однако Дрю не обратил ни малейшего внимания на подобные заявления. Несмотря на то, что по своей натуре Маркус не был плохим человеком, в нем явно наблюдалось наличие родственной связи с Аннализ: он придавал слишком большое значение должностям и званиям, считая их непременной частью норм этикета, которым должны подчиняться все и без исключения. И хотя они нередко спорили на эту тему, Дрю продолжал упрямо игнорировать брата. К черту правила!

Заметив, как Маркус нахмурился, Дрю довольно усмехнулся, наслаждаясь.

– Если не угостишь меня кофе, то я прямо сейчас встану и уйду, – отозвался он, лениво ухмыляясь. Маркус лишь рассмеялся, зная, что брат воспользуется любой возможностью, чтобы сбежать. Однако рано или поздно их мать все равно его найдет.

Маркус взял телефон и обратился к секретарше:

– Меган, принеси два кофе с сахаром.

Не прошло и минуты, как в дверь постучали, отчего Маркус усомнился, что Меган могла так быстро приготовить кофе. Когда же в кабинет вошла девушка, он с нескрываемой досадой вздохнул. Дрю, заметив, как резко брат изменился в лице, медленно повернулся в сторону неожиданной гостьи – молодой женщины среднего роста, с кофейными волосами, что были собраны в небрежный пучок, и смуглой кожей. За толстыми стеклами очков скрывались голубые глаза. Маленький нос и губы – не слишком тонкие, но и не пухлые – не придавали ей особого очарования. Она скорее напоминала прилежную студентку, сидящую на первом ряду и внимательно слушающую лекции.

На ней была свободная футболка, скрывающая фигуру, и юбка с цветочным принтом до колен, что никак не соответствовало образу сотрудницы крупного холдинга. Теперь Дрю понял, отчего брат так скривился: в этой девушке не было ничего, что хотелось бы рассматривать. А Маркус, в отличие от нее, придавал внешности первостепенное значение.

Но самое удивительное заключалось в том, что, когда девушка смотрела на Маркуса, в ее взгляде не было ни единого намека на восхищение. Наследник семьи Маршалл, двадцатишестилетний красавец с черными волосами и медовыми глазами был способен вскружить голову любой женщине. Подтянутое тело и манеры делали свое дело, однако на эту девушку он не производил абсолютно никакого впечатления, что не могло его не озадачить.

Ее привычная небрежность заставила Маркуса скривиться, после чего он устало спросил:

– И что на этот раз вас не устраивает, мисс Льюис? – Девушка вечно находила повод для недовольства.

Если бы у двадцатилетней студентки Эмили Льюис спросили, какой опыт в ее жизни был самым неприятным, она бы без раздумий ответила: «Работа стажером у Маркуса Брюса». Мужчина относился к людям предвзято, судил их по внешности, даже не удостоверившись, кем они являются на самом деле, а также постоянно утверждал, что он истина в последней инстанции. Это и сводило Эмили с ума. Каждый раз, стоило ему с отвращением посмотреть на нее, как она чувствовала себя уродливым чудовищем.

Изо всех сил Эмили старалась не обращать внимание на второго начальника в кабинете. Она уже успела мельком взглянуть на него при входе. Раньше ей казалось, что окружающие преувеличивают, обсуждая его, но теперь она поняла, что и этого было недостаточно. Дрю Брюс был не просто красив – от него исходила какая-то пугающая, зловещая энергия. Стоило ему только войти в здание, как она ощутила тревогу.

«Странно», – подумала она. Почему она боится человека, с которым ни разу не пересекалась? Все-таки было в нем что-то жуткое…

Глубоко вдохнув, Эмили попыталась прогнать страх и, стараясь говорить как можно ровнее, посмотрела на Маркуса:

– Вы лишаете меня права на защиту, игнорируя мои обоснованные возражения. Но пришла я к вам не за этим, мистер Брюс. – Может быть, она и не была красива, однако всегда отличалась прямолинейностью и смелостью в своих высказываниях.

Маркус, соединив пальцы в замок и откинувшись назад, насмешливо взглянул на нее сверху вниз.

– Слушаю вас, мисс Льюис. По какой причине на этот раз вы решили явиться в мой кабинет? – Не желая больше смотреть на это «маленькое недоразумение», он стремился избавиться от нее как можно быстрее.

Но Эмили уже давно привыкла к его взглядам, всегда полным отвращения. За этот месяц она была сыта ими по горло и потому больше не принимала их близко к сердцу.

– Если бы во время телефонного звонка вы дали мне договорить, то уже бы знали, что сегодня Меган взяла выходной. И раз я ее ассистент, то логично, что все ее обязанности теперь лежат на мне. – В ее голосе сквозила гордость, Эмили нравилось отвечать ему в том же тоне. Но ради собственного душевного спокойствия ей следовало как можно скорее покинуть этот кабинет.

Услышав столь дерзкие слова от девушки, стоящей на несколько ступеней ниже его, Маркус впал в замешательство. Он был потрясен. Как эта девушка – всего лишь стажерка! – осмелилась говорить с ним таким тоном? А ведь она даже не полноценная ассистентка, а всего лишь временная, работающая на полставки. Лишь по просьбе матери он решил поддержать ничем не примечательный маленький университет. Да и к тому же предоставил возможность первым трем студентам, сдавшим экзамен, пройти двухмесячную стажировку в «Пэшн». И вот так они решили отблагодарить его? Отправив ему в наказание Эмили Льюис – двадцатилетнюю, неуклюжую, дерзкую и далеко не самую симпатичную студентку? Он читал ее резюме: оценки у нее были ниже среднего, а один раз она и вовсе осталась на второй год. Маркус все никак не мог понять, как с такими показателями она вообще смогла получить стипендию. За минувший месяц она отличилась лишь своими постоянными жалобами, упрямством и неуклюжестью, что только усиливало его подозрения. Может, кто-то другой сдал за нее экзамен? От этой странной дурнушки можно было ожидать чего угодно, и Маркус бы ни разу не удивился, если бы узнал, что она действительно обманула своих преподавателей.

– Если вы закончили препираться с вашим начальством, то принесите нам, пожалуйста, два кофе, мисс Льюис, – язвительно проговорил Маркус. – Хотя, если пожелаете остаться и продолжить, я вас великодушно выслушаю. – Слова, сказанные с явной насмешкой, возмутили Эмили.

«Великодушие, – прошипела она про себя. – Да он даже значение этого слова не знает!»

Ожидая громкого выговора, она, тем не менее, так его и не получила. Вместо этого ее снова выставили посмешищем. Сгорая от стыда и гнева, Эмили покинула кабинет. Дрю, которому все это показалось очень странным, медленно повернулся к Маркусу.

– Если хочешь, чтобы твоя ассистентка перестала тебя ненавидеть, научись хотя бы не морщиться каждый раз, когда ее видишь. – Эта девчонка явно смотрела на Маркуса так, словно вот-вот была готова убить его.

– Ее ненависть меня не волнует, – равнодушно ответил Маркус. – Осталось потерпеть всего месяц. Если бы не протекция матери, я бы выгнал ее еще в первый же день. Но ты же знаешь, насколько Аннализ чувствительна к вопросам благотворительности.

– Перестань измываться над ней только потому, что считаешь ее некрасивой, Маркус! В конце концов, она ведь не собирается брать твою фамилию – она всего лишь работает на тебя. И пусть она и не красавица, как большинство женщин, но, по-моему, с этими очками она очень даже милая, – неожиданно для самого себя встал он на защиту стажерки. Он и сам едва выносил Маркуса больше одного часа, а те, кто работал с ним бок о бок, поистине считались настоящими героями. Если бы Маркус не был любимчиком матери и всей компании, Дрю давно бы заехал кулаком ему по лицу.

Услышав слово «милая», Маркус от всей души расхохотался.

– Милая? С каких это пор ты стал считать лягушек симпатичными, братец? Пожалуй, это сравнение подходит ей больше всего.

От слов брата лицо Дрю исказилось в гримасе отвращения.

– Какой же ты мерзкий тип, Маркус, – процедил он. Он не мог понять такой одержимости брата внешним видом.

Эмили, стоявшая за дверью и слышавшая весь разговор, почувствовала, как на нее вновь накатила волна ярости. На подносе дрожали чашки с кофе – руки ее тряслись. Девушка ждала, когда на глаза перестанут наворачиваться слезы – не столько от обиды, сколько от бессилия. Как же она хотела высказать им в лицо все, что думала. Немного успокоившись, она постучала в дверь и вошла, не поднимая глаз на двух братьев. Поставив кофе на стол, она поспешно направилась к выходу. Однако стоило ей почти дойти до двери, как раздался громкий рингтон. Музыка из телефона, лежащего в кармане ее юбки, заполнила все пространство. Эмили поспешно достала телефон и повернулась к братьям спиной.

– Ингрид, позже перезвоню, – прошептала она, надеясь, что подруга поймет, что позвонила в не самое удачное время. Девушки жили на одной улице.

Однако в трубке раздался встревоженный голос:

– Подожди, Эмили, это срочно!

Девушка замерла.

– Что случилось? – спросила она испуганно.

После короткого молчания Ингрид возбужденно затараторила:

– Твоя сестра, Эмили! Сегодня ей вынесли приговор. Мне очень-очень жаль, но ей грозит смертная казнь! Ее перевели в Школу Смерти как особо опасную преступницу. Эмили, у тебя есть только две недели! Через две недели ее казнят!

Девушка почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она вот-вот могла потерять единственного родного человека и ничего не могла с этим поделать. В этом мире у нее не осталось никого, кроме Софии, и теперь даже она была готова ее покинуть. Слезы потекли по щекам, но она знала – сейчас не время для отчаяния. Эмили должна была оставаться сильной, ведь дело касалось ее любимой сестры. Сжав зубы, она быстро вытерла глаза и поправила очки. Губы ее дрожали, и, чтобы вновь не расплакаться, Эмили прикусила щеку изнутри.

Выключив телефон, девушка глубоко вдохнула, развернулась и, сделав шаг, встала прямо перед столом Маркуса.

– Я увольняюсь, – спокойно произнесла Эмили. Она и так задержалась здесь на целый месяц, чего было более чем достаточно.

Внезапное и резкое заявление повергло Маркуса в шок. Он потратил целый месяц, измываясь над этой девчонкой, лишь бы она наконец-то ушла по собственной воле, но она все оставалась. А теперь, когда он даже ничего не сделал, она вдруг приняла решение уйти. Он не был настолько глуп, чтобы упустить этот шанс.

– Принято, – не раздумывая, бросил он.

Дрю с бесстрастным видом наблюдал за этой сценой. В отличие от Маркуса, он сразу понял, что причиной внезапного увольнения стажерки послужил телефонный разговор. Да и покрасневшие глаза Эмили выдали ее – девушка явно плакала. Он невольно задался вопросом: «Кто же ей позвонил?»

Эмили знала, что ее начальник был ею недоволен, но даже и подумать не могла, насколько сильно он жаждал ее ухода. Она посмотрела Маркусу прямо в глаза, нисколько не скрывая своих чувств.

– Вам сегодня везет, мистер Брюс. Как видите, вы наконец-то избавились от меня. Но прежде чем уйти, надеюсь, вы позволите мне сказать пару слов. – Она старалась говорить мягко, сохраняя спокойствие.

Восторг, с которым Маркус отнесся к увольнению «уродливой лягушки», был столь велик, что он, даже не задумываясь, просто кивнул.

– Я вас слушаю, мисс Льюис. – Он хотел, чтобы она высказалась и как можно скорее покинула его кабинет.

Получив согласие, девушка подошла ближе. Обеими руками она оперлась на стол, наклонилась к нему и, сначала улыбнувшись, вдруг резко нахмурилась.

– Вы самый высокомерный человек, которого я когда-либо встречала! – Учитывая переменчивую натуру Эмили, сложно было угадать, какая буря сейчас бушевала в ее душе.

Но теперь, когда она больше не числилась сотрудницей «Пэшн», все, что накопилось в ней за последний месяц, вырвалось наружу.

– Никогда в жизни я еще не встречала такого эгоцентричного человека, как вы! Вы одержимый контролем, помешанный на внешности психопат, который судит всех по первому впечатлению! Вы хотите, чтобы все были похожи на вашу кукольную невесту, так как вместо настоящих людей привыкли лишь к красивым оберткам! Но знаете что? Вы тот еще жалкий тип! Все эти нарядные женщины рядом с вами – просто разукрашенные бездушные коробки, но и вы ничем не лучше! Да, вы молоды, успешны и, признаю, чертовски привлекательны… но настолько же вы и отталкивающий! Забирайте свою драгоценную компанию, потому что я больше не в силах смотреть на ваше, господи прости, «важное» лицо!

За один присест она обрушила на него все свои мысли, а после, наслаждаясь выражением шока на его лице, сделала шаг назад.

– Да, эта «уродливая лягушка» ненавидит вас, надменный и самовлюбленный вы человек! – выкрикнула она, резко развернулась и направилась к двери. Наконец-то она освободилась от его оков.

Стоило Эмили потянуться к дверной ручке, как что-то заставило ее остановиться. Оглянувшись через плечо, она с нескрываемым вызовом взглянула на пылающего гневом бывшего начальника.

– Ах да… А еще я плюнула в ваш кофе! – бросила она.

В этот момент Дрю, сделавший глоток из чашки, быстро выплюнул все содержимое на пол. Плюнула?!

На самом деле Эмили просто позаимствовала этот трюк из турецких фильмов, которые ей мельком доводилось видеть.

Она, не теряя времени, выскочила за дверь, схватила сумку и пулей понеслась к лифту. Эмили была уверена: стоит Маркусу прийти в себя, как он точно кинется вслед за ней. Хотя нет, зачем ему утруждать себя? Он, скорее всего, отправит за ней своих людей.

– Этот деспот и пальцем не пошевелит – скорее, пришлет кого-нибудь вместо себя! – пробормотала она, гневно топнув ногой. Она искренне ненавидела его.

Выбежав из здания, Эмили с тревогой огляделась по сторонам. Убедившись, что ее никто не преследует, она облегченно выдохнула, а после отстегнула заколку, позволяя волнистым прядям свободно ниспадать на плечи. Сняв очки с толстыми линзами, доставшиеся ей от бабушки, она спрятала их в сумку. Подняв голову, Эмили взглянула прямо на этаж, где располагался офис ее бывшего босса.

– Как же я вас ненавижу, Маркус Брюс Маршалл! – закричала она во весь голос, не заботясь о том, что кто-то может ее услышать. – Уродливая, говорите, да? Если бы вас увидели сатанисты, то приняли бы за самого дьявола и начали поклоняться! – пожелав ему всего плохого от всей души, Эмили развернулась и побежала прочь.

Теперь у нее была только одна цель – Школа Смерти. Во что бы то ни стало она должна была попасть в нее и спасти свою сестру. До открытия ее собственного учебного заведения оставалось еще два месяца, и если она сумеет уложиться в это время, то сестра сможет обрести шанс на спасение. Раз уж она собралась в Школу Смерти, продолжать работу в «Пэшн» больше не имело смысла. Однако Эмили чувствовала облегчение – она хотя бы высказала все, что думала, прямо в лицо своему деспотичному начальнику.

Тем не менее внутри нее царила тревога. Она только что потеряла возможность работать в компании, о которой мечтали тысячи, прекрасно понимая, что, вероятно, этим поступком перечеркнула всю свою дальнейшую жизнь. Единственный шанс, который ей достался по воле случая, улетучился. А внутренний голос подсказывал: Маркус Брюс так просто это не оставит.

В такси она прислонилась лбом к стеклу и начала обдумывать свои следующие шаги. Эмили примерно понимала, что представляет из себя Школа Смерти. Если она заявится туда как женщина, с ней может произойти все, что угодно. В голове тут же зародилась идея: временно перестать быть Эмили, взять себе имя покойного отца и стать Харисом Льюисом. Домой она решила не ехать – вместо этого назвала таксисту адрес ближайшего торгового центра, где она бы смогла купить мужскую одежду и что-то вроде корсета или плотных бинтов, чтобы скрыть грудь. Стричь волосы она не собиралась, решив обойтись парой упаковок невидимок и париком.

– Интересно, насколько сложно некрасивой девушке притвориться парнем? – пробормотала она, даже не подозревая, как красива была с распущенными волосами и без старомодных очков.

* * *

От слов своей безобразной ассистентки Маркус Брюс испытал настоящий шок. Когда он наконец пришел в себя, ее уже и след простыл. Охваченный гневом, он суетливо носился по кабинету, едва сдерживаясь, чтобы не разнести что-нибудь в пух и прах. За всю свою жизнь никто, кроме родного брата, не позволял себе так с ним разговаривать. Каждое услышанное слово он воспринимал на свой счет и не собирался спускать все с рук этой уродливой лягушке. Несмотря на ее нескончаемые промахи и неуклюжесть, он разрешил ей остаться в «Пэшн» на целый месяц. И вот так она ему отплатила? Уходя, осыпала его наглыми обвинениями, обозвала высокомерным и эгоцентричным – и все это о нем, Маркусе! Она осмелилась говорить с ним на равных, словно они одного поля ягоды! И как же смело эта маленькая дерзкая девчонка смотрела ему в глаза. Она ведь даже не отвела взгляда! И хотя в глубине души он невольно восхищался ее храбростью, гнев его был гораздо сильнее, так что мнение свое о ней он менять не собирался.

Достав из кармана телефон, он набрал номер адвоката.

– Антонио, немедленно отмени стипендию Эмили Льюис! Свяжись от моего имени с директором ее учебного заведения и сделай все, чтобы ее исключили. Неважно как, главное, чтобы ее отчислили! И начинай составление иска: я подаю на нее в суд за оскорбление личности! – Даже после того, как уже бросил трубку, Маркус все еще не мог успокоиться. Пока эта уродина не приползет к нему на коленях и не попросит прощения, он это так просто не оставит!