Связанные одной нитью

Лиран обнимает меня и Аэлину. Его энергия, теперь золотая, переплетается с нашими энергиями.

– Значит, мы…

– Больше чем семья, – он целует мой лоб. – Мы…

– Пфф, – Аэлина фыркает, но прижимается ближе к нам. – Пап, просто скажи «я люблю вас».

Тень наблюдает за нами, и впервые ее улыбка кажется мне искренней.

В этот момент карта вокруг Аэлины вспыхивает алым. Один из путей разрывается.

– О нет… – голос Аэлины дрожит. – Они нашли выход!

Где-то вдали раздается знакомый рев. Тот самый, что мы слышали в ночь, когда все началось…

Алый свет поглощает карту миров вокруг Аэлины. Доченька дрожит.

– Они… – ее голос звучит испуганно, – те, кто стережет границы. Те, кого даже Тень боится. Стражи Равновесия.

Лиран резко поднимает голову. Его золотая энергия обвивается вокруг меча, который он создает из воздуха.

Тень вдруг материализуется перед Аэлиной, ее звездные глаза расширяются:

– Ты разбудила Спящих.

За окнами библиотеки небо разрывается, как будто кто-то провел когтями по холсту. Смотрится так кошмарно, что я не верю своим глазам.

Тень внезапно хватает Аэлину за руки:

– Ты должна научиться прятать следы. Сейчас.

Она смотрит на мою дочь, и я понимаю, что этот урок идет через поток мгновенных мыслеобразов. Я улавливаю обрывки: как плести паутину из теней, как прятать жар своего сердца в ледяных зеркалах, как целовать звезды так, чтобы они молчали.

Аэлина впитывает эти знания, ее черный свет теперь переливается серебром.

Почему-то это вызывает у меня безотчетный ужас. Я делаю шаг вперед, но Лиран останавливает меня:

– Не мешай им.

– Она наша дочь! Это слишком опасно!

– Именно поэтому, – пальцы Лирана переплетаются с моими. —Смотри.

Аэлина вдруг смеется так же, как Тень. И совершает жест, от которого воздух взрывается черными розами.

Боги, я не могу спокойно на это смотреть! Лиран тянет меня за книжный шкаф, откуда мне больше ничего не видно. И прижимает к шкафу, не давая сдвинуться с места.

– Ты вся дрожишь, – теплые губы мужа скользят по моей шее, вызывая мурашки.

– От ярости. Эта… – я хватаюсь за его мускулистые предплечья, но не отталкиваю.

Лиран целует меня:

– Ты боишься за Аэлину.

– А ты нет?

– Я верю в нашу кровь, – его клык слегка задевает мою нижнюю губу. – Как верю, что ты разорвешь меня на части, если я прекращу…

– Только попробуй!

Но отвлечься от переживаний нам не удается – стекло окон взрывается внутрь, осыпаясь крошевом. Шкафы падают, книги рассыпаются, не задевая нас.

Врывается оно, существо из света и боли. Наверное, то самое чудовище… Или нечто еще без лица и без формы. Только бесконечные крылья из лезвий и глаз.

– НАРУШИТЕЛИ! – его голос разрывает разум.

Шкафы упали, и я вижу Аэлину и Тень. Аэлина вскрикивает – ее новый черно-серебряный свет гнется под натиском чудовища. Я замираю, не в силах пискнуть от ужаса. Лиран обнимает меня.

Тень вдруг становится между нами всеми и Стражем:

– Они под моей защитой.

Страж замирает. Его лезвия дрожат, и он раскрывается, как цветок. Внутри Стража оказывается эльфоподобная фигура с лицом… моей собственной матери. Стражница распадается на тысячи светящихся частиц, оставляя перед нами лишь силуэт. Ее силуэт.

Волосы цвета воронова крыла, собранные в косы с серебряными колокольчиками – точь-в-точь как когда-то носили женщины тианари моего рода.

– Мама? – слово вырывается само.

Тень резко поворачивается ко мне, ее звездные глаза расширяются:

– Не верь. Это не она. Это лишь призрак.

Но существо делает шаг вперед, и я чувствую запах, который витал у нас дома. Бесконечно давно.

– Дочь, – голос существа звучит как сотня отголосков, но интонация… Боги, его интонация мамина! – Ты сломала Плетень.

Глава 8. Призраки прошлого

Лиран продолжает обнимать меня со спины. И его объятия защищают лучше любого щита:

– Что она имеет в виду?

Тень отвечает вместо Стражницы:

– Плетень – это барьер между мирами. Ходить между мирами дозволено очень немногим душам. Аэлина… не просто соединила вас. Она сплела новые нити.

Аэлина бледнеет:

– Я же просто хотела…

– Ты хотела спасти нас, – успокаиваю ее. И внезапно понимаю: – Ты переплела наши судьбы заново.

Стражница поднимает руку, и воздух расступается, показывая воспоминание: маленькая я у ручья. Мама веткой рисует на воде: «Видишь, дочка? Каждый мир, как круг на воде. Они не должны пересекаться».

А потом…

Охотники. Крики. Мама толкает меня в спину: «Беги! Не оглядывайся! Спрячься!»

Стражница говорит:

– Ты – дитя Плетельщицы. Ее кровь в тебе. Ее кровь в твоей дочери.

Лиран резко выдыхает:

– Значит, твоя мать не просто…

– Получается, она была Плетельщицей, – кусочки разбитого орнамента складываются для меня воедино. Мамины странные исчезновения. Ее необычное для тианари умение читать узоры на воде.

Тень вдруг горько и тихо смеется:

– Забавно. Я думала, что ты разрушила барьеры… а ты продолжила ее работу.

Стражница протягивает мне руку. В ее ладони мерцающий узел из нитей:

– Исправь или продолжи.

Аэлина смотрит на меня, ее испытующий взгляд сейчас особенно похож на мой:

– Мама… что мы будем делать?

Лиран тихо говорит мне на ухо:

– Милая, ничего. Мы не знаем всех условий этой игры.

Я смотрю на узел судеб, на дочь, на призрак своей матери… и повторяю слова Лирана:

– Мы не будем ни исправлять, ни продолжать.

Я беру узел из ладони Стражницы и рву его. Нити рассыпаются, превращаясь в дождь из звезд.

Стражница вскрикивает. Тень застывает с открытым ртом. Смотрится несколько комично.

Аэлина… начинает петь.

Голос дочери разливается по комнате, как мед. Каждая нота превращается в сияющую нить, сплетается с другими в причудливые узоры и окутывает Стражницу, как паутина: «Спи, воспоминание, спи, моя боль. Я не рабыня прошлого, я – новый росток».

Тень застывает, и ее звездные глаза наполняются слезами.

Образ Стражницы начинает таять, но перед исчезновением признается:

– Я старалась защитить тебя… от них…

В воздухе всплывает новое видение для всех нас: моя мама в пещере, рисующая защитные круги на моем лбу. Я еще малышка. Странные существа с кожей, как у ящериц, ищут что-то в лесу. Последний поцелуй перед тем, как мама подставила себя под их когти.

Лиран обнимает меня крепче:

– Значит, они охотились на Плетельщиц.

Я прижимаюсь к его груди, вдыхая любимый запах дождя и стали:

– А теперь они охотятся на нас. Но мы справимся. Вместе.

Но пока нам остается привести в порядок нашу библиотеку. Починить многострадальные окна и зеркала, поставить на места тяжелые шкафы и аккуратно разложить книги на полки. К счастью, с помощью магии это не так сложно.

* * *

Руки Лирана скользят по моей спине. Муж с улыбкой замечает:

– Когда-то ты говорила, что никогда не доверишь мне свою спину.

Я откидываю голову, чтобы видеть его глаза:

– А ты поклялся, что заслужишь это право.

– И? – его губы опасно близко от моих.

– Ты все еще жив, – я целую его так, чтобы он почувствовал оба моих клыка. – Разве это не ответ?

* * *

Однажды днем мы с Лираном выходим в зал и слышим дочкин смех. Аэлина сидит на подоконнике, а рядом с ней… стоит взрослый незнакомец. Тень находится там же.

Это еще что за новости?! Кто он такой?!

Незнакомец – высокий эльф с кожей цвета темного серебра и глазами, полными комет. Его рука с перепонками между пальцев лежит на плече Тени. Выглядит, мягко говоря, экзотично.

– Мама, папа, это Альдар! – Аэлина сияет. – Он… эээ… «друг» Тени.

Тень краснеет. Боги, я не знала, что она может краснеть!

Альдар кланяется:

– Мы знакомы дольше, чем существуют ваши миры.

Лиран поднимает бровь:

– И ты позволил ей страдать в одиночестве?

Голос Альдара звучит, как шторм:

– Я был заточен в глубине океанов, пока ваша дочь не разорвала эти цепи.

Я мысленно вздыхаю: ладно, Тень, на ее общение с Аэлиной я давно согласилась. Но Альдар теперь тоже будет шастать у нас дома и появляться в самые неподходящие моменты?!

Мысленно считаю до пяти и выдыхаю, чтобы промолчать.

* * *

Рядом никого.

Лиран бережно прижимает меня к квадратной колонне в библиотеке:

– Нам с тобой нужно тренироваться.

– В чем именно? – я мягко провожу подушечкой указательного пальца по его нижней губе.

– В синхронности. Если эти ящероподобные твари вернутся…

– Ммм, «тренировка», – я прикусываю его манящую губу. – Какая скучная формулировка.

Дверь хлопает.

Отрываюсь от любимого мужа, продолжая обнимать его, скашиваю глаза в сторону и вижу троих: Аэлину, Тень, Альдара. Так и предполагала: нам уже уединиться нельзя?!

Тень спохватывается, цепко берет Аэлину за руку и утаскивает ее за собой:

– Пойдем, я покажу тебе, как прятать целые миры в песне.

Альдар идет за ними, но перед выходом оборачивается:

– Они уже близко. Готовьтесь.

Дверь захлопывается.

Обрадовал, так обрадовал. Но сейчас мне не до врагов: мы с мужем остались одни в опустевшей библиотеке, и в ближайшее время нас точно никто не потревожит. Родители маленьких детей нас поймут. Надо пользоваться моментом.

Лиран проводит пальцем по моему запястью, где когда-то был знак нашей связи – теперь это лишь едва заметный шрам.

– Чувствуешь? – его энергия струится по моей коже, золотистые искры пробегают от его пальцев к моим.

Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на своих ощущениях:

– Знаешь… ты стал мягче.

Лиран смеется:

– После стольких лет ярости – это комплимент.

Его руки скользят к моим плечам, и наши энергии переплетаются без слов: моя тьма обвивается вокруг его огня, его свет проникает в мои тени… Мы чувствуем друг друга даже без физических прикосновений.

– Теперь, – нетерпеливые губы Лирана почти касаются моей шеи, – представь, что я – враг.

Я резко разворачиваюсь, рывком толкая его к стене:

– О, милый, – улыбаюсь, чувствуя, как его сердце бьется под моей ладонью, – я всегда так делаю.

Зеркало рядом с нами вдруг запотевает и скрипит:

– Сын…

Мы резко разрываем объятия. Да чтоб их всех вместе взятых! Какой сын?! Чей сын?!

В отражении женщина с высокими скулами, как у Лирана, но с пустыми глазами. Ее длинное платье соткано из пепла.

Лиран застывает, его тело ощутимо напрягается:

– Ты пришла…

– А ты забыл свой долг, – голос неприятной женщины шелестит, как засохшие листья.

Лиран напрягается еще больше:

– Я тебе ничего не должен.

Мне приходит мгновенный мысленный образ: эта женщина была жрицей культа Вечного Пламени и творила страшное. Лиран уцелел и сбежал от нее.

– Ты носишь ее кровь, – вдруг говорит Тень, появляясь из ниоткуда. Альдар стоит за Тенью, его необычные глаза, в которых словно летают кометы, горят.

Призрак свекрови хохочет, и этот смех жуткий, как у живого мертвеца:

– Я не разрешала вам быть вместе!

Мерзкая у меня свекровь, ничего не скажешь. То-то Лиран особо ничего о ней не говорил. Рассказал в общих чертах.

Очередное несчастное зеркало лопается, и из его осколков вырываются огненные змеи.

Аэлина вбегает в библиотеку, ее руки уже в черно-серебряном свете:

– Я могу ее остановить!

Но Тень быстро и аккуратно хватает ее за плечо:

– Нет, дитя. Это их битва.

* * *

Огненные змеи бьют в нас одновременно, и мир взрывается золотым светом. Наша магия срабатывает без слов. Мои тени обвиваются вокруг Лирана, создавая живые доспехи. Его пламя струится по моим рукам, превращаясь в изогнутые клинки.

– Влево! – мы кричим одновременно и разрываем змею пополам.

Призрак свекрови наблюдает за нами с холодным интересом:

– Как трогательно. Вы даже думаете синхронно.

Тем временем Альдар и Тень оттаскивают Аэлину в безопасное место. Перепончатые руки Альдара светятся странным синим узором.

– Он не просто возлюбленный Тени, – вдруг приходит знание. – Он…

– Хранитель Врат, – говорит мой муж, блокируя удар хвоста змеи. – Тот, кто должен был стеречь Тень.

Альдар слышит нас. Его необычные глаза, полные летающих комет, вспыхивают:

– Я полюбил свою пленницу. И освободил ее ценой собственного заточения.

Мы с Лираном встаем спиной к спине.

– Ты это чувствуешь? – баритон мужа обволакивает мне уши.

Я знаю, о чем он. Я чувствую не просто его энергию. Я чувствую его страх, надежду и… любовь.

– Вместе! – командую, и наши энергии сливаются в совершенный танец: мои тени поют, его пламя рисует, наши тела движутся, как одно.

От огненных смей остаются одни ошметки, которые растворяются в абсолютной энергии вокруг нас.

Призрак свекрови вдруг застывает:

– Ты… научился любить.

Ее платье из пепла начинает рассыпаться:

– Тогда я могу уйти.

– Подожди! – Лиран протягивает к призраку руку. – Почему ты вообще пришла?

Призрак улыбается:

– Чтобы убедиться, что ты лучше меня.

Когда «свекровь» совсем исчезает, Альдар вдруг падает на колени. Из его рта вырывается чужой голос:

– Наконец-то я нашел вас.

Боги, за что-о-о?! Мы хоть мгновение сможем прожить спокойно?

Похоже, что нет.

Альдар корчится на деревянном полу, его перепончатые руки судорожно сжимают ковер. Тень бросается к нему, но синий свет отталкивает ее.

Аэлина вдруг понимает:

– Альдар не просто Хранитель Врат. Он полукровка. Дитя Стража Океана и эльфийки.

Перепонки начинают светиться, проявляя древние руны: водяные знаки на правой руке и звездные символы на левой.

– Мама, это печать. Само его тело – врата.

Альдар резко поднимает голову. Его глаза теперь полностью черные, а голос звучит как тысяча шепотов. Страшно:

– Я – Тот, Кто Ждет. Тот, кого вы разбудили, разорвав Плетень.

Лиран ставит нас с Аэлиной за спину, его клинок вспыхивает золотом:

– Покажись.

Существо в теле Альдара смеется. Стены нашей несчастной библиотеки дрожат, книги в который раз падают с полок, живописно рассыпая страницы.

– Я в каждом отражении. В каждой капле воды. В каждом…

Тень вдруг вскидывает руки:

– Довольно!

Ее звездные глаза вспыхивают, и Альдар вздрагивает. Чернота из его глаз отступает. Теперь Альдар выглядит совсем изможденным. Признается:

– Оно… использовало нашу с Тенью связь…

Тень дрожит. Я так редко вижу ее страх, так что сам факт его наличия пугает.

– Оно идет. Древнее. Сильнее Стражей.

Аэлина подходит к окну. Ночь за стеклом оживает: тени принимают жуткие формы, вода в фонтане застывает странными узорами.

– Мама, папа… – ее голосок дрожит, – мы разбудили то, что должно было спать.

Эх, дочь, нам не привыкать…

Альдар хватает Тень за запястье:

– Есть только один способ остановить это. Ты знаешь, какой.

Она отшатывается, и ее звезды меркнут:

– Нет. Что угодно, только не он. Не этот способ.

Больше они ничего не произносят вслух. Придется разбираться нам самим.

* * *

Я в одиночестве сижу в кресле на холодном каменном балконе, сжимая чашку между ладонями. Чертополох обжигает язык – горький, как правда, которую мы сегодня услышали.

Пора спать, но я не могу уснуть. После мыслей и страхов всех бесчисленных теней, которых я встретила так давно или так недавно, я вспоминаю, что делает меня мной. Я люблю, когда пергамент шелестит под пальцами, словно живой. Тогда можно забыть обо всем и погрузиться в историю. Люблю смотреть, как солнечные лучи пробиваются сквозь туман на рассвете, будто проверяя, выжил ли этот мир за ночь. А еще я обожаю редкие моменты, когда Лиран спит, и его красивое лицо наконец теряет вечную готовность к бою. Моя любовь делает меня мной, как и моя ненависть. Я ненавижу запах горелого мяса, от которого сразу сжимается желудок. Я терпеть не могу придворные улыбки, за которыми прячут ножи. И самое главное, я ненавижу ощущение клетки – даже если ее прутья сделаны из золота и моей собственной магии.

За спиной раздаются шаги Лирана. Я узнаю их даже сквозь гул собственного беспокойства.

– Опять не спишь?

Руки мужа ложатся на мои плечи, и я благодарно прижимаюсь к ним. Они такие теплые и такие любимые…

– Мне снились те твари, – признаюсь, глядя, как луна отражается в моем чае. – Помнишь, что я делаю, когда мне страшно?

Его губы касаются моей макушки – легкое прикосновение, от которого по спине разбегаются волнующие мурашки.

– Переводишь древние книги. Мучаешь Аэлину уроками. Дразнишь Тень до тех пор…

– Пока не перестаю чувствовать себя беспомощной…

Я и сейчас чувствую себя беспомощной. Но Лиран просто обнимает меня крепче, и я закрываю глаза, вдыхая его запах – дождь, сталь и что-то неуловимое только его.

* * *

Мы лежим на крыше, наблюдая, как внизу во дворе Тень учит Аэлину чему-то новому. Обычному ребенку давно пора бы спать… Но наша Аэлина далеко не обычный ребенок. И наша жизнь – совсем не обычная жизнь. К счастью или к сожалению.

Альдар стоит рядом с Тенью, и его перепончатые руки странно блестят в лунном свете.

Лиран внезапно говорит то, от чего у меня замирает сердце:

– Я мог бы убить ее сегодня.

Я поворачиваю голову, рассматривая его профиль – резкие линии, смягченные эльфийской изящностью, красиво изогнутые густые брови, плотно сжатые губы.

– Кого?

– Тень. Она слишком своевольничает.

Ох, да. Этого у Тени не отнять.

Мои пальцы сами тянутся к груди Лирана, туда, где под кожей бьется его сердце. Мое сердце с тех пор, как он впервые посмотрел на меня не как на врага.

– Но не убил.

– Потому что знал, что это сломает нашу дочь. Мне не нравится Тень, но Аэлина ее любит.

Лиран стал лучше меня. Душевнее, или как это правильно называется? Эта мысль обжигает меня сильнее горького чая.

* * *

Позже в оружейной я нахожу Лирана за чисткой кинжалов. Это его ритуал, когда мужу нужно успокоиться.

Сажусь рядом:

– Ты ненавидишь этот кинжал, но хранишь его.

– Как ты свои ожоги, – Лиран проводит пальцем по моему запястью, и я вздрагиваю. А затем беру его руку и прижимаю к своей груди.

– Мы оба знаем, что завтра может не быть. Даже утра может не быть. Поэтому сегодня…

Поцелуй прерывает мои слова. Грубый. Жадный. Ненасытный.

– Люблю тебя. Даже, когда ты невыносима.

Улыбаюсь:

– Особенно тогда.

Дверь с грохотом распахивается. Аэлина стоит на пороге, ее руки в синих ожогах.

– Оно здесь.

Я вижу, как за окном все фонтаны в нашем дворе замерли. И в их синем льду… движутся смутные тени.

Г