Семь дней Мартина

Правич завозился, разгоняя застывшую кровь. По телу разлилось какое-никакое тепло, но под деревом моментально появились привлеченные шумом волки.

– Брысь! – коротко приказал им Константин. Ночь переждать, да двигаться в ту сторону, откуда шел дым. Что за отшельники живут на значительном удалении от обжитых мест, он понятия не имел, но попасть к ним необходимо в любом случае: нужно сменить гардероб, иначе мокрая одежда доведет до обморожения. А как гостя, отшельники его еще и накормить должны – конечно, если жители деревушки не маньяки и чтят законы гостеприимства. После этого как-нибудь добраться до нормального города, отдохнуть и приступить к выполнению плана мести славной троице.

Ивану-царевичу отомстить за трагическое окончание карьеры главного помощника колдуна. Анюте за то, что руки распускает. Мартину за организацию пусть и неудачного побега, а так же за участие в погоне.

И на этом, пожалуй, стоит остановиться. Пунктов достаточно, хватит на завтра и на послезавтра, и даже на неделю вперед.

Луна скрылась за тучами, но темнота не мешала волкам пировать. Правич слышал, как хищники вгрызались в тушу монстра, отрывая и глотая большие куски мяса. Старшие волки поначалу отгоняли молодняк, но, пресытившись, добровольно отходили в сторону. Мяса оказалось много, очень много. Отдающего непривычным вкусом, но вполне съедобного.

Правич несколько раз напряг и расслабил мышцы. Почувствовав себя достаточно согревшимся, он зевнул, закрыл глаза и неожиданно быстро заснул: расслабился, убедившись, что волки не допрыгнут до него и не ухватят зубами за ногу. А самое главное, что спина уже не болит. Только желудок подводит – бурчит время от времени.

Ночное пиршество продолжалось до самого утра. Но уходить наевшиеся волки не торопились. Вместо этого они устроились вокруг недоеденной туши и решили продолжить праздник с приходом нового дня.

Глава 2

Целый вечер ушел у мага Григория на уговоры ученого Ор Лисса заняться взаимовыгодным межпланетным сотрудничеством. Находясь за закрытыми дверями в его кабинете, Григорий беседовал с ученым о многообразии сложностей жития-бытия на Земле и дальних планетах и попутно описывал плюсы от будущих совместных дел.

– Ор Лисс, – убеждал он пришельца, – вам хорошо известно, что повторение – мать учения.

– Наслышан, – согласился тот. – Но этот тезис давно опровергнут нашими учеными.

– С какой стати? – удивился Григорий.

– Мы отыскали среди древних земных рукописей окончание: «Повторение – мать учения и мачеха знаний».

Маг опешил: использовать в качестве умных мыслей не собственную многовековую мудрость, а фразу, оброненную невесть кем на захолустной планете – что за бред?

– Это двоечники сказали, – буркнул он. – И вообще, вы только что утверждали, что земные знания для вас – не указ.

Ученый не стал спорить со вторым утверждением, но заметил, что в любой культуре есть рациональное зерно, которое не грех использовать в личных целях.

– По себе знаю, – сказал он, – что от повторов одного и того же материала мозг отключается начисто и отказывается воспринимать вообще что бы то ни было. А в век высоких технологий у нас просто нет времени на повторение изученного. Мы должны учиться, учиться и еще раз учиться, чтобы ознакомиться с минимальным объемом накопленных за тысячелетия знаний. Отдать восемнадцать лет обучению в школе – это вам не шутки.

– Господи, боже… Да вам надо памятник при жизни поставить! – воскликнул Григорий.

– Не откажусь, скромно ответил ученый. – Из мрамора – в самый раз. А к чему вы вспомнили этот тезис?

Григорий помахал руками, словно собираясь с мыслями и думая, как точнее высказать свою идею. Ор Лисс скептически сдвинул брови, и маг понял, что рисоваться не имеет смысла: ученый не любит политические методы ведения дискуссий, ему требуется внятно изложенная мысль. Как минимум в виде доказанной теоремы, а как максимум – в виде непререкаемой аксиомы.

– А к тому, что вы начали за здравие, а закончили за упокой! – воскликнул он. – Сейчас разложу по пунктам. Во-первых, вы начали давать человечеству новые знания, но внезапно забросили это дело, и за прошедшие с тех пор века люди напрочь забыли о том, что вы им вдалбливали в головы. Во-вторых, вы, образно выражаясь, покрутили перед нашим носом вкусной конфеткой, но выдали только обертку от нее, а корфету съели сами. И даже не поперхнулись от такой наглости.

– Я вас не понимаю, Григорий, – Ор Лисс обдумал слова мага, и не нашел в них никакого смысла. – Перестаньте говорить конфетами, в смысле, загадками: я не люблю читать и слушать между строк.

– Хорошо, но вы сами напросились, – предупредил Григорий. – Я спрашиваю: что толку в одноразово выданных знаниях, если для поддержания интеллектуального уровня общества требуется непрерывный процесс тренировки мозгов? Учите нас дальше, нечего стесняться.

– Так вот в чем дело! – ученый отпил глоток чая и поставил кружку на журнальный столик. Стоявший рядом с ней чайник удлинил носик и заглянул им в чашку, чтобы проверить: требуется ли долить чай, или гостю за уши хватит и налитого, – Предлагаете нам повторить прежние ошибки и снова наступить на те же грабли?

– Грабли? – на этот раз не понял Григорий, – Вы о чем?

– Мы обучали человечество достаточно долго, – пояснил ученый. Он скосил взгляд и пристально наблюдал за действиями хозяйственного чайника: не ровен час, решит доливать после каждого глотка, тогда чашку придется допивать часа три, не меньше, – но большая часть учеников не проявила должного старания и объявила, что наши знания бесполезны и потому не нужны. Значит, люди еще не доросли до обучения, и им самое место в средней группе детского сада. Но греметь погремушками им на радость мы не намерены – и без этих глупостей хватает дел.

– Детсад?! Средняя группа? – переспросил растерянный маг. – Вы не могли бы употреблять термины, которые мне известны?

– Могли бы. Детсад – это школа жизни для малышей, включающая в себя уйму запретов на использование любых детских игрушек.

– И зачем нужны подобные издевательства над собственными детьми? – ужаснулся маг. – Не думал, что вы тираны.

– Это для того, чтобы выработать иммунитет к жизненным трудностям, – отпарировал ученый, – Можно подумать, у вас такого нет?

– Не было.

– Было. Если вы не в курсе, то у вас подобное воспитание спонтанно происходит в каждой семье, а у нас оно тщательно выверено, систематизировано и проходит под надзором профессиональных воспитателей и психологов.

Маг задумался над словами пришельца: тот явно желал показать свое превосходство и намекал на то, что землянам для начала необходимо увеличить словарный запас, и иже после этого приступить к изучению внеземных наук.

Ор Лисс невозмутимо попивал чай и ел приготовленный Ягой пирог с яблоками. Обычными, не молодильными. В тарелке стало на два куска меньше, прежде чем до мага дошло, что пришелец банально заговаривает ему зубы, не желая отвечать на поставленный ребром вопрос.

– Слушайте, вам наговорили глупостей тупоголовые идиоты! – возмутился Григорий. – А вы вместо того, чтобы найти и обучить достойных, свернули лавочку и обвиняете нас в собственной недальновидности! Это издевательство над нормальными людьми, которые давно стали бы равными вам по знаниям и летали бы не на примитивных коврах, а на самостоятельно спроектированных и собранных летающих тарелках!

Григорий эмоционально стукнул по журнальному столику. Посуда подскочила, чайник носиком поправил на себе сдвинувшуюся крышечку, а чашки закачались, не давая заколыхавшемуся чаю выплеснуться на стол.

– А не издевательство ли выслушивание упреков учеников о том, что мы обучаем их отвлеченным теориям вместо того, чтобы показать, как заработать на данном материале большие деньги и стать богаче самого царя? – рявкнул в ответ ученый.

Маг не нашелся, чем ответить: аргумент на самом деле достойный и уважительный. С одной стороны – ученики правы, упрекая воспитателей в бесполезности лежащих мертвым грузом знаний, но с другой – правы пришельцы: люди не учитывали жадность и завистливость большинства царей. Ни один властитель не позволит подданным стать богаче себя безнаказанно и надолго.

– Что скажете? – напирал Ор Лисс.

Григорий сочувственно развел руками.

– Я скажу, что вам сказочно повезло с идиотами. И даже знаю, почему! – воскликнул он. – Вы набирали людей на городских площадях, объявляя набор для всех желающих, правильно?

– Правильно.

– Вот и сами себе бакланы: у нас в толкучке первые ряды занимают наглые и пробивные, а умные уходят, чтобы не портить себе нервы. Устройте новый набор, сами убедитесь. Только тех, кто прорвется к вам по головам других, вносите не в белый, а в черный список, и обучайте тех, кто остался на дальнем плане. После этого никаких проблем с обучением и обвинениями не будет по причине их отсутствия.

Ученый допил чай. Волшебный чайник доковылял до его чашки и вновь наполнил ее. Кусочек сахара нырнул в воду и закружился, распадаясь на крохотные кристаллики и растворяясь в кипятке. Ученый глотнул и внезапно ответил усталым голосом:

– Идея верная, но лишь теоретически – мы проверяли ее на практике. Проблема в том, люди в любом случае попытаются извлечь из знаний экономическую выгоду. Учить наглых или умных – большой разницы нет. Их все равно превратят в машины для производства денег, а на хорошую жизнь наложат запрет. Прожигать жизнь – пожалуйста, а жить – ни-ни.

– Ор, что вы добавили в чай? – забеспокоился маг, потягивая носом воздух. – Что-то вас на странные речи потянуло.

– Ничего, – ученый на всякий случай отпил глоток и прислушался к вкусовым ощущениям, – в конце концов, это же ваш чай.

– Наш, – согласился Григорий, – Но допингов нам не надо, у нас и свежий воздух пьянит.

– Да ну?! – изумился Ор Лисс. – И много платите за такое удовольствие?

– Это обязательное условие? – опешил Григорий.

– Нет, но в высокоразвитых мирах воздух пьянит только за дополнительную плату.

– Озвереть, до чего дожили, – буркнул Григорий. – И эти люди обвиняют нас в том, что мы используем знания ради обогащения! Двуличность – слов нет.

– Не передергивайте, Григорий, – ученый погрозил ему указательным пальцем, – В данном случае вы заботитесь о собственном кошельке, а мы – о здоровье молодежи. Тот, кто не достиг двадцатипятилетнего возраста, не имеет права вдыхать алкогольные пары: это пагубно скажется на его психике, и он превратится в законченного алкоголика, не успев толком закончить школу. Нам не нужны спившиеся люди, они бесполезны даже сами для себя.

– Понятно: вам нужны только умные люди, идиотов не держите.

– Именно так.

– А почему нам отказано в приобретении большого ума? В нашем королевстве потенциальных гениев не сосчитать! – горячо воскликнул Григорий. – Послушайте, Ор Лисс, не теряйте времени, перебирайтесь к нам – у нас и климат теплый, не то, что местные холода – и учите наших людей. Будущие гении вам за это памятники при жизни воздвигнут! Обучите нас современным технологиям, а мы в ответ – это я про себя и компанию профессоров магических наук – научим вашу цивилизацию владению магией. Соглашайтесь, Ор Лисс! Вы ничего не потеряете, зато многое приобретете! Синтез магии и науки позволит вам горы свернуть! Планеты передвинуть! Новые звезды зажечь!

Ученый отрицательно покачал головой.

– Сомневаюсь.

– Но почему?! – маг решил использовать все свое красноречие, чтобы описать упрямому и недоверчивому пришельцу плюсы от владения магией: – Разве вам не нравится, как чайник сам собой доливает кипяток в кружку? Разве не симпатично смотрится, как малиновое варенье сверкающей струйкой перетекает из вазочки и размешивается в чае? Разве вам не надоело выполнять руками бытовые действия, которые легко переложить на плечи заклинаний? Поймите: вам больше не придется отвлекаться на бытовые мелочи, что значительно сэкономит время для опытов и работы. Мы обучим вас тому, чего не достигла высокотехнологическая цивилизация, и мы вместе сослужим добрую службу нашим народам!

– Ни за что! – категорично отказался Ор Лисс. – Пока существуют эти самые мелочи, я чувствую себя нормальным человеком, а не роботом, запрограммированным на решение задач определенного рода. Так что, варенье я ложкой переложу и самолично его размешаю.

– Упертый упрямец! – возмутился Григорий. – Объясните, в чем дело? Что не так?

– Все так. – Ор Лисс допил чай и поставил пустую кружку на столик вверх дном. Чайник, решивший было налить новую порцию, увидел, что чаепитие завершено, и вернулся на место. – Вы красиво говорите, Григорий, и я буквально потрясен вашим умением вести складные речи, но ответ прежний: нет.

– Но почему?! – воскликнул потрясенный маг. – Почему вы отказываетесь?

Ор Лисс откинулся на спинку кресла.

– Все предельно просто, – объяснил он. – Мы обучили людей всему, что способен воспринять их мозг на данный период времени. Вы должны были самостоятельно додуматься до новых открытий, используя собственный ум и незаурядные способности, но этого не произошло. Знания повисли мертвым грузом, и мы поняли, что занялись вашим просвещением слишком рано. А насчет обучения одной страны – это запрещено галактическими законами. Либо планету целиком, либо никого.

– Глупо!

– Нет, – не согласился Ор Лисс. – Вы думаете, мы с потолка берем запреты? Каждый из них написан кровью пострадавших.

Григорий опешил.

– Но мы не собираемся никого убивать! – проговорил он растерянно. – Нам нужны прогресс и процветание, а не геноцид населения.

Ор Лисс привстал и наклонился в сторону Григория.

– Все так говорят, – стальным голосом сообщил он, – но полученные на практике факты свидетельствуют: после обучения отдельных стран их жители максимум в третьем поколении впадали в глобальный эгоизм и начинали учить остальные страны жить по своему образу и подобию. Наступала всепланетная тирания, жизнь на планете деградировала, и в итоге мир скатывался на несколько ступенек в развитии. Поэтому мы учим либо всех, либо вообще никого. А к магии я отношусь настороженно, потому что волшебство невообразимо изменяет физические законы, и попади заклинания в руки гениального ученого, способного совместить магию и науку, он натворит такого, что цивилизация содрогнется. И то, что вы до сих пор существуете, я могу объяснить исключительной малограмотностью земных волшебников.

– Ну, спасибо за сравнение! – обиделся Григорий. – Я не считаю себя недоумком, и применяю как магию, так и науку в собственных опытах. И считаю, что способен на большее.

– Хорошо! – кивнул Ор Лисс: спорить – так спорить. Пусть победит истина или погибнет оппонент. – Что вы можете сказать о термоядерной реакции и представляемой ею опасности?

Маг растерялся всего на долю секунды.

– Только то, что вы нас этому не учили.

– И правильно сделали!

– Ладно! – Григорий поменял свою точку зрения, сдался и выбросил белый флаг. – Ладно, черт с вами! Мое дело – предложить, ваше дело – отказаться.

– Не обижайтесь, Григорий! – попросил Ор Лисс, – Ваша цивилизация пошла по магическому пути развития, и кто знает – может быть, вы стоите на три ступеньки выше нас, а мы этого не осознаем? Мы слепо учили вас сложению, а вы давно уже мастера тригонометрии.

– В моем возрасте глупо обижаться, – пробурчал маг, – потому что в моем возрасте много чего кажется глупым. Ваши запреты особенно.

В дверь постучались, и, не дожидаясь ответа Ор Лисса, в кабинет вошла Яга.

– Господа, тут метелка не пробегала?

Уверенно накалявшаяся обстановка моментально остыла. Удивленные вопросом маг и ученый забыли о разногласиях и повернулись к Яге. Старушка стояла, уперев руки в бока, и осматривала дальние углы кабинета, словно считала, что пришельцы уже поймали метелку, присвоили ей инвентарный номер и теперь не отдадут владельцу ни за какие коврижки.

– Не видели, – ответил Ор Лисс, полностью подтверждая ее версию. – А разве метелки умеют бегать?

– Моя – еще как! – с гордостью сказала Яга. – Золотая медаль на Греческой Олимпиаде среди волшебных вещей!

– Ничего себе, веник… – пробормотал маг. – А чего сбежала?

– Привычка: она у меня по ночам вместо кошки за мышами охотится, – пояснила Яга. – Пришлось обучить ее ловле, когда кот Баюн вымахал под полтора метра, и ловить мышей стало некому.

Маг представил себе полутораметрового кота под центнер весом: такой точно мышей перестанет ловить. Зачем ему бегать по углам за всякой хвостатой мелочью, если с высоты собственного роста намного удобнее стянуть с обеденного стола какую-нибудь вкусность?

– Кот вырос и обленился? – поинтересовался ученый.

– Мыши для него измельчали, схватить не может. А побежит за ними – обязательно что-нибудь сшибет и синяков с шишками наставит. Никакого удовольствия от охоты.

– А и правильно, – внезапно согласился Григорий. – Что за кот в полтора метра? Тигр, а не кот, пусть на кроликов охотится!

– Пока был маленький – был кот, – на всякий случай уточнила Яга. – А как теперь назвать это говорящее чудо природы, я и сама не знаю. Возможно, на самом деле тигр. Ладно, скандальте дальше, не буду вам мешать.

Маг и ученый переглянулись.

– А мы не скандалили, у нас научный диспут.

Яга недоверчиво хмыкнула. Ор Лисс и Григорий посмотрели на нее с укоризной, и Яга указала на дверь.

– А сотрудники, которые стояли у дверей с противоположной стороны, утверждали обратное, – заявила он категоричным тоном, – они сказали, что с минуты на минуту начнется мордобой, и делали ставки насчет того, кто победит: наука уделает магию, или магия размажет науку по полу?

Ор Лисс вскипел.

– Что?! Да я сейчас им самим мордобой устрою! Сколько их было? Двое, трое?

– Восемь.

– Да я их одной левой!.. – Ор Лисс запнулся, – Сколько-сколько?!

– Восемь, – повторила Яга, сочувственно кивая головой. – Расклад не в твою пользу, Ор: ты их одной левой, а они тебя восемью. Лучше с магом подеритесь, он хотя бы один.

– Да иди ты!

– И то верно! – встрепенулась Яга: негоже прекращать поиски метлы из-за каких-то глупых споров представителей магии и науки. Сами разберутся, не маленькие. – Метелка, отзовись! Метелка, ау, кис-кис-кис!

– А вы как мышей ловите? – обратился к ученому маг. – Мышеловками?

– Кто сказал такую глупость? – удивился ученый, – У нас гуманные методы: мы ловим мышей силовыми полями и сдаем их биологам для опытов. А вот что метелка делает с трупиками пойманных вредителей? Яга, что скажешь? Метелка их съедает или приносит на подушку для отчетности? Или, как у вас в сказках написано, «разносит клочки по закоулочкам»?

– Выбрасывает в ведро! – уточнила Яга. – Или закапывает. Значит, говорите, что биологам сдаете? А где этот кабинет? Учтите: метелка боевая, мышей поймает в любом случае.

– Даже если их нет?

– Даже если их нет. На безмышье и другой зверь – мышь, даже если этот зверь – человек. Говорите скорее, где лаборатория, а то за жизнь ваших сотрудников я не ручаюсь.

Ученый ахнул, сообразив, в какой опасности находятся оборудование и персонал. Он вскочил, чтобы бежать на выручку, но тут включился селектор, и в стерео-динамиках раздался громкий голос лаборанта.

– Ор Лисс, у нас критическая ситуация!

Ученый вполне по-христиански чертыхнулся.

– А с вами-то что случилось? – воскликнул он.

– Похоже, произошла утечка галлюциногенов.

Ор Лисс бросил быстрый взгляд на панель химической тревоги. Ни одна лампочка не горела.

– Индикатор молчит, – сообщил он. – Это не галлюцинации. Что у вас?

– Молчит?! – ужаснулся лаборант. – Вы хотите сказать, что я сошел с ума?

– Я… – растерялся Ор Лисс.

– Великие ученые, за что?! – воскликнул лаборант потрясенным голосом. – Я потратил на учебу тридцать лет, я годами перерабатывал ради науки! Почему жизнь мне так отомстила?

– Нечего жизнью жертвовать, – тихо заметил Григорий, – надо от работы удовольствие получать.

Ученый показал магу кулак. Григорий выставил перед собой раскрытые ладони: мол, понял, молчу. Голос Ор Лисса стал мягким и успокаивающим.

– Что вы видите? – спросил он: «Ну и ночка: сплошные неприятности и неожиданности. То земляне нагрянут, то лаборанты в панику кидаются».

– Я вижу всё, – испуганно ответил лаборант.

Маг хмыкнул. Ученый скрестил руки на груди и представил, что ощущает стандартный лаборант, которому на ночь глядя пригрезилось невесть что. По какой-то причине испуганный лаборант оказался выбитым из колеи, и потому всеми силами пытается показать, что действует и мыслит адекватно.

– Не нервничайте, Амекс, я не провожу тесты на вменяемость, – уточнил Ор Лисс, – В чем выражаются ваши видения?

– В лабораторию влетела метла с ручкой и остановилась напротив клетки с мышами. У меня такой чувство, что она намеревается сломать клетку.

У ученого отлегло от сердца. Разумеется, если привыкшему к никелированным пылесборникам лаборанту показать земную метлу из дерева и веток, он сразу подумает о том, что слишком усердно занимался изучением земного сообщества. Объяснив Яге, куда идти, Ор Лисс продолжил разговор.

– Сколько человек видит то же самое?

– Я один.

– Опа… – пробормотал ученый: «Осложнение. Неужели лаборант на самом деле сошел с ума? Надо уточнить». – Остальные метлу не видят?! Вы спросили всех?

Лаборант помолчал, подбирая нужные слова для ответа.

– В данный момент, – медленно сказал он, – остальные видят сны самого разного содержания.

– Утечка сонного газа? – Ор Лисс снова посмотрел на панель химической тревоги, припоминая, что сонный газ к особо опасным химическим соединениям относится отдаленно: если большим его количеством усыпить весь персонал во время работы с чем-нибудь взрывоопасным. Но с тех пор, как баллон с сонным газом случайно взорвался в замке с печально знаменитой спящей царевной, использовать большие емкости для хранения подобных веществ перестали.

– Нет, вы неправильно меня поняли, – затараторил лаборант, – я один в лаборатории. А метла, между прочим, уже пробует клетку на прочность. Я попытаюсь ее схватить…

– Стой!

Из динамиков донесся глухой звук, и вслед за этим грохот упавших на пол инструментов.

– Она дерется! – воскликнул потрясенный лаборант.

– Отойдите от нее! – приказал ученый, – Галлюцинации отрицательно влияют на подсознание, и вам может показаться, что метла угрожает вашей жизни. Садитесь, и ничего не делайте, пока она не исчезнет сама собой. Отдохните до утра, закройте глаза, поспите. Я разрешаю. Могу дать отгул.

Минута прошла в полной тишине. Лаборант размышлял над предложением: получить отгул – это хорошо, конечно, но тратить их здесь, на Земле, в период межсезонья? Нет, лучше отложить отгулы до самого последнего момента и вернуться на родную планету дней на двести раньше срока.

Маг и ученый ждали ответа от лаборанта, но дождались его изумленного возгласа.

– Новые галлюцинации!

– Крайне интересно! – отозвался ученый. – Записываю!

– В кабинет вошла древняя старушка… Ой! Она обзывается: говорит, что никакая она не древняя. Она подзывает метелку. Метелка нехотя отходит от клетки и летит к старушке. Ух, ты!

– Что там?

– Старушка села на метлу, и они вылетели из лаборатории! Что делать? Пойти следом и проследить за их полетом?

– За галлюцинациями? Даже не думайте, Амекс: разнесете галлюциноген по всему зданию, замучаемся от летающих старушек отмахиваться. Выбирайте сами: либо отгул и крепкий здоровый сон, либо недосып и подозрительные старушки с дерущимися метлами.

На правильный выбор у лаборанта ушло одно мгновение.

– Давайте отгул! – сдался он.

– Уже, – подхихикивающий Ор Лисс отключил селектор и сел в кресло дожидаться возвращения «ругающейся галлюцинации». Григорий задумчиво потирал подбородок: он до сих пор считал, что ученые – это такие люди, для которых чувство юмора находится под категорическим запретом, и которые целыми днями сидят за столом и читают древние тома кладези научной мудрости.

– А не могли бы вы доставить меня в родное королевство? – внезапно спросил он. – А то ковер-самолет уничтожили, а мне летать на кучке пепла как-то не с руки. И по возможности, прямо сейчас.

– Без проблем! – Ор Лисс нажал на кнопку пульта и дал команду механику на подготовку катера. – Наше общество кажется вам легкомысленным и несговорчивым?

– Я понял, что напрасно трачу время, рассиживая в гостях и споря о разной ерунде, – пояснил Григорий, – а пока вы заговаривали зубы лаборанту, я подумал, что в старинных книгах королевства могут быть упоминания о средстве, способном помочь царевичу, и охотнее потрачу время на поиски этого средства, чем день на бесполезные переговоры.

– А вот и я! – воскликнула Яга, влетая в кабинет на метле.

– Яга, как не стыдно! – укоризненно сказал Ор Лисс, хотя глаза его сверкали от приподнятого настроения. – Пожилая женщина, и так ругаетесь в присутствии лаборантов. У них же неокрепшая психика!