Гуи-Гуиджи

Он крепко обнял Огуза и, казалось, действительно был очень рад встрече. Парень даже не успел принять к сведению, что явился в дом к другу дяди с пустыми руками. Но вспомнил, что вёз гостинцы для дяди, и решил подарить их Барышу.

– Подожди, дядя Барыш. Я лишь возьму сумку, – смущённо заявил Огуз и подошёл к багажнику.

Огуз чувствовал себя неловко, ночевать в гостях он вовсе не хотел. Но как теперь отказать?

Они зашли в дом. Хозяин представил Огуза своей семье. Помимо него и жены в доме жили ещё сын с невесткой и детьми. Огузу стало ещё более неловко. Про дядю речь так и не заходила. Барыш показывал свой дом, а затем пригласил за стол. Мужчины сели, пока женщины накрывали. Наконец Барыш приступил к обсуждению главного вопроса.

– Ты поступил достойно, что приехал сюда поддержать дядю. Искандер всегда относился к тебе как к сыну. Если в чём-то нужна моя помощь, я буду рядом.

– Дядя Барыш, вы знаете, что произошло здесь? Я приехал только сегодня. О каких убийствах идёт речь? Я толком не понял, что вменяют моему дяде.

– Сынок, убийства случаются, к сожалению, чуть ли не каждый день. Здесь действительно пропадали люди, и я точно не знаю всех подробностей. Одно знаю: пропадали не местные. И уверен, что Искандер невиновен.

– Вам что-то известно?

– Я знаю Искандера с детства, исключено, что он мог преследовать какие-то злые умыслы или был бы искушён каким злодеянием. Я тоже только сегодня узнал об этом задержании, уверен, что произошло недоразумение. Завтра мы постараемся что-нибудь выяснить. Может, это как-то связано с молодыми людьми, что в последнее время так часто крутились вокруг Искандера. Как их там?

Внезапно в разговор включился Ибрагим – сын Барыша – и обратился к Огузу:

– Брат, нам известно, что к Искандер-бею обращался некий Эмре с братом. В городе их знают как не самых хороших людей. Мы точно не знаем предмет разговора, но, скорее всего, они пытались его во что-то втянуть.

– Спасибо большое за информацию, я постараюсь подключить коллег с работы, что-нибудь узнать о них, – ответил Огуз.

– Хорошо, аби. Но я знаю точно, кто может помочь прямо сейчас. Есть тут один человек, его зовут Осман. Он знает всё о теневых делах в городе. Поехали сейчас к нему.

Ибрагим поднялся со стола и сказал отцу, что они ненадолго.

– Давайте сначала перекусим, – возразил Барыш.

– Нет-нет, спасибо, дядя Барыш. Я уверен, мы быстро управимся.

Они вышли на улицу и сели в машину Ибрагима. Сначала они ехали в тишине, затем Ибрагим заговорил:

– Как тебе Трабзон, дружище?

Вопрос показался Огузу неуместным в данной ситуации. Довольно странно спрашивать о впечатлениях у человека, у которого земля уходит из-под ног. Однако Огузу пришлось ответить:

– В детстве я был влюблён в этот город. А сейчас, последние несколько часов, Трабзон стал столицей абсурда.

Ибрагим улыбнулся и прикурил сигарету. Дым от сигареты резко заполонил весь и без того прокуренный салон.

– Люблю местный табак, Огуз. Вот что по-настоящему роднит меня с этой землёй. Кто бы там ни говорил, что курение вредит, а меня оно спасает – не могу думать, прежде не покурив. Как-то всё рассеянно в голове, знаешь, нет этой концентрации.

Теперь уже улыбнулся Огуз. Ему не хотелось продолжать этот разговор, но требования хорошего тона заставляли его.

– У нас на работе почти все курят. Я же пока воздерживаюсь.

– А насчёт работы, брат. Я знаю, ты полицейский, и хочу предупредить: в том месте, куда мы сейчас едем, об этом лучше не распространяться. Знаешь, там дело…

Огуз позволил себе перебить Ибрагима, вопреки правилам тона.

– Я понял тебя, Ибрагим.

Глава 4

Во всей этой суматохе Огуз даже забыл отзвониться Арзу. Пропущенные звонки и сообщения он заметил слишком поздно. Однако решил отписаться в двух словах, что всё хорошо и телефон не вовремя разрядился. Говорить правду не следовало. Во всяком случае, сейчас, почти ночью, и когда толком ничего не известно. Эта информация только встревожит её, а ещё эти его попытки что-то разузнать окольными путями уже по ощущениям не вели ни к чему хорошему.

Ибрагим остановил машину около каких-то руин. Именно руин в археологическом смысле, словно отсюда сняли несколько исторических пластов и приоткрыли завесу средневековья. Впрочем, руины эти, вероятно, некогда величественные, в данный момент представляли из себя архитектурные памятники. Хотя по виду можно было понять, что когда-то это была стена, огораживающая богатый двор какого-то поместья. За стеной также располагались испытанные временем обломки нескольких единичных строений. А вот чуть дальше стояло одно здание, весьма хорошо сохранившееся. Как позднее выяснилось, в этих руинах ещё теплилась жизнь. Даже напротив, жизнь внутри, за этими древними стенами, бурно кипела.