Тыква особого назначения для темного

Вот теперь можно было и за маму порадоваться, и за себя. Глядишь, еще и на оплату съемной комнаты на пару месяцев вперед останется.

И тут… Какого пекла?!

Ощутила, как на плечо легла мужская рука. И даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто стоит за спиной. Потому что его тьму я уже почувствовала. Та нежно коснулась меня, словно гладя. И от нее даже шарахнуться не хотелось. А вот от ее хозяина — еще как!

Я резко обернулась, поведя плечом так, что длань, лежавшая на нем, разжалась и исчезла. Будут меня тут еще всякие темные типы пытаться удержать. И точно — передо мной стоял тот самый чародей, которого я еще недавно лицезрела возле шляхетской хоругви.

И первой моей мыслью было: он что, проверяющий какой? Так я ни на чем проколоться не успела...

— У вас, пани, отличная лошадь, — произнес незнакомец и посмотрел так пристально, что я поняла: для меня его глаза и голос разом — слишком много. Потому захотелось на миг прикрыть ресницы, ибо глубокий бархат интонации казался более безопасным, что ли...

Но я не позволила себе этой слабости и упрямо и открыто глянула на серую сталь во взоре темного.

— Пан знает толк в скакунах и скелетах, — отозвалась я и сама поморщилась от того, как вышло. Кажется, мой голос сегодня всю ночь не читал заклинание и не бранился на строптивую Крулевну, а разгружал телеги с шепотом, не иначе.

— Пан знает толк в некромантах, — в тон мне, не спеша назваться, ответил этот темный... Хотя нет, просто «темный» для той силы, что разлилась вокруг нас, заставив людей вокруг расступиться, было маловато. Цельный Мрак, не иначе. А чародей меж тем продолжил: — И сейчас вы, пани, меня заинтересовали...

— Правда? — усмехнулась я и вскинула бровь, давая всем своим видом понять, что да-да, поверила. С учетом того, что от меня слегка несло мертвечиной, глаза наверняка были красными после бессонной ночи, а волосы, вчера заплетенные в две темные косы, — растрепанными почище, чем у иного пугала.

— Как профессионал, — пояснил Мрак.

Я делано печально вздохнула, мол, а я-то размечталась...

— Да вам и самому пан... — здесь я многозначительно замолчала, намекая, что пора бы и представиться. А то как за плечо хватать — так он горазд, а как имя узнавать — так пытать приходится, как величать.

— Мстислав, — коротко бросил маг.

— Значит, пан Мстислав, вы ведь чародей и тоже темного дару, — протянула я, выразительно намекнув, что его силу чую. — Зачем вам я?

— Затем, что я нечисть и нежить изничтожаю, а не поднимаю.

От этой одной-единственной фразы я дернула глазом. Потому как тех, кто развоплощает творения тьмы, в королевстве было по пальцам перечесть. И звали их королевскими клинками. Еще в народе ходила молва: у владыки одна тень, что охраняет его покой, дюжина клинков, что бережет всю страну от темных напастей, и сотни тысяч щитов, что стоят на страже границ.

Значит, этот Мстислав был из той самой дюжины, что истребляет нечисть, которая не по силам простым магам.

И угораздило же меня на него напороться. Лучше бы на жальника кладбищенского с выводком, честное слово. От того хоть избавиться тяжело (помню, как эта тварь меня едва к праотцам не отправила), но можно. А от этого Мрака — навряд ли получится. Наверняка до меня самые матерые бестии королевства пытались, а он вон — живой, стоит, смотрит то на меня, то на Крулевну…

— А сейчас мне требуется именно второе, — меж тем продолжил чародей. — И, судя по тому, как выглядит ваша кобыла, пани, я полагаю, у вас это получится лучше, чем у меня. Так что я хотел бы предложить вам одно… дельце.

То, как темный сказал последнее слово, мне не понравилось. Был в нем намек этакий… противозаконный, что ли. А ведь я и со скачками по самой кромке прошла, но не нарушила и не попалась. Хотя в последнем были сомнения, ибо я увидела, как через толпу, энергично работая локтями, продирался дородный пан с багрово-румяными щеками и роскошными усами, чьи кончики были так лихо закручены кверху, точно у ройского хруща. Дорогой жупан туго обтягивал его внушительное брюхо, а на груди покачивалась тяжелая золотая цепь.

Пан спешил, рассекая толпу, что челн стремнину осенней воды. За ним следом по образовавшейся широкой людской полынье торопливо семенил бургомистр, с которым мы намедни занимались взаимным вымогательством на погосте.

— Пан Журавский! — надрывался он, пытаясь поспеть за дородным господином. — Пан Станислав! Да погодите же вы!

И отчего-то вмиг не осталось сомнений, что это тот самый Журавский, из-за которого я не так давно чуть шею не свернула, объезжая скотское (ибо скотина же, не человек) умертвие.

К слову, о последнем: Крулевна, завидев бывшего хозяина, сделала свечку и… задала стрекача. Не совсем без моей помощи: все же импульс силы я своей нежити послала, а с ним — и ее подальше. Но, кажется, и сама кобыла была не против сделать копыта прочь отсюда. Не иначе, прижизненная любовь хозяина к своей чемпионке была с душком…

Но мне некогда было размышлять об этом. Я лишь увидела, как копыта застучали по утоптанной, точно ток, земле, пан Тыква пригнулся, и… костляво-бахчевая парочка понеслась прочь. На пути обнаружилась ограда из горизонтальных жердей, укрепленных между столбами.

Живой лошади такой прыжок после забега мог бы быть и не по силам. Ибо не двужильная же она. У Крулевны этих самых жил не было вовсе. А еще мышц, плоти и прочей требухи, а с ними — и лишнего веса. Зато характера — в избытке.

Посему скелетистая перемахнула через жерди с такой легкостью, словно всю жизнь, вернее смерть, только этим и занималась. Пан Тыква чудом удержался в седле, мотнув своей бокатой рыжиной напоследок, а затем оба помчали в лесок, в котором и скрылись. — Это… — выдохнул пан Журавский оторопело, застыв посреди толпы. — Это как так?..

А вот теперь мне стоило дать деру. Только я забыла об одном Мстиславе, чтоб его, который поймал меня за руку.

— Куда, пани?

Вот ведь… С таким грузом далеко не уйдешь, если он останется стоять на месте или не отпустит. Второе было маловероятно, так что пришлось эту гирю тащить. Вернее, манить словами:

— Знаете, пан Мстислав, — выдохнула я и улыбнулась Мраку настолько любезно, насколько вообще могла с учетом, что меня могут схватить, — мужчины редко делают мне предложения, и я, пожалуй, его даже приму, если оно законно и хорошо оплачиваемо…

Протараторила я, но договорить «но обговорить детали стоит в другом месте» не успела. Темный меня перебил:

— Пани, вам не кажется, что одно часто противоречит другому? — хмыкнул чародей.

— Обсудим в корчме, — выдохнула я и решительно потащила типа за собой. Нужно было убираться отсюда, пока все еще таращившийся вслед Крулевне бывший хозяин не опомнился. Причем уходить желательно было не так зрелищно, как моя нежить.

Вот только если у меня выходило не привлекать внимания, протискиваясь сквозь толпу, то Мрак…

Этого высокого, широкоплечего чародея в червоном жупане было наверняка видать издалека. Потому я решила: отвод глаз не помешает. И накинула тот. Правда, с этим заклинанием в тебя врезается каждый встречный-поперечный. Но не сегодня.

Спустя десяток шагов Мстислав как-то незаметно оказался впереди и… ни один из зевак на него не налетел. А сам чародей двигался с грацией барса, перед которым люди просто расступались, не удостаивая взглядом, а спустя мгновение вновь смыкались за нашими спинами.

Так, под отводом глаз, мы и вышли из толпы к коновязи, где среди прочих пегих и каурых оказался и гнедой жеребец темного.

Взяв коня под уздцы, чародей последовал за мной сначала до городской стены, за которую уже давно начали выбираться не только устроители скачек, но и целые кварталы. Хм, если все продолжится в том же духе, через сотню-другую лет Мостар, что внутри стен, будет зваться не иначе Стари Град, а тот, что за ними, — Нови.

С такими мыслями я и прошла вместе с темным и его жеребцом, никем не замеченная, через ворота, и наша троица двинулась вверх по улице, где, судя по запахам, была гильдия пекарей. Затем мы миновали горбатый мост и наконец добрались до корчмы, где и оставили гнедого у коновязи.

Заведение было из тех, куда приличные паны обычно не заглядывают. Зато здесь не задавали лишних вопросов, подавали горячую (а главное — сносную!) еду, а в кружке были не поденки, что остались от других посетителей, а вполне годный ядреный пелинковец, глоток которого пробирал сразу до печенок и враз согревал после стылой кладбищенской ночи. Только его я заказывать не стала: голова для этого долгого и непростого разговора должна была остаться ясной. А на то, что беседа будет нелегкой, намекал весь вид Мстислава, чтоб его, чародея.

— Чего изволите, панство? — меж тем поинтересовалась подошедшая подавальщица, вытирая руки о передник.

Девица была ладная, румяная, с туго заплетенной косой и такой пышной грудью, которая могла вскормить даже самые смелые мужские мечты и надежды.

— А что есть? — поинтересовался Мстислав, который лишь мазнул по подавальщице взглядом и перевел тот на меня. Но, кажется, девица такой реакции была даже рада и сделала шаг в сторону от чародея. Что ж... тьма она такая — не все ее выносят.

— Есть журек с колбасками, бигос со свининой, жаркое из кабанятины, гречневая каша со шкварками, пироги с капустой и грибами, — бойко перечислила меж тем девица уже мне. — Еще фляки остались. А ежели панство чего выпить надобно, сбитень есть, медовуха и пелинковец. Последний нынче особенно хорош!

— А что из этого у вас самое свежее? — осведомился Мстислав.

Уголок рта подавальщицы едва заметно дернулся, и она сделала еще шаг назад. Мне в этот миг даже стало жаль чародея: с его-то силищей — и ни сисек толком, ни пожрать нормально. Причем, похоже, всегда.

— У нас все свежее! — поджав губы, отозвалась девица.

Я благоразумно промолчала. А что, если в мясе или каше зародилась новая жизнь — то можно утверждать, что блюдо свежайшее. Вон в тарелке даже не все еще умерло.

— Тогда жаркое из кабанятины, пироги с грибами и сбитень, — распорядился Мрак. — На двоих.

— А мне еще журек, — поспешно добавила я, ибо горячего супчика хотелось до жути. И даже было относительно плевать, что будет в миске плавать, если недавно оно кипело в котле.

— Полсребра за все, — протараторила подавальщица. И как только деньги оказались на столе, она подхватила монеты, и ее и след простыл.

Хотя стоит заметить: девица держалась стойко, правда, подле меня, но все же. А вот я сама особого давления мрака не ощущала. Ну был и был. Вон даже к ногам ластился, растекался по половицам, незримый для простых людей, — да и только. Видно, оттого, что я сама была темной масти. Всех вокруг пугало, но не меня. Впрочем, несмотря на то, что подавальщица страшилась Мстислава, вернулась она быстро с миской каленых орешков, которую поставила перед нами. Видимо, страх — страхом, а надежда на еще пару дополнительных медяков от щедрого пана (да-да, я горстку денег оценила, и в той было чутка поболее, чем полсребра) была сильнее.

Как только девица удалилась, Мстислав сложил руки перед собой на столе в замок и произнес:

— Итак, вернемся к моему предложению.

— Вернемся, — согласилась я, придвигая к себе миску. — Только начнем с того, сколько вы готовы заплатить, пан чародей...

— А разве не разумнее сначала узнать, что требуется сделать? — вскинув темную бровь, произнес темный.

— Разумнее, — признала я, выбирая орешек покрупнее. — Но не настолько интересно.

Мрак вновь едва заметно улыбнулся и, не став ходить вокруг да около, назвал цену:

— Сто золотых.

Я на это мысленно присвистнула. За такие деньги обычно не поднять кого-то нужно, а наоборот в гроб уложить, перед этим прикончив.

— И что за это нужно сделать? Только в рамках закона, — тоном «скажи, что нужно уметь, и дай мне пару ударов колокола» протянула я.

— Исключительно в рамках закона, — усмехнулся чародей, давая понять, что ни демона оно не так, но приличные преступники о таком не говорят вслух, и продолжил: — Мне потребуется некромант. Опытный и способный не только упокоить нежить, но и поднять ее, сохранив достаточно свободы и разума, дабы она могла действовать самостоятельно. Как ваша лошадь, пани. К слову, как ваше имя?

— Ружена, — выдохнула я, понимая, что, кажется, все же, если не нужно покушаться на короля или организовывать переворот, — соглашусь. Ибо это было жалованье в гильдии за два года. — И вы решили поискать такого специалиста на скачках?

— Не искал, случайно зашел на них и… Нежданно-негаданно, но нашел, — меж тем отозвался чародей.

Я мысленно фыркнула над этим «нежданно-негаданно», потому как иначе и не скажешь. А дело все в том, что некромантов в королевстве вообще было не сказать чтобы так уж и много. А уж хороших — и того меньше. В Мостаре же сейчас я, похоже, и являлась единственной. Иначе с какой радости бургомистр стал бы писать в столичную гильдию, моля прислать кого-нибудь для усмирения местного погоста?

Правда, оставался вопрос, зачем некромант понадобился одному из дюжины королевских клинков.

— А кого же требуется поднять? — поинтересовалась я.

Темный на этот раз помедлил с ответом, а после начал издалека:

— Пять лет назад неподалеку от Мостара произошло нападение на королевского люстратора, пана Яромира Вержбицкого, — произнес темный. — Он возвращался в столицу после ревизии в королевском остроге, где незадолго до этого обрушились стены.

Об этой истории я слышала, когда училась на последнем курсе. Еще бы! Вся столица обсуждала новость, что под завалами погибли несколько сотен человек. И ладно бы только заключенные — их сплетникам было не жаль. Но и стражники, и простые работники, кухари да мастеровые — всех погребли под собой стены, сложившиеся точно карточный домик. А поговаривают, случилось это оттого, что не на том месте поставили острог. Под ним там протекала подземная река, она-то и подмыла фундамент. Помнится, тогда осудили зодчего…

— Вержбицкий в ту пору как раз закончил ревизию и направлялся с отчетом в столицу. Но до Варны так и не добрался: на него напал пекельный гончий. Произошло это на тракте неподалеку от Мостара. Вержбицкий был родом из здешних мест. Видимо, хотел заехать к родным, раз случилась такая оказия. С люстратором было несколько попутчиков, тоже из местных. Никто не выжил.

— И все стали добычей гончего? — уточнила я, помрачнев.

Эту тварь я встречала лишь единожды. В учебнике по высшей нежити. В разделе «Крайне редкие и опасные виды» с пометкой «происхождение не выяснено», и более в жизни своей эту пакость лицезреть не желала. Ибо обычная нечисть после нападения оставляет хотя бы покойника, которого при известном умении можно расспросить. А эта сволочь способна сожрать не только плоть, но и душу.

Люстратор не стал исключением.

— Тогда это дело поручили пану Бжицу, что был в то время королевским клинком, правда уже в преклонных летах и слаб здоровьем. Он прибыл в Мостар вместе со своим помощником, чтобы разобраться во всем. Да занемог. Посему, после того, как провел обряд и убедился, что души люстратора за гранью нет, и вовсе слег. Видимо, ритуал забрал последние силы Бжица... Так что он отправил в столицу письмо с отчетом, что это и вправду был пекельный гончий, который пожрал душу люстратора, после чего и помер... Поэтому поисками гончего занялся его помощник, Богумил Радович.

— Тот самый Радович? — переспросила я с удивлением. Ибо имя было известное. Еще в академии о его подвиге рассказывали с таким придыханием, словно пан Богумил не нежить изничтожил, а лично пекло замуровал, чтоб из него ни один демон не вылез.

— Тот самый, — подтвердил Мстислав. — Он выследил гончего и уничтожил. После чего представил доклад племяннику Его Величества, который наблюдал за расследованием. За проявленную отвагу Радовича пожаловали в королевские клинки, несмотря на то, что дар пан имел средний, но отвагу — немалую. Радович занял место своего наставника, Бжица...

— Но все это было пять лет назад, — напомнила я.

И в этот момент с подносом к нашему столику подошла подавальщица, которая, шустро сгрузив все миски, поспешила удалиться. А передо мной возник журек. Ароматный, горячий и такой соблазнительный, как сам плотский грех, который просто нельзя игнорировать. И я не стала, зачерпнув ложку супа и зажмурившись от удовольствия. М-м-м, как долго я тебя ждала! Всю ночь, не меньше!

Правда, кое-кто меня тоже... ждал. Выразительно так. Посему со второй ложкой пришлось обождать: лишь вздохнула и заметила:

— Но это все произошло давно...

И хоть как ни старалась, а сварливый тон «я-то здесь при чем» прорезался.