Лётчик: Лётчик. На боевом курсе! Под крыльями Босфор

– Свист, чо там у тя? – замерла наверху вторая чёрная тушка.

– Ничо, – подражая первому, тихонько, еле слышно прошипел в ответ. И придержал верёвку, чтобы не болталась. Пусть ему удобно будет спускаться. А на верёвке-то узлы навязаны для облегчения спуска.

Только перед этим бессознательное тело немного в сторонку ногой отпихнул – мешается. Словно мешок с мукой, еле справился. Второму даже не дал шанса спуститься до земли и встать на ноги. Заторопился – испугался, наверное, что провозился долго с перемещением первой тушки. Так на верёвке и встретил его точно таким же ударом. И из-за этой своей торопливости промазал. Вскользь получилось. Потому что тело коротко ругнулось, разжало руки и мягко спрыгнуло на землю. И высота-то была небольшая, меньше полуметра оставалось, а я каким-то непостижимым образом успел среагировать. Ногой на рефлексе резко махнул над землёй и удачно так ему ноги подсёк, что он почти перевернулся в воздухе вверх ногами. Бам, шлёп внизу, мерзко и сочно что-то хрустнуло и гадко завоняло. А я замер, остановив руку в верхней точке повторного богатырского замаха, судорожно сжимая в ладони сучковатое полено. И вслушался в окружающую меня ночную тишину. И как-то сразу понял, что этот вот последний грабитель уже не жилец на этом свете. Дыхания его я не слышу.

Отступил на шаг, осмотрелся, вытер рукой пот на лбу, уставился на зажатую в руке деревяшку. Самое эффективное оружие, как оказалось. И честной стали не потребовалось.

Пнул легонько лежащее передо мной тело, присел, вглядываясь в неясный сумрак ночи. Голова свёрнута набок, язык вывалился. Труп. Неужели на земле обо что-то шею сломал? Или упал неудачно? Да какая теперь разница! Тут же ясно и отчётливо пришло понимание ещё из той, прежней жизни, что теперь по-любому я останусь крайним. И никогда никому не докажу, что всего лишь хотел грабителей задержать, помочь правосудию. Нужно когти рвать отсюда. И уже ни о каком городовом не может быть и речи. Отступил ещё на шаг, замер, вслушиваясь в темноту. Тишина… Звуки где-то с той стороны здания не считаются, да и не несут они собой никакой угрозы. Уверен я в этом на все сто.

Оглянулся назад – где там первое тело, не собирается пока в сознание приходить?

А что я хотел? На что рассчитывал, когда решил полено в руки взять? Что устрашатся разбойнички моего смертельного оружия, раскаются в своём грехе и добровольно со слезами этого самого раскаяния на глазах впереди меня вприпрыжку в полицию побегут? Действительность-то она редко совпадает с нашими мечтами.

И что дальше? Уходить? Так всё оставить? А узлы? Очнётся грабитель и утащит награбленное добро. Или кто другой его подберёт. Нет, не дело так всё бросать. Лучше забрать всё с собой и потом владельцам вернуть. Ага, и таким образом самому в руки полиции сдаться? Тоже не вариант. Неужели у меня хватит духу их вот так просто бросить? Само провидение предлагает мне, таким образом, собственное материальное положение поправить, а я тут сомневаюсь. Это как с тем наводнением и уповающим на помощь Господа человеком. Вот он мне вместо лодки и посылает поддержку в виде этого уворованного грабителями добра…

Подхватил оба узла, поднял и тут же опустил на землю. Сначала проверю содержимое карманов у воров. И ночной сумрак не помешал, наоборот, порадовал в этот момент. И я с тревогой посмотрел на небо, не собираются ли уходить облака и не намерена ли как всегда не вовремя выкатиться на небо луна? Вслушался в темноту заднего двора гостиницы. Никого, ни шороха, ни разгорающегося света в окнах.

Оружия у лежащих на земле тел не оказалось, кроме складных ножей, и карманы у обоих, к моему большому сожалению, не порадовали содержимым. На прощание вложил полено в руку первого грабителя и, прихватив оба узла, нырнул под куст. И снова остановился у той же поленницы. А отпечатки пальцев? Не знаю, есть ли уже такая возможность у полиции, но нечего попусту рисковать. На всякий случай вытянул платок из кармана, подхватил новое полешко, вернулся и поменял местами ударный деревянный инструмент. Прежнее нужно любым образом с собой прихватить и по дороге как-нибудь аккуратно от него избавиться.

А узлы? Ну, куда я с ними пойду? Вдруг кто увидит? А увидят точно, город большой и обязательно в этот момент кто-то не будет спать. Или ещё лучше. Нарвусь на скучающего от безделья городового. Вот же развлечение само в руки идёт. Потом свяжут одно с другим, и пожалте бриться. И стричься. Налысо.

Присел тут же под кустом, развязал узлы, проверил содержимое. Барахло. Для кого-то нужное и денег стоящее, а для меня оно ни к чему. Вещи мне не нужны. Шапку меховую зимнюю, две шубы разных размеров тоже оставлю. Что ещё? Костюмы мужские? Мне уж точно они не понадобятся. Коробка резная, деревянная на ощупь. Что в ней? Нащупал спереди кнопочку, нажал, откинул крышку и тут же захлопнул. Тускло блеснули драгоценные камни. Взять? А если там что-то приметное? Влечу по-глупому на реализации. А для чего я тогда во всё это влез? Лучше бы уполз тихонько назад и сидел бы дальше в своей квартирке так же тихонько и бедненько. Значит, решено, коробку я забираю. А кожаный небольшой саквояжик тут же? Заберу, само собой, мне с ним гораздо удобнее будет. Сколько я уже здесь нахожусь? Вроде как всю ночь по ощущениям, а так, в реальности, всего минуту-другую.

И второй узел развязал. Всё то же самое, только в нём оказались женские вещи. И ещё одна деревянная резная коробка, лишь чуть больше размерами. Выходит, воры ограбили семейную пару?

Ладно, оставлю всё как есть, пусть так и лежит вокруг тел. Может, подумают, что не поделили ночные воры награбленное, задрались между собой, или внезапно новые конкуренты объявились так не вовремя для них?

А ощущения мерзостные. Словно сам в гостиницу залез. Поздравляю вас, поручик, с первым воровским делом. Дожили-с. Как ни крути, а всё равно преступник. Совесть у меня где-то в глубине сознания заворочалась. Поздно уже ворочаться, дело сделано. Утром газеты почитаю и подумаю, что со всем этим дальше делать.

А пока хватит комплексовать, наверняка это остаточные проявления сознания прежнего хозяина этого тела.

Коробки в саквояж, благо замочки простенькие, сдвижные, ноги в руки и вперёд, на речку.

А если там снова городовой бродит? И Управление полиции к тому же совсем рядом? Ну и хорошо, пусть бродит, я же не собираюсь ему навстречу выходить. Знаю, что он там есть, и этого достаточно. Обойду осторожно. И вообще, можно тихо стороной к воде спуститься и руки помыть. А то, что Управление рядом, так его даже воры не испугались, в гостиницу полезли. Так чего же мне-то бояться?

Так и сделал. Удачно получилось, никого не заметил и не услышал. А потом поднялся от воды наверх и, выбрав затенённое местечко, осмотрел содержимое саквояжа.

Деньги. И больше ничего. Собрался открыть коробку с драгоценностями, да передумал. Нечего тут маячить. Уходить нужно. Куда только? На квартиру возвращаться в таком грязном виде нельзя ни в коем случае. И саквояж этот слишком приметная вещь. Могут потом его в розыск объявить. А я ночью да с ним в руках слишком уж заметен. И ведь центр города. Почти. И во дворах саквояж не спрятать, его быстро пацаны найдут. Куда? Реку переплыть? Вот на воде полоса от плывущего меня точно сразу заметна станет. Ещё где можно спрятать? Там, где я хоть как-то места знаю. На аэродроме? Больше негде.