banner banner banner
Лох Серёга, экстрасенс и убийца
Лох Серёга, экстрасенс и убийца
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Лох Серёга, экстрасенс и убийца

скачать книгу бесплатно

Но вот на одном из домов увидел небольшую вывеску «Аптека», остановился – надо купить валерьянки, сердце продолжало стучать как пулемёт. Вошёл – аптечка маленькая, переделанная из обычной однокомнатной квартиры в хрущёвке, несколько стеклянных витрин с лекарствами и косметикой, за прилавком продавец – солидный дядя, пахать бы на нём.

Покупатель один – бедно одетая старушка с большой сумкой. Аптекарь недовольно глядел на копеечного клиента, спросил грубо и громко:

– Ну, бабка, решила, чё те надо?

Та ответила тихо:

– Валерьянки один пузырёк.

Сергей встал за ней, подумал: тоже волнуется…

– Десять пятьдесят! – сказал продавец всё так же громко.

«Глухой её считает, что ли?» подумал Сергей, глядел как она торопливо вытаскивает из сумки потрёпанный кошелёк, из него вынимает сторублёвую бумажку, подаёт.

– Полтинник гони мелочью! – здоровяк ловко скинул деньги в ящик под столом, повторил:

– Мелочь! Пятьдесят копеек мелочью!

Старушка снова суетливо стала доставать из кошелька монетки, выложила их на прилавок. Продавец, не считая, кинул их тоже в ящик, поставил пузырёк валерьянки, она убрала его в сумку, застегнула, и стояла, ждала сдачу.

Но тот не обращал на неё больше внимания, поглядел на Сергея недовольно – сразу определил: покупатель копеечный.

– Тебе чего? Тоже валерьянку? – и ухмыльнулся широко, во весь рот, блеснули большие белые зубы.

– А сдачу? – еле слышно спросила старушка. – Я же дала вам сто рублей…

Продавец так и взвился.

– Какую тебе сдачу? Какие сто рублей? Дала десятку, потом полтинник мелочью. Уходи! Много вас желающих задарма попользоваться!

Стояла, удивлённо смотрела на него, не понимая, что происходит. A oн продолжал громко и нахально, Сергей понял специально громко, и специально нахально:

– Иди отсюда! А то полицию вызову!

От такой наглости у него потемнело в глазах, ждал – старушка возмутится, будет кричать, готов был её поддержать, ведь всё видел чётко. Но нет, та молча робко пошла к выходу – не захотела связываться, ругаться с подлецом.

Сергей глубоко вздохнул, пытаясь унять стучащее сердце, посмотрел жулику-продавцу в глаза.

– Обокрал пенсионерку… Зачем? Из-за этих рублей проклятых? – говорил тихо, а тот закричал:

– Иди отсюда! Она тебе что? Мать-бабушка? Да у неё бабок больше, чем у тебя! Какое твоё собачье дело!

– Вор ты! Подлец и вор! – сказал ему уже громче.

Продавец откинул дверку, выскочил из-за прилавка, схватил за курточку. Сергей вдруг увидел – у него змеиная голова! И закричал прямо в нависшее над ним лицо:

– Чтоб ты сдох, сволочь! – стряхнул сразу руки с курточки и вышел, оглядываться не стал.

По узенькому тротуару шёл быстро, встречные уступали дорогу, принимали за пьяного. Снова звенело в ушах и, вдруг, заболел затылок. Думал: «Неужели убил его?» И сам себе говорил: – «Правильно сделал!»

2

В темноватом коридоре суда остановился – что за чудеса! Не поверил своим глазам – перед ним шли вчерашние враги: Бочкина и обманутый ею Архипов. Причём не просто шли, а он держал Бочкину под руку. Что за чудеса! Увидел девушку в строгой одежде – белая блузка, чёрная юбочка, – ясно, из судейских помощников, сразу спросил:

– А те двое – вон идут, Архипов и Бочкина, как влюбленные, помирились, что ли?

Ответила охотно, с улыбкой:

– Редкий случай в нашей практике. Точно – помирились. У неё вчера после суда сердечный приступ, едва откачали, утром взяла те деньги, и вместе с Архиповым явились к судье. Выложила их на стол – отдаю на ваших глазах. Тот, понятно, обрадовался, пригласил ещё несколько человек и меня в том числе. Всё чин чинарём – Архипов бабки пересчитал, выдал ей расписку, теперь у них мир да любовь. Как бы не поженились, ведь холостые! – засмеялась и побежала дальше, застучала тонкими высокими каблучками.

На душе малость полегчало, вроде полезное дело сделал. Открыл дверь зала заседаний, вчерашний разговорчивый сосед махнул рукой на стул рядом. И сразу сообщил:

– Крутится гад! Вместе с адвокатами! Как караси на сковородке! Свидетели продолжают отпираться!

Сергей пристально смотрел на сидящего в клетке урода – сколько на его счету погубленных жизней? Из-за жадности, из-за бабла проклятого… Кто знает? Кто считал, а надо бы. Улыбается спокойно, лицо масляное, лоснится даже, отвечает на вопросы уверенно-заучено, понял, что выкрутится.

Снова сдавило горло, стал задыхаться, всё вокруг покачнулось, поплыло перед глазами, и сам зал, и люди в нём. Скорее зажмурился, но всё равно, видел: клетка вдруг зашевелилась, её железные прутья стали мягкими, словно верёвочными… Нет, как из длинных змей-гадюк… Вот сейчас, сейчас они упадут на пол и расползутся, исчезнут, и гад будет свободен… Вот он уже встал, схватился руками за змей, и сам стал гадюкой…

Ну уж нет! Этому не быть! Гаду-убийце детей не жить! Сергей открыл глаза – наваждение исчезло, всё по-старому: клетка на месте, подсудимый сидит в ней, как сидел. Наклонился к соседу, спросил тихо:

– Перерыв… Когда перерыв? – знал, что тогда будет шум.

– Зачем тебе перерыв? – удивился тот. – Скоро этой комедии конец, знаю, не первый раз вижу такое, гада освободят прямо тут, в зале суда.

– Как… Как освободят?!

Сосед оглянулся, сказал негромко:

– Тише ты, а то попрут нас из зала… Всё очень просто, вина не доказана! Выпустят из клетки, иди, гуляй, торгуй наркотой дальше.

Сергей сжал зубы до боли, закрыл глаза и увидел страшное: носилки с мёртвой девочкой, закрыта простынкой с головой, только болтается тоненькая светлая косичка…

Не помня себя вскочил, закричал что-то, сосед дёрнул за руку.

– Ты чё? Садись живо…

Но крик послужил сигналом – многие в зале тоже вскочили и закричали, кое-кто кинулся к клетке. Он тоже подбежал, стоял и смотрел, убийца детей прижался к стене, голова змеиная, глазки маленькие, чёрные, смотрят не моргая… Отвернулся, ушёл на место, теперь точно знал – что надо делать.

Зал продолжал шуметь, сосед вскочил и завопил во всё горло:

– Стрелять таких гадов надо! Всех стрелять!

Сергей вставать и кричать не стал, чувствовал, как его переполняет злоба, чувствовал свою силу, поглядел снова на клетку, на урода в ней, сказал тихо:

– Сдохни, сволочь, – И вытянул руку, щёлкнул пальцами, увидел, как убийца там сразу повалился на пол. Улыбнулся и быстро вышел.

3

Из рассказа Н., судебного завсегдатая.

– Я в суд часто хожу, много интересного, никакого кино не надо, но парня этого ни разу там не встречал, молодёжь вообще появляется здесь редко. Первый раз увидел на том самом деле торговце наркотиками – вошёл, осторожно сел рядом, бледный какой-то, вид нездоровый, глаза закрыл, дышит тяжело, что-то шепчет.

Ну я ему, конечно, рассказал малость про это дело, про ту сволочь, что в клетке сидит – наркоту возле школ соплякам продавал, как свидетели сейчас от своих прежних показаний отпираются, ещё немного, и виноватого нет, можно отпускать гада.

Немного времени прошло, народ возмутился, зашумел – ведь в зале полно родителей тех школьников, судья молотком стучит, а толку чуть. Я тоже вскочил, завопил «смерть гаду!» И тут мне прямо в ухо крик: «Сдохни, сволочь!» Оглянулся, а это парень, мой сосед орёт, бледный, чуть не падает. Но у меня всё внимание не к нему, а к клетке – там этот гад с перепугу, что ли, побледнел, откинулся на стенку, к нему адвокаты бегут. Понял, что процесс отложат.

И точно – всех из зала попёрли, вспомнил я про парня, его и близко нету, поорал и сбёг. Узнал, что продолжение суда будет завтра утром, и тоже ушёл до дома. На другой день прибыл, как штык, к самому началу. Процесс идёт, всё то же самое, парня того нет, и вдруг явился, сел опять со мной рядом на свободный стул. Гляжу, а он сегодня совсем другой: весёлый, улыбается, лицо розовое, спросил громко, чуть не криком:

– Что тут нового?

Я его, конечно, укоротил.

– Тише ты! А то попрут нас из зала.

Народ снова заволновался, зашумел, у меня всё внимание на того гада, на парня не гляжу и вдруг он как кинется к клетке! Ну, думаю, не иначе у него брат или сестра пострадали от этого урода. Могли его свободно взять за шкирку и выгнать из зала, но парню повезло, все тоже завопили, а кое-кто и к клетке побёг, приставам стало не до него.

Ладно, сижу-смотрю, что дальше? А парень постоял-постоял и обратно вернулся, сел со мной рядом, улыбается-смеётся, хотя ничего весёлого и близко нету. Спросил его:

– Чё ты всё лыбишься? Чё веселишься?

Отвечает спокойно и громко:

– Есть справедливость, есть. Скоро все увидят.

Ну, думаю, привет! Тронулся малость, лишь бы буянить не начал, нет, слава Богу, сидит, что-то шепчет тихо. Я отвернулся, гляжу на клетку, гад там улыбается во всю пасть, знает, скоро освободят прямо тут. И вдруг словно толкнуло меня в бок – поглядел ка парня, а он руку чуть поднял, пальцы сложил, так мы в детстве с ребятами баловались – щелчки в лоб ставили, и тоже щёлкнул!

Тут в зале шум-крик громкий, как на базаре, у меня, понятно, всё внимание на клетку. И вижу – гад-урод там на полу лежит, не шевелится, неужели концы отдал? Это было бы справедливо! Вспомнил слова парня, оглянулся, а его и след простыл. Нету! Ушёл, слова не сказал.

Запомнился он мне словами своими про справедливость и, главное, как пальцами щёлкал, и вдруг подумал – может это он гада того придавил? Щелчком своим? Хотя вряд ли, в чудеса не верю.

Но парня того ни разу больше не видел, хоть и хожу в суды почти каждый день. Вот такое дело, не зря он смеялся-веселился…

4

Медленно, торопиться теперь некуда, шёл по улице, был рад – его сила к нему вернулась, одной гадюкой ещё стало меньше. Увидел ту же аптеку, остановился, на дверях табличка: «Закрыто по техническим причинам», улыбнулся – это я, такая причина, и направился дальше, в свой любимый сквер.

Добрёл до проклятого перехода, того самого, по «зебре» неслись машины, как тогда. Вдруг увидел – рабочие долбят асфальт, устанавливают светофор. Значит, помог немного.

А машины, словно торопились успеть до светофора, неслись и неслись, не обращая внимания на «зебру». Ждать не стал – шагнул на неё и пошёл, будь что будет. Сразу взвизгнули прямо над ухом тормоза, не оглядываясь двинулся дальше, визг повторился, уже другой, благополучно перебрался через дорогу сел на скамейку в сквере закрыл глаза и словно перенёсся в другой мир: тишина, шумят деревья на ветерке, травка зелёная, а в ней разноцветные колокольчики-цветочки, красные, голубые и зелёные… Жить бы так, и больше ему ничего не надо.

В сквере института всё гуляли девицы, вглядывался в них, искал, нет ли Ляли… Красивые, длинноногие, разноцветноволосые – были даже ярко-рыжие, – проходили мимо, смотрели на него, многие улыбались, как бы приглашая подойти и погулять вместе, а там видно будет.

Ляли не было, а все прочие его не интересовали, Сергей даже задремал, но тут появился Колян, сел рядом, как всегда громкий и бесцеремонный,

– Дрыхнешь? И правильно – кто спит, тот обедает. Или уже подрубал компот?

Сергей не обедал, да и есть совсем не хотелось, помолчал немного и спросил:

– Сегодня был суд над тем наркоторговцем, о котором рассказывал, интересно – кончился, или опять отложили. Узнай, если можешь.

Колян вытащил трубку мобильного телефона, сказал гордо:

– Конечно, могу. В нашей конторе в отделе информации есть мужик, он за всеми судами следит. – Быстро набрал номер; – Олег, привет, это Колян. Скажи, по сегодняшнему делу торгаша Наркотиками чё нового? – слушал, улыбался, сунул трубку в карман.

– Приговор ему уже вынесли – гроб сосновый! Прямо там, в клетке, инфаркт долбанул, и привет!

– Умер? – спросил Сергей спокойно-безразлично, ждал такого.

– Угадал! Хер с ним, туда и дорога! Жульё рвёт, что только можно.

Не слушал его, снова видел зал суда, клетку, в ней урода со змеиной головой… Всё правильно, так и надо… Потом спросил:

– Может, знаешь какие ещё там есть дела, про это жульё?

Собеседник даже подскочил на скамейке.

– Ха-ха! Таких полно! Бедные судейские уписались в дерьме копаться! Хотя, может, им и нравится. Вот был у нас в городе такой фонд сбережений для пенсионеров «Согласие», дело простое, как солёный огурец: ты нам бабки сейчас отвали, а мы тебе их через год вдвойне.

– И как? Отдавали?

– Ха-ха! – веселился Колян, – Лохи в очередь построились. Через три месяца время первой выплаты процентов, за день главный ловкач сбёг со всем баблом, второго, его помощника, уже в аэропорту повязали. А толку чуть – бабок-то нету!

Говорил радостно, не осуждал жуликов, а чуть ли не завидовал им. «Может, и сам бы хотел провернуть похожее дельце», подумал вдруг Сергей.

– Рад за них, что ли?

Колян глазом не моргнул, не смутился.

– Который смылся с баблом, молодец! А второй – дурак, так ему и надо, лоху! Ведь нынче у нас без бабла жизни нету. Есть у тебя бабки – ты человек, не имеешь их – пустое место, никому ты нахер не нужен!

Спорить с ним не стал – бесполезно, только спросил:

– Суд когда?

– Сегодня начали, но разведут говорильню на месяц.

Сергей молчал, смотрел себе под ноги, на грязный асфальт, Колян продолжал всё так же весело:

– Не грусти! Слушай и усекай – сегодня ближе к вечеру я к тебе Ляльку пригоню! Трахнешь её, и всё станет окейно! Готовься, точи своё шило острее! Готовься работать до утра! Только опять не усни! Ха-ха! – засмеялся и быстро ушёл.

5

Улыбался – Ляля! Ляля сегодня придёт! Вспомнил, как сидела рядом в кафе, какая у неё была тёплая ножка… Скоро, скоро увидит её…

Посмотрел вслед Коляну, нахмурился – давно не нравился его покровительственный и даже пренебрежительный тон в разговоре, словно считает полным дурачком, ни на что не способным. А ведь сам и есть дурак – учится на тройки. Это унижало Сергея, било по самолюбию, по чувству собственного достоинства, весьма у него обострённого. Не раз и не два хотел его грубо оборвать, сказать, что не будет с ним общаться и даже разговаривать.

Хорошо бы, но не решался – поссориться проще простого, а что дальше? Останется совсем один, слова некому сказать, девчонок с курса почти не знал, просто боялся. Только и остается мистер Рэд, он же Барсик, Барсук и Барселон…