Идол

– Что случилось? – шепнула я, а подруга тут же убрала телефон в сумку и посмотрела на меня, втянув голову в плечи.

Эля выглядела растерянной. Её взгляд метнулся наверх лекторского зала, а потом снова ко мне.

– Эля? – спросила я уже требовательнее, стараясь говорить тихо и не привлечь внимания преподавателя.

– Ты только не обращай внимания на этих идиотов, ладно, Лора? – сдавленно прошептала Эля, съёживаясь ещё сильнее.

– Что там? – я нахмурилась. Вид подруги пугал.

Эля сглотнула и протянула мне свой телефон.

Это был университетский чат-болталка. Чат на восемь тысяч человек… И там… там… были выложены мои фотографии. Точнее целый комикс, сделанный через нейросеть, а в главной роли были я и Матвей Зимин.

У меня моментально прошибло потом спину, а во рту стало сухо.

Иллюстраций было четыре. На первой я на коленях перед Зиминым. На второй он с довольным лицом застёгивает ширинку, на третьей я ворую его толстовку, спрятавшись за колонкой на концерте, а на четвёртой меня вышвыривают из клуба под руки охранники.

И огромная лента комментариев с насмешками. Кто-то утверждал, что я просто своровала толстовку и всё выдумала, что Зимин на такую бы никогда и не глянул, что у него сотни тысяч фанаток. Кто-то ржал, что я обслужила ртом всю группу и со мной, как с домовым эльфом Добби[1], расплатились одеждой.

И тому подобная грязь.

Тонны грязи.

Мне показалось, я сейчас рассыплюсь на мелкие кусочки. Прямо тут, в аудитории.

Дышать стало нечем. Вся кровь будто к лицу бросилась, и оно вспыхнуло таким жаром, что кожа начала болеть. Горели даже уши, шея и корни волос.

– Лора… – с сожалением прошептала Эля, а Ждана под столом сжала мою руку.

Казалось, ещё секунда, и я просто умру. Упаду и больше не встану.

Дрожащими руками я сгребла свои тетради в сумку, выскочила из-за стола и бросилась к двери под поднявшийся гул голосов и строгие предупреждения преподавателя.

– Лисицына! – Только и услышала я в спину, когда вылетела из аудитории.

Но легче мне и за пределами её не стало. Прозвенел звонок с пары, и из всех аудиторий стали вываливаться толпы студентов. Может, они и не смотрели на меня, может, большинству я была совершенно и неинтересна, но моё восприятие сейчас было гипертрофировано, и казалось, что каждый взгляд прикован ко мне.

Я припустила по коридору, по лестнице, через главный холл к выходу. Запнулась на турникетах, а когда прорвалась наружу, то и тут меня ждал кошмар.

На ступенях стояли третьекурсники с факультета спортменеджмента. Эту компанию знали как полных придурков. Я за несколько месяцев обучения была наслышана.

– Эй, рыжуля, – бросил развязно один из них, зацепив меня за локоть, когда я уже собиралась сбежать по ступеням. Популярный красавчик-блондин, за которым увивались половина девушек нашего журфака. – Затусишь сегодня со мной? А я тебе куртку подарю. Куртка куда теплее, чем толстовка.

Все шестеро мудаков зашлись противным смехом, а я едва сдержала слёзы, чтобы не расплакаться прямо тут, при них. Выдернула руку и припустила к воротам за парковкой. Я даже капюшон не набросила, хотя ледяной ветер начал трепать мне волосы.

Я замедлила шаг, потому что лёгкие уже горели, а сердце выскакивало из груди, но с ужасом поняла, чтобы эти придурки подались за мной.

– Да подожди ты, смотри, какая резвая, – хохотнул тот же, что схватил меня за рукав. – Давай поболтаем!

И тут я увидела, что ворота за парковкой закрыты на цепь. Я всегда ходила через них, а не через парадные – так ближе было к моей остановке. Обернувшись, я увидела этих шестерых.

Я оказалась в западне…

Не думаю, что они бы что-то сделали прямо тут, но понасмехались бы всласть. Им мёду не надо, как кого-то унизить и высмеять.

– Пропустите! – сказала я громко и чётко, чтобы не показывать, что на самом деле мне было дико страшно. Но эффекта это, конечно, не вызвало. Они только заржали, как кони, а тот блондин двинулся на меня.

В растерянности я отступила назад, понимая, что сзади меня только машины и забор, а сбоку здание корпуса университета.

– Просто пообщаемся, рыжу-у-уля. Ты же с первого курса? С журфака, да? И как я тебя не заметил раньше-то.

Ухмыльнувшись, придурок подошёл совсем близко. Внутри у меня пульсировала паника, в ушах был слышен оглушительный шум собственной крови.

А потом всё произошло как-то быстро и неожиданно. На мгновение лицо этого имбецила пришло в замешательство, он посмотрел мне за спину и побледнел, а через секунду ему в горло вцепилась рука.

Крепкие длинные пальцы с крупным серебряным перстнем в виде черепа сжали горло блондина, а я рядом почувствовала знакомый аромат туалетной воды, от которого внутри всё моментально вспыхнуло.

– У тебя проблемы со слухом, уёбище? – низкий спокойный голос МаЗа заставил вздрогнуть.

Я замерла, не дыша. Повернулась к нему, посмотрела ошалело и несколько раз моргнула, чтобы убедиться, не привиделся ли он мне.

Что Он Тут Делал?!

– Слушай, чувак… – прохрипел третьекурсник, вытаращив глаза и вцепившись в руку Зимина. Он был тоже совсем не мелким на вид, но Зимин был выше и явно крепче. И он был… Зиминым.

– Чувак – это кастрированный баран, – спокойно продолжил Матвей, сильнее сжав пальцы, отчего лицо у блондина начало краснеть. – Ты не в курсе?

Парень мотнул головой, но это на ситуацию никак не повлияло. Друзья же его, хоть и напряглись, стояли на месте. Они было дёрнулись, сделав попытку подойти, но застыли, когда Матвей вытащил из кармана пистолет.

У меня внутри тоже всё похолодело, но я не смела и двинуться. Просто стояла, словно к месту приросла. Вцепилась в ручки своей сумки до белых костяшек, боясь даже громко дышать.

– Значит так, – МаЗ сжал горло блондина сильнее, вынудив открыть рот, а потом засунул в этот рот дуло пистолета и заставил его опуститься на колени. Тот весь затрясся, глаза округлились и отображали настоящий ужас. – Ещё раз я увижу, что эту девушку кто-то цепляет, в твой рот я запихну уже кое-что другое, придурок. Это первое.

Матвей говорил абсолютно будничным, даже скучающим тоном. Я же, казалось, от напряжения даже дышать уже перестала.

– Второе. Я в курсе, кто запустил эту мерзость в чат. И даю тебе двадцать минут, чтобы этой херни и следа не осталось. Усёк?

Блондин продолжал слегка подрагивать, и тогда Матвей просунул пистолет тому в глотку чуть глубже. Парень тут же закивал.

– Отлично, – Зимин вытащил дуло пистолета и вытер его с брезгливой гримасой о бомбер парня. – А теперь уёбывай.

Дважды тому повторять не пришлось. Он подался назад с низкого старта и, бросив на меня полный ненависти взгляд, кивнул остальным парням, и они торопливо двинулись обратно ко двору университета.

Я же, всё ещё сжимая свою сумку, словно это последний оплот реальности для меня, перевела глаза на Зимина.

– Поехали, – он взял с капота машины, что стояла сзади, мотоциклетный шлем и протянул мне. – Поговорить надо.

Чизкейк и кофе

Чуть дальше, за парой машин я увидела припаркованный мотоцикл.

Это на нём он предложил мне куда-то ехать?!

О Господи, не-е-ет!

Я боюсь даже смотреть на проносящихся мотоциклистов, не то чтобы представить себя на одном из них. На мотоцикле в смысле.

И… стоп!

Мне вообще никуда с ним идти не стоит!

Зачем? О чём поговорить?

Да у него же пистолет вместо брелока за поясом.

Нет уж.

Я прижала сумку к себе и, игнорируя протянутый шлем, отступила на шаг.

– Боишься? – Зимин чуть прищурился, рассматривая меня.

Я мотнула головой, соврав.

– А они думают, что боишься, – подмигнул МаЗ, и я повернулась в сторону входа в университет. На углу там стояла и глазела целая толпа. Среди них и Эля со Жданой. Эля подмигнула, а Ждана одобрительно кивнула, сжав руку в кулак и подбодрив.

Вот блин…

Сердце ощутимо толкнулось и замерло. Мне захотелось поджечь всем этим ублюдкам, что смеялись надо мной, их задницы.

Страшно ли мне было ехать с ним?

Да.

Поехала ли я?

Да!

Я взяла шлем и надела на голову, стараясь не анализировать, что же я вытворяю. Не слушать тот самый противно пищащий сигнал системы самосохранения, снова отключая её.

– Блин… – выругалась я тихо, когда с первого раза не смогла застегнуть шлем. Да я и понятия не имела, как это делать.

Матвей же подошёл ко мне и протянул руки к моему подбородку, заставив приподнять голову. С его ростом иначе бы и не вышло.

Пока он застёгивал на мне шлем, я успела испытать кислородное голодание, потому что почти перестала дышать.

Потом он взял меня за руку и подвёл к мотоциклу. Казалось, ещё секунда и я хлопнусь в обморок от страха. Даже не скажу, что способно напугать меня больше – перестрелка в клубе или езда на мотоцикле. Ну вот и посмотрим как раз, первое ведь уже было, осталось второе.

Матвей надел свой шлем и сел на мотоцикл.

– Садись сзади и крепко обхвати меня руками, – отдал приказ.

Мои ноги дрожали, но я приложила максимум усилий, чтобы это было не замечено. Взобралась на мотоцикл даже относительно грациозно. А вот со второй частью пришлось совладать, игнорируя перебои в сердцебиении. Но я сделала, как он сказал – обхватила его талию и прижалась к широкой спине.

Матвей опустил визор, мотоцикл зарычал и тронулся с места, а я сделала глубокий вдох и крепче вцепилась в его куртку.

Зимин был артистом и профессионально умел играть на публику. И сейчас он не преминул сделать это, агрессивно проехав полукругом прямо у ног столпившихся студентов, которые резко подались назад. И сделал это, наклонив мотоцикл на бок, что я даже в панике подумала, что мы сейчас упадём.

Но потом Матвей выровнял своего железного коня и выехал за ворота университетского двора, прокатил через аллею парка и только потом вырулил на автодорогу. А вот там он выжал газ и набрал скорость, заставив меня тихо молиться, зажмурившись.

Ветер трепал мою куртку, и мне казалось, что расслабь я руки хоть на немного, меня тут же снесёт. Сердце в груди билось через раз, замирая между ударами.

Но через несколько минут я вдруг как будто немного расслабилась. Адреналин по прежнему плескался в крови, но в груди появилось странно-приятное ощущение тепла.

Матвей петлял между машинами, притормаживая только на светофорах. Минут через двадцать остановился у небольшой кофейни. И пока я пыталась слезть с мотоцикла, что на дрожащих ногах не очень-то и получалось, Зимин просто обхватил ладонями мою талию, приподнял и поставил на землю. И снова с той же лёгкостью, как когда в клубе закинул меня на плечо.

Одним движением он осторожно отстегнул ремешок на моём шлеме и снял его. Ветер тут же подхватил мои волосы, разметав их, а Матвей посмотрел так странно, что я не выдержала и опустила глаза.

– Идём, – кивнул он на дверь кофейни и, повесив на локоть оба шлема, двинулся ко входу первым.

В кофейне было тепло и вкусно пахло кофе и выпечкой. Я обожала запах корицы и ванили, и сразу же поймала его и втянула с наслаждением. Да и вообще место было небольшим и уютным.

Матвей остановился возле одного из столиков, положил шлемы на диванчик и кивнул мне на кресло напротив, приглашая присесть. Я опустилась, но несмотря на то, что кресло было мягким и удобным, словно на битое стекло села.

Кофейня выглядела безопасным местом для разговора, но о чём Зимин в принципе хотел со мной поговорить?

Угрожать станет, чтобы языком не болтала о том, что видела?

Но я и так не стану. Достаточно того, что я увидела. Тут и дураку понятно, что Зимин не просто звезда сцены, и лучше об этом не трепаться.

К нам подошла девушка-официантка. Она сначала мило улыбнулась, но потом дважды моргнула и уставилась на Матвея. В глазах отразилось узнавание, официантка побледнела, вытянулась и сжала руки в кулаки.

– Добрый день, – пролепетала она, продолжая таращиться на МаЗа. – Что будете? Кофе или что-то поесть хотите? У нас есть очень вкусные шоколадные чизкейки. Или ягодные.

– Что будешь? – Матвей посмотрел на меня, а официантка сглотнула и поджала губы, отчего я себя почувствовала неуютно.

– Я не голодна, – покачала головой, но Зимин продолжал требовательно смотреть, нахмурившись, и пришлось сдаться. – Латте с корицей и ванилью, – сказала я.

– Два чизкейка и чёрный чай, – добавил Матвей, девушка кивнула, но с места не сдвинулась. Через пару секунд всё же спохватилась и быстро ушла делать заказ.

– Не любишь кофе? – Я попыталась немного разрядить возникшую паузу. Матвей продолжал молча рассматривать меня, и я не знала, куда деть взгляд.

– Не люблю.

И снова молчание.

И этот его внимательный, пронизывающий насквозь взгляд.

Девушка вернулась с заказом довольно быстро. Поставила возле Матвея два блюдца с чизкейком и чашку чая, а передо мной высокий бокал с кофе.

– Приятного аппетита, – улыбнулась она и с явным сожалением отошла от нас за стойку.

Одно блюдце с чизкейком Матвей подвинул ко мне. Я хоть и не просила, но отказываться не стала. Тем более, что чизкейк действительно выглядел очень аппетитно.

Обхватив ножку бокала пальцами, я посмотрела на Зимина. Его молчание заставляло меня ёрзать на стуле, и я снова не выдержала.

– Если ты переживаешь, что расскажу кому-то о том, что видела в клубе, то можешь не волноваться. Я никому не скажу, – выпалила я и почувствовала, как щёки начали теплеть.

– Нет, я не об этом хотел поговорить, – он взял вилку и отделил ею острую часть кусочка своего чизкейка, но взгляд опустил лишь на секунду, а потом снова впился им в моё лицо. – Я хотел извиниться за то, как повёл себя с тобой, Лора. Мне очень жаль.

Было ощущение, что это извинение далось ему совсем непросто. Зубы были сжаты, брови напряжены и сдвинуты ближе к переносице. Словно он сам обкатывал на языке эти странные для себя слова.

А уж как это извинение удивило меня!

Я даже дар речи потеряла. И вместо ответа спряталась за бокалом с кофе, делая глоток.

Признаться, я не знала, что сказать в ответ.

Ничего? Забей?

Ну…

– Было… страшно, – честно призналась я, не уточняя, что именно. Потому что страшно было и его настойчивое предложение за шторкой, и то, что случилось после.

– Сожалею.

– М… – я откашлялась. – Принято.

– Спасибо, – кивнул Зимин. – А теперь ешь.

Прозвучало это как безапелляционное распоряжение, и я даже опешила немного. Но послушно взяла вилку и тоже отделила себе небольшой кусок чизкейка, а потом положила его в рот. Шоколадный вкус был изумительным, но я неумолимо снова начинала краснеть, потому что Зимин продолжал шарить по мне внимательным взглядом. И я даже искренне обрадовалась, когда у меня в сумке зазвонил телефон.

– Извини, мама, наверное, – я смущённо пожала плечами и потянулась к сумке.

– Так ответь, – чуть вздёрнул бровь Матвей, не изменившись в лице.

Я открыла сумку и стала копошиться в ней в поисках смартфона, которые вибрировал и звенел как-то слишком уж нервно.

Звонила Эля. А ещё на предпросмотре висели от неё и Жданы несколько сообщений, а в последнем было истеричное: «Ты там хоть жива????»

Звонок я сбросила, а в наш чат на троих сбросила короткое ОК.

– Извини, – смущённо улыбнулась я МаЗу и снова положила телефон в сумку, но случайно зацепилась рукавом свитера за что-то. А вытянув руку, обомлела.

Господи, ну и позорище…

Боишься?

Когда я вытащила руку из сумки, то в первые секунды не сразу заметила, что за рукав свитера зацепился мой брелок. Он выскочил из сумки и брякнулся на пол.

Я дёрнулась, чтобы его поднять, но не успела. МаЗ подхватил вещицу первым.

И всё бы ничего, если бы это ни был… он.

Точнее, его миниатюрная фигурка с гитарой в руках, которую я сделала из полимерной глины этим летом.

И получилась она очень похожей. Даже надпись «Тотем» на куртке была.

Наверное, облейся я кофе, и то было бы не так стыдно и позорно.

– Прикольный брелок, – Зимин покрутил фигурку в пальцах, рассматривая, а я ощутила, как моё лицо постепенно превращается в пепелище. – Это же я?

– Да, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Только гитара не моя, – внезапно Матвей улыбнулся. И не так, как обычно на сцене или постерах – своей демонической улыбкой, а как-то по-мальчишески, с ямочками на щеках, от вида которых у меня кольнуло в груди. – Это Богдана Запалина.

– А в чём разница? – смущённо переспросила я. Мне казалось, я выдержала всё до мелочей, специально рассматривала постеры и фотки в интернете.

– Это бас-гитара. У неё четыре струны и ремень обычно шире, потому что она тяжёлая.

Этого я точно учесть не могла…

– Не знала, – я спрятала улыбку, ощущая, как лицо всё ещё пылает. Всё-таки это слишком стыдно вот так спалиться.

– Ты… сама её сделала? – Зимин оторвал взгляд от брелока и посмотрел на меня с недоверием.

– Да, – кивнула я и почувствовала, как гореть начали уже даже кончики ушей. Взяла вилку и, чтобы хоть немного переключиться, отломила кусочек чизкейка, даже не представляя, как смогу его сейчас проглотить и не подавиться. – В школьные годы я ходила в художественную школу, занималась скульптурой. Потом начала делать всякие милые штучки из полимерной глины. Украшения, брелоки, лепнину на кружки и ложки всякие сувенирные.

– Прикольно, – МаЗ снова улыбнулся, а я едва не потеряла сознание, опять увидев эти ямочки. – Мне нравится. «Милая штучка» в виде меня. Получается, я тоже милый?

Вопрос он задал в шутку, только вот смотрел как-то серьёзно. И ответить что – я не нашлась. Только пожала плечами, пробормотав глупое «возможно».

И только я хотела протянуть руку и забрать свой брелок, как МаЗ сунул его в карман своей куртки.

– Эм… – я растерянно моргнула, растерявшись и не зная, как реагировать.

– Оставлю себе, – он непринуждённо пожал плечами. – Как подарок. Ты же не против?

В ответ я лишь покачала головой. Даже если бы и против была, то не решилась бы возразить.

Чтобы скрыть смущение, снова потянулась к чизкейку, напоминая себе, что если я так на каждом нерве буду браться за сладости, то скоро в дверь не пройду. И всё же сейчас мне нужно было как-то снять напряжение, потому что казалось, что оно буквально звенит вокруг меня в воздухе.

Но это, похоже, только для меня, Зимин же выглядел расслабленным и вполне спокойным.

– Где ты живёшь? – вопрос показался неожиданным и немного пугающим. Мама всегда говорила, что малознакомым людям не стоит сообщать своё место жительства. Но учитывая, что я проснулась прошлым утром в его постели, наверное, это другое.

– В общаге.

– Там, наверное, весело, – Матвей сказал это даже с какой-то грустью, или же мне показалось…

– Вообще-то не особенно, – пожала плечами я. – Иногда там слишком весело. А это не очень хорошо влияет на учёбу. И, кстати… как ты узнал, где я учусь?

– Я тоже учусь в Политехе. Только на заочке. И у меня там есть… скажем так, некоторые знакомства.

Оу. Неожиданно. Понятно, что на дневном у него нет возможности учиться, ведь, наверное, вся его жизнь это репетиции, подготовка к концертам и сами концерты.

Или… нет?

Сомнения у меня возникли, когда я вспомнила, что в правом кармане куртки у него вообще-то пистолет. И сразу стало не по себе. Особенно, когда перед глазами всплыла картинка, как уверенно и хладнокровно он стрелял в тех людей тогда в клубе.

Ощущение тишины и относительной безопасности тут же рассеялись. Горло сдавило, по плечам поползли мурашки. Я словно потеряла бдительность, отвлеклась, позабыв, что передо мною не обычный парень, а настоящий хищник.

Да, именно так. Идеальная ассоциация. Он не милый лабрадор, он – волк. Дикий и с острыми клыками, способными разорвать в клочья. А я, дурочка, сижу и растекаюсь лужицей от его ямочек на щеках вместо того, чтобы думать, как улизнуть и побыстрее оказаться у себя в общаге.

Зимин будто заметил изменения во мне, хотя я и пыталась виду не подать. Возможно, я как-то неосторожно метнулась взглядом к карману его куртки, где лежал пистолет.

Матвей прищурился, чуть склонив голову на бок, от улыбки не осталось и следа.

– Лора, скажи мне… – позвал негромко, – ты боишься меня?

Поразительно… Меня буквально передёрнуло от того, насколько точно он считал моё состояние.

– У тебя ведь пистолет в кармане, – я старалась говорить спокойно. Не видела смысла юлить.

– Тебя это пугает? – МаЗ смотрел так внимательно, что я начала чувствовать нервную дрожь в кончиках пальцев снова.

– А разве не должно? – скорее выдохнула, чем спросила вслух.

– Очень даже должно.

Матвей сказал это весьма серьёзно. Даже мрачно. И намёка на шутку или хотя бы сарказм в его словах отнюдь не ощущалось. Я сжала пальцы в кулак под столом, чтобы немного взять себя в руки.

– Если ты доела, то поехали. Я отвезу тебя в общежитие.

– Я могу и на автобусе.

– Можешь. Но поедешь со мной.

Интересно, а если я воспротивлюсь, он возьмёт меня за шкирку и потащит? Или как в клубе – забросит на плечо?

Но проверять я не решилась. Кивнула, натянула куртку, взяла свою сумку и пошла за Матвеем на улицу к его мотоциклу.

Странный разряд

Матвей

– Уверен, что девчонка будет молчать?

Артист вальяжно привалился спиной к косяку и прищурился, глядя на меня. Видеть его в образе препода было ржачно, но данный разговор к смеху не располагал.

– Уверен, – я ответил хмуро и засунул руки в карманы куртки, тоже привалившись спиной к стене в пустой аудитории. Нащупал брелок, который вчера забыл в кармане и сжал его пальцами.

– И ты сможешь закрыть ей рот, если что-то пойдёт не так?

Мне не нравились его вопросы. Они странно коробили, вынуждая меня чувствовать непривычный дискомфорт.

– У меня когда-то были с этим проблемы? Не будет и с девчонкой.

Богдан выгнул бровь и стал похож сам на себя – с блядской подъёбкой во взгляде. В костюме и рубашке в образе препода, куда его заслал по делу Шорох, Артист выглядел старше, но стоило ему вот так посмотреть, он снова становился похож на себя.

– Я разберусь, Богдан. Я даже не уверен, что она что-то вообще успела увидеть. Отключилась до того, как Самвэловские черти скорчились там на полу в коридоре.

– Ну смотри, – цокнув, он покачал головой. – Сам знаешь, как Шорох относится к случайным свидетелям.

– Ну ты, судя по всему, ему про свою случайную напарницу не рассказал, так ведь? – я подмигнул, отзеркалив его жест, и Артист тут же нахмурился.

– Матвей… – проговорил уже глуше и с предупреждением.

Подъёбывать умел не только Богдан. Хотя, признаюсь, распознавать его сарказм я научился далеко не сразу. У меня вообще с этим были проблемы всё детство – мне сложно видеть скрытые или двойные эмоции. Да и вообще любые. А уж намёки, ирония, чтение между строк – точно не моя фишка. Всё, что не озвучено прямым текстом – не понято мною.

Это доставляло мне много трудностей. Адаптация в детском доме и так вещь непростая для пятилетки, а когда не знаешь, кому доверять, не понимаешь, кто искренен, а кто пытается тебя обмануть с собственной выгодой, уж тем более.

Но с Богданом, несмотря на его тягу к некоторым саркастичным иносказаниям, мне оказалось относительно легко взаимодействовать. Легче, чем с большинством. И как бы меня не бесил своим острым языком, он был надёжным товарищем и другом.

– Ладно, мне пора, – я оттолкнулся от стены, которую подпирал спиной. – У тебя тут звонки, вся фигня. Давай, препод, не лажай.

Богдан поморщился и покачал головой. Ему не сильно горела идея изображать из себя препода на замещении, но этого требовало задание Шороха. И, кажется, у Артиста появились некоторые осложнения.

Набросив капюшон, я спустился по закрытой на ремонт лестнице, чтобы меньше попадаться на глаза. Общение с людьми сегодня не входило в мои планы. Да и пора было ехать на репетицию, я и так опаздывал.

Едва сел за руль и собрался выезжать с парковки, как увидел спешащую ко входу Лору. Она явно замёрзла в своём тонком пальто, поэтому шла, обхватив себя руками. Длинные огненные волосы трепал ветер. Лора шла быстро, явно желая поскорее оказаться в тепле здания университета.

Я сжал руль и подавил странное желание выйти и пойти за ней. Или позвать в машину, чтобы согрелась.

Странная тяга к этой девчонке, пахнущей ванилью и шоколадом, меня удивляла и раздражала. Но больше всё же удивляла.

Раньше всё решалось просто. Не нужно было задумываться и заморачиваться. Девушки были просто атрибутом той жизни, которая мне открылась после поддержки Шорохом моего первого альбома. Дальше само полетело так, что попервой голова кружилась. Сложно было поверить во всё это. Музыка, тусовки, деньги, фанаты… Нас с первых концертов начали превозносить, но было одно но – мир эмоции так и оставался для меня заперт.