Путешествие в мире иллюзий

Максим Тихонов

Путешествие в мире иллюзий

Глава1. Последний день рождения

В день своей смерти я собирался дочитать «Код да Винчи».

До финала оставалось страниц тридцать, в квартире было тихо, а телефон лежал экраном вниз на стеклянном столике. Родители уехали к родственникам ещё накануне. Кирилл спал в соседней комнате. Никто не мешал, и я впервые за неделю мог провести утро так, как хотел.

Телефон зазвонил в половине седьмого.

Номер был незнакомый.

Я подождал несколько секунд, надеясь, что звонок оборвётся. Не оборвался.

— Алло.

— Тонь, живой! — рявкнул голос так громко, что я отодвинул телефон от уха. — А я уже думал, ты незнакомые номера из принципа не берёшь.

Я узнал его сразу.

— Пуля?

— Единственный и неповторимый. Старый телефон разбил, номер новый. Не спрашивай как.

— И не собирался.

Алекс учился со мной в колледже. Прозвище «Пуля» он получил не за меткость и не за героизм, а за неспособность спокойно просидеть хотя бы десять минут. Он врывался в аудитории после звонка, соглашался на любую авантюру и принимал решения раньше, чем успевал подумать. Мы не были близкими друзьями, но Пуля считал другом каждого, кто хотя бы раз помог ему выбраться из неприятностей.

Я помогал трижды.

— Слушай, дело есть, — сказал он.

— Конечно.

— Почему «конечно» звучит как обвинение?

— Потому что ты звонишь в половине седьмого с нового номера и начинаешь со слов «дело есть».

Он засмеялся. Обычно его смех заражал даже тех, кто собирался его послать.

— У меня сегодня день рождения, — сказал Алекс. — Двадцать три. Старость рядом. Я хотел выбраться в горы. Нашёл одно место возле Жигулей: лес, озеро, вид на Волгу. Возьмём мясо, разведём костёр. Я всё купил. От тебя только машина.

— А остальные?

На том конце стало тихо.

— Витя на смене. Серый уехал. Остальные обещали и слились. Ты последний, кому я звоню.

Последнюю фразу он произнёс как шутку, но я услышал то, что он пытался скрыть. Алекс боялся провести день рождения один.

Именно поэтому он позвонил мне: знал, что на прямую просьбу я почти никогда не отвечаю отказом.

— Во сколько?

— Через сорок минут на Свердлова. Я скинул точку.

— Поеду с братом.

— Да хоть с медведем. Ты согласен?

— Я сказал, что приеду.

— Тони, я тебя обожаю.

— Не усложняй.

Он отключился.

Я положил телефон на стол и несколько секунд смотрел на погасший экран. Потом перевёл взгляд на книгу.

До финала оставалось тридцать страниц.

Я так их и не дочитал.

Кирилл спал поверх одеяла, в наушниках и одежде. На мониторе застыла гоночная трасса, а правая рука лежала на клавиатуре. Ему было четырнадцать, и последние две недели каникул он почти не выходил из комнаты. В школе у него не сложилось ни с одноклассниками, ни с учителями. Он слишком легко верил людям, слишком болезненно реагировал на насмешки и делал вид, что его всё устраивает.

Я снял с него наушники.

— Подъём.

Кирилл дёрнулся и уставился на меня мутными глазами.

— Ты чего?

— Едем в горы.

— Сейчас?

— Через полчаса.

Он повернулся к стене.

— Я сплю.

— Вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Я не спрашиваю.

В меня полетела подушка. Я поймал её и бросил обратно.

— У Пули день рождения. Будет шашлык, лес и озеро.

— У меня важная гонка.

— С компьютером?

— С людьми. Настоящими.

— Тем более полезно хотя бы раз увидеть настоящее солнце.

Кирилл сел и пригладил светлые волосы. Мы были похожи внешне — одинаковые глаза, нос, упрямая складка между бровями, — но на этом сходство заканчивалось. Я привык сначала искать опасность, а потом возможность. Кирилл делал наоборот.

— Я не поеду, — сказал он.

— Половину стоимости руля добавлю.

Он сразу перестал выглядеть сонным.

— Того самого?

— Если не будешь ныть на подъёме.

— Ты сам ноешь на каждом подъёме.

— Значит, у тебя будет пример, как делать не надо.

Через семь минут Кирилл уже набивал рюкзак печеньем, зарядками и ненужными проводами. Я взял воду, аптечку, фонарь, складной нож и дождевики. Родителям написал, что мы вернёмся вечером. Мать ответила почти сразу: попросила не лезть на скалы и следить за братом.

Я пообещал.

Белая «Гранта» завелась со второго раза. Утренний город был пуст. Низкое солнце отражалось в окнах домов, дворники поливали пыльные газоны, на остановках стояли первые автобусы.

— А почему его Пулей зовут? — спросил Кирилл.

— Потому что сначала он куда-то летит, а потом спрашивает, куда попал.

— Хорошее качество.

— Пока ты не сидишь за рулём машины, в которой он летит.

Алекс ждал у остановки с двумя сумками и свёрнутой туристической пенкой. Чёрная футболка, серые шорты, разбитые кроссовки. Обычно он махал руками ещё до того, как машина останавливалась. Сегодня просто поднял ладонь.

Я вышел открыть багажник.

— С днём рождения.

— Спасибо.

Он попытался улыбнуться, но взгляд остался тяжёлым.

— Всё нормально?

— Лучше всех.

— На тебя не похоже.

— Постарел за ночь.

Кирилл выбрался из машины и протянул ему руку.

— С днём рождения. Я Кирилл.

— Пуля. Можно Алекс, но так скучнее.

Он пожал брату руку, забросил вещи в багажник и сел рядом со мной. Когда мы тронулись, Пуля снова стал похож на себя: включил музыку, рассказывал истории из колледжа, спорил с навигатором и каждые пять минут обещал, что место стоит дороги.

Только пальцы у него всё время стучали по колену.

За городом асфальт сузился. Слева между деревьями несколько раз блеснула Волга. Потом Алекс велел свернуть на грунтовку, которой не было в навигаторе.

— Ты уверен? — спросил я.

— На сто процентов.

— Для тебя это сколько по обычной шкале?

— Процентов шестьдесят.

Кирилл засмеялся. Я не стал.

Грунтовка уходила между сосен и постепенно становилась уже. Ветки скребли по дверям. Связь пропала, затем исчезла отметка машины на карте.

— Дальше пешком, — сказал Алекс, когда дорога упёрлась в заросший склон.

— Ты говорил про озеро и вид, а не про экспедицию, — заметил я.

— Озеро выше. Часа полтора, не больше.

— Ты здесь уже был?

Алекс замешкался.

— Почти.

— Это не ответ.

— Дойдём — расскажу.

Мне не понравилась ни пауза, ни то, как он отвёл глаза. Но возвращаться после двух часов дороги тоже не хотелось. Мы решили сначала поесть на небольшой поляне у подножия.

Пуля действительно всё купил: мясо, овощи, хлеб, сок и даже маленький торт, который за дорогу превратился в сладкую кашу. Он старательно делал вид, что это смешно. Кирилл развёл угли, я занялся мясом, Алекс резал овощи тупым пластиковым ножом.

Шашлык я передержал.

— У него талант, — сообщил Кирилл, разглядывая почерневший кусок. — Он может испортить еду ещё до того, как начнёт готовить.

— Зато надёжно убиваю все бактерии.

— И вкус.

Алекс сидел напротив и смотрел на нас с тихой улыбкой.

— Что? — спросил я.

Он пожал плечами.

— Ничего. Просто вы ругаетесь как настоящая семья.

Кирилл перестал жевать.

— А ты со своей семьёй не общаешься?

— Кирилл, — предупредил я.

— Всё нормально, — сказал Алекс. — Не общаюсь. Отец давно ушёл, мать в другом городе. Так бывает.

Он поднял пластиковый стакан.

— За мою удивительно удачную жизнь.

Мы чокнулись соком.

После еды Алекс достал телефон. Сети не было, но он открыл сохранённую фотографию. На ней среди жёлтых деревьев стояли высокие камни. Их поверхности покрывали чёрные знаки, похожие на ожоги.

— Вот это место, — сказал он.

— А озеро где?

— За кругом. Так было написано на туристическом форуме. Запись старая, автор удалён. Я неделю назад пытался дойти один, но началась гроза.

— Поэтому ты позвал нас, ничего не сказав?

— Если бы сказал про камни, ты бы не поехал.

— Правильно.

— Тони, там обычные развалины. Я хотел показать что-то настоящее, а не опять сидеть в баре. Один раз в жизни можно не перестраховываться?

Я посмотрел на Кирилла. Тот уже изучал фотографию и явно собирался увидеть камни своими глазами.

— Дойдём до круга, — сказал я. — Если погода испортится или тропа станет опасной, возвращаемся. Без споров.

— Командир, — протянул Алекс, но спорить не стал.

Мы спрятали лишние вещи в машине и начали подъём.

Первый час ничего странного не происходило. Было жарко, в лицо лезли ветки, Кирилл каждые десять минут спрашивал, далеко ли ещё. Потом лес изменился.

Сначала исчезли птицы.

Не улетели с шумом — просто в какой-то момент я понял, что давно не слышу ни одного голоса. Ветер по-прежнему шевелил верхушки сосен, но внизу воздух стоял неподвижно.

Потом мы увидели первое жёлтое дерево.

Стоял июль. Вокруг всё было зелёным, а оно выглядело так, будто пережило осень и зиму за одну ночь. Листья почернели по краям. На стволе тянулась тонкая линия, выжженная от корней до нижних ветвей.

Кирилл протянул руку.

— Не трогай, — сказал я.

Он остановился в нескольких сантиметрах от коры.

За первым деревом стояло второе.

За ним — третье.

Они уходили вверх по склону, отмечая дорогу, которой не было на карте.

Глава 2. Каменный круг

— В прошлый раз деревья были такими же, — тихо сказал Алекс.

Он стоял чуть выше нас и смотрел на жёлтые стволы. Ещё несколько минут назад он шутил, подгонял Кирилла и уверял, что до развалин осталось совсем немного. Теперь говорил осторожно, будто чего то боялся.

Я перевёл взгляд на ближайшее дерево. Листья висели неподвижно, хотя зелёные ветви над нашими головами раскачивал ветер. По коре от корней до первой развилки тянулась чёрная полоса.

— Ты говорил, что в прошлый раз не дошёл до круга.

— До камней — нет.

— А сюда дошёл?

Алекс не ответил сразу. Носком ботинка он сдвинул сухой лист, и тот с шорохом покатился по склону.

— Дошёл до первого дерева. Может, немного дальше.

— «Может» или дошёл?

— Дошёл, — раздражённо сказал он. — Потом услышал гром и повернул назад.

Я посмотрел на чистое небо между ветвями.

— В тот день грозы не было.

Алекс резко повернулся ко мне.

— Откуда ты знаешь?

— Ты выложил фотографию с Волги. Я ещё спросил, почему ты не на работе. На снимке ни одного облака.

Кирилл, до этого рассматривавший почерневший ствол, отступил ближе ко мне.

— Может, гроза была только над горой? — предположил он. — Здесь погода быстро меняется.

— Может, — согласился я. — Только Пуля сейчас вспоминал не погоду. Он решал, сколько нам рассказать.

— Не начинай, — бросил Алекс.

— Тогда расскажи всё сам.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Алекс первым отвёл глаза. Он достал бутылку, сделал два глотка и закрутил крышку так сильно, что пластик хрустнул в его руке.

— Я дошёл почти до конца этих деревьев, — сказал он. — Сначала был удар. Глухой, будто под землёй что-то взорвалось. Потом между стволами появился свет. Синий. Я подумал, что начинается гроза.

— А потом?

— Потом ушёл.

— Просто так?

По лицу Алекса я понял, что это снова не всё.

— Пуля.

— Что?

— Ты позвал нас сюда. Кириллу четырнадцать. Если здесь есть что-то опасное, я должен знать сейчас, а не когда мы в него вляпаемся.

Кирилл недовольно посмотрел на меня, услышав про возраст, но спорить не стал.

Алекс выдохнул и провёл ладонью по коротко остриженным волосам.

— Я услышал голос.

Лес вокруг оставался тихим. Даже шелеста подлеска не было. От этого его слова прозвучали громче, чем должны были.

— Чей? — спросил Кирилл.

— Не знаю.

— Мужской? Женский?

— Мужской. Наверное. Он доносился откуда-то сверху, но звучал так, словно человек стоял рядом. Назвал меня по имени. Один раз.

— Алексей. Так меня называла только мать. Даже на работе все давно привыкли к сокращённому имени.

— И ты решил вернуться на зов неизвестно кого? — спросил я.

— Я решил проверить, был ли вообще этот голос. В тот день я устал, почти не спал и полез в гору один. Могло показаться.

— Поэтому сегодня ты привёл запасных слушателей?

— Я позвал тебя, — отрезал Алекс. — Только тебя. Про Кирилла я не знал.

— Зато ты знал, что я не соглашусь, если услышал бы правду.

— Да, знал.

Он сказал это без оправданий, и от этого я разозлился ещё сильнее.

— Отлично. Значит, разворачиваемся.

— Мы уже близко.

— Мне всё равно.

— Тони, я неделю думаю об этом месте.

— А я последние пять минут думаю о том, как вывести отсюда брата. Моя причина важнее.

Я достал телефон. Сеть исчезла ещё у подножия, но карта была загружена заранее. Синяя точка мигала посреди серого поля, метрах в трёхстах от проложенной тропы. Я повернул телефон. Стрелка компаса задержалась на севере, медленно ушла вправо, сделала полный круг и остановилась, указывая вниз экрана. . В верхнем углу высвечивалось 12:17.

— Компас сломался, — сказал я.

Кирилл проверил свой. Стрелка на его экране тоже начала вращаться.

Алекс попытался включить телефон, но экран не загорелся.

— Полчаса назад было больше сорока процентов. Странно он не должен был сесть.

— Это место вызывает у меня не приятное предчувствие и выглядит опасно поэтому, возвращаемся, — сказал я.

Я оглянулся. Ниже между обычными зелёными деревьями угадывалась узкая тропа, по которой мы поднялись. Склон не выглядел опасным. Если не торопиться, примерно через час мы должны были выйти к машине.

Я убрал телефон.

— Идём вниз. Кирилл — между нами. Не отставать и ничего не трогать.

Алекс выругался себе под нос.

— Мы почти пришли.

— Я принял решение. Чем дальше, тем больше странностей. Ты солгал про прошлый раз, телефоны не работают, птиц нет. Мне достаточно.

— А мне нет.

Он шагнул вверх, к следующему жёлтому дереву.

Я схватил его за плечо и развернул к себе.

— Пуля, посмотри на меня.

— Руку убери.

— Посмотри.

Он дёрнул плечом, сбрасывая мою ладонь, но всё же остановился.

— Если бы ты был здесь один, решал бы сам— сказал я. — Но ты привёл нас обманом. Теперь решение принимаю я. Мы возвращаемся к машине. Захочешь снова полезть сюда — полезешь без моего брата.

Алекс сжал челюсти.

— Сегодня мой день рождения.

— В городе можно заехать в кафе.

Кирилл фыркнул, но, увидев лицо Алекса, тут же отвернулся.

— Я не хочу опять сбежать, — сказал Алекс уже тише.

— Ты не сбегаешь. Ты уходишь из места, которое не понимаешь.

— Для тебя разница есть. Для меня — не всегда.

В этих словах не было привычной бравады. Я вспомнил его тост у машины: «За мою удивительно удачную жизнь». Тогда это прозвучало как шутка. Теперь — нет.

— Мне надо было вернуться, — продолжил он. — Хотя бы увидеть, что там. Иначе я ещё год буду просыпаться и думать, что опять испугался собственной тени.

— Вернёшься завтра днем, с нормальной связью и людьми, которые знают эти места.

— Сейчас день.

— Тогда с людьми умнее нас.

Он почти улыбнулся, но сразу помрачнел.

— Ладно. Идём вниз.

Я не поверил, пока он сам не прошёл мимо меня. Кирилл пристроился следом, а я замкнул цепочку.

Первые минуты спускались молча. Под ногами хрустели сухие ветки. Чем дальше мы уходили от жёлтых деревьев, тем обычнее становился лес, но звуки не возвращались. Не было ни птиц, ни насекомых. Я слышал только шаги и дыхание Кирилла.

Тропа изгибалась между соснами. Слева остался расколотый валун, который я запомнил ещё при подъёме. Через несколько минут справа должен был появиться высохший ручей.

Ручья не было.

Вместо него впереди стояло жёлтое дерево с чёрной полосой на стволе.

Я остановился.

Кирилл едва не врезался в Алекса.

— Что случилось?

— Мы свернули не туда, — сказал Алекс.

— Мы никуда не сворачивали.

Я посмотрел назад. Тропа уходила вниз, как и минуту назад. По ощущениям мы всё время спускались, но жёлтые деревья снова стояли перед нами — выше по склону и одновременно на нашем пути.

— Может, это другое? — спросил Кирилл.

Я подошёл к стволу. У корней лежала смятая крышка от бутылки. Алекс уронил её во время нашего разговора.

— То же самое место, — сказал я.

— Не может быть, — пробормотал он.

Я достал из бокового кармана рюкзака бумажную салфетку, свернул её жгутом и привязал к нижней ветке.

— Ещё раз. Теперь держимся правее.

— А если опять вернёмся? — спросил Кирилл.

— Тогда будем решать.

Мы пошли поперёк склона. Тропы здесь не было, приходилось перешагивать корни и отводить ветки. Я постоянно видел белую салфетку за спиной. Сначала она мелькала между стволами, потом исчезла.

Через десять минут Кирилл тяжело дышал, а Алекс перестал предлагать продолжить подъём. Склон под ногами всё заметнее уходил вниз. Я уже собирался проверить карту, когда Кирилл схватил меня за локоть.

— Тони.

На ветке впереди висела белая салфетка.

Мы подошли к ней с противоположной стороны, хотя ни разу не меняли направления.

Я снова достал телефон. Компас вращался без остановки. Часы всё ещё показывали 12:17.

— Сколько мы идём? — спросил Кирилл.

— Минут пятнадцать после первого раза. Может, больше.

— Тогда почему время не изменилось?

— Не знаю.

Алекс еще несколько раз нажал кнопку своего телефона, но тот не включился.

— Теперь веришь, что здесь не обычные развалины? — спросил он.

— Верю. И это не повод искать их.

— А что ты предлагаешь?

Я посмотрел вниз. Между деревьями виднелся всё тот же склон. Мы могли идти ещё час и снова прийти к салфетке.

— Сначала найдём место, откуда видно Волгу. По реке поймём, в какой стороне машина. Дальше пойдём по прямой, даже если придётся спускаться без тропы.

— Обзор был у камней, — напомнил Алекс.

— Мы не идём к камням. Двигаемся вдоль склона, пока не увидим реку.

— Это почти одно и то же направление.

— Почти — не одно и то же.

Я поставил Кирилла между нами, и мы снова двинулись. Теперь никто не спорил.

Примерно через сотню шагов сверху донёсся короткий металлический звон.

Все трое замерли.

— Это тот звук? — спросил я.

Алекс медленно кивнул.

Между жёлтыми стволами вспыхнул синий свет. Он не осветил лес — только на мгновение обозначил тонкие линии на коре, которых раньше не было.

— Назад, — сказал я.

Мы сделали несколько шагов, и земля под ногами едва заметно качнулась. Это не было похоже на обычный толчок: грунт медленно поднялся и опустился сразу под всем склоном.

Сухие листья оторвались от земли. Несколько секунд они висели на уровне колен, затем начали подниматься выше.

Кирилл прижался ко мне плечом.

— Это ветер?

— Нет.

Ветра не было. Волосы Алекса не шевелились, ветви стояли неподвижно, а листья продолжали падать вверх.

Синий свет вспыхнул снова.

За деревьями появились высокие камни.

До них было не больше тридцати шагов.

Я точно помнил: несколько секунд назад на этом месте стояла плотная стена молодого ельника. Теперь за редкими жёлтыми стволами лежала ровная площадка.

— Мы же уходили от них, — прошептал Кирилл.

— Уходили, — ответил я.

Алекс ничего не сказал. Он смотрел вперёд, и его лицо было странным.

— Ты опять слышишь голос? — спросил я.

Он вздрогнул.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Что он говорит?

— Ничего. Просто зовёт.

— Куда?

Алекс поднял руку и указал на площадку.

— Туда.

Я встал перед ним, закрывая камни.

— Не слушай. Кирилл, держись рядом. К кругу не приближаемся.

— А как уйдём? — спросил брат.

Хорошего ответа у меня не было. Склон за спиной снова выглядел нормальным, но мы уже дважды пытались спуститься. Единственное открытое место находилось возле камней. За ними виднелись обрыв и широкая полоса Волги. Если определить направление по реке и держать её справа, можно было попытаться выбраться к дороге.

— Обойдём площадку по внешнему краю, — решил я. — Внутрь круга не заходим. Ничего не трогаем. Если кто-то услышит голос, сразу говорит остальным.

— Даже если голос попросит не говорить? — попытался пошутить Кирилл.

— Особенно тогда.

Мы медленно пошли вперёд.

Площадка была почти ровной, хотя со всех сторон к ней подходил крутой склон. Семь тёмных глыб высотой с человека стояли вокруг плоской центральной плиты. Камни не были обработаны, но располагались на одинаковом расстоянии друг от друга. За кругом не оказалось ни озера, ни тропы — только обрыв и далёкая Волга, блестевшая под солнцем.

— На форуме писали про озеро, — сказал Кирилл.

— Значит, автор соврал, — ответил я.

— Или видел другое место, — тихо добавил Алекс.

На каждом камне чернел знак. Сначала я принял их за надписи, но линии не складывались в буквы. Они напоминали трещины после сильного жара. Чем дольше я смотрел, тем сильнее ломило зубы и давило на виски.

Я отвёл взгляд.

— По самому краю. Между камнями не проходить.

Кирилл кивнул. Алекс не отреагировал.

— Пуля.

Он остановился.

— Я опять слышу голос, — произнёс он.

– Чей?

— Не знаю.

Его губы почти не двигались. Он смотрел на центральную плиту.

Там лежал кинжал.

Узкий, чёрный, с рукоятью в форме драконьей головы. Оружие лежало точно в центре. Вокруг него не было ни пыли, ни листьев, хотя вся площадка была покрыта сухой травой.

— Не подходи, — предупредил я.

— Я и не собирался.

Он всё же наклонился вперёд, пытаясь рассмотреть рукоять. Носок его ботинка оказался в нескольких сантиметрах от линии между двумя ближайшими камнями.

— Кирилл, назад.

Брат сразу отступил.

Алекс, наоборот, сделал шаг к кругу.

Я схватил его за предплечье.

— Мы договорились.

— Он знает, что мы здесь.

— Кто «он»?

— Не знаю!

Алекс попытался вырвать руку, но вдруг замер. Его лицо исказилось от боли.

— Что?

Он разжал пальцы. Через ладонь проходила тонкая красная линия, словно кожу рассекли очень острым лезвием. Кровь выступила сразу по всей длине пореза.

— Ты за что-то зацепился? — спросил Кирилл.

— Здесь ничего нет.

Я провёл рукой в воздухе перед Алексом, пытаясь нащупать ветку или натянутую проволоку.

Резкая боль обожгла запястье.

Я отдёрнул руку. На коже появился такой же ровный порез.

Между нами и камнями действительно ничего не было.

— Назад! — крикнул я.

Капля крови сорвалась с моей руки и упала на сухую землю.

В ту же секунду все семь знаков вспыхнули синим.

Воздух ударил в лицо. Кирилл вскрикнул и закрыл глаза. По земле от ближайшего камня побежала яркая линия. Она прошла под его ногами и устремилась к обрыву.

Почва треснула.

Край площадки начал сползать вниз вместе с Кириллом.

Я прыгнул к нему, схватил за лямку рюкзака и рванул на себя. Лямка затрещала. Кирилл потерял равновесие, и я почти бросил его в сторону Алекса.

— Лови!

Алекс успел обхватить его за плечи и оттащить от трещины.

Камень под моими ногами ушёл вниз.

Я ударился грудью о край площадки. Воздух вышибло из лёгких. Пальцы заскользили по земле и зацепились за толстый корень, торчавший из разлома.

Ниже с грохотом падали камни. Дна я не видел.

— Тони! — крикнул Кирилл.

Он вырвался из рук Алекса, лёг на живот и протянул мне руку.

— Не лезь к краю! — прохрипел я.

Корень затрещал.

Я попытался подтянуться, но правая нога висела в пустоте, а левая не находила опоры. Земля под локтями осыпалась мне в лицо.

Алекс оттолкнул Кирилла назад и схватил меня за запястье.

— Держу! Не дёргайся!

Его пальцы сжались поверх пореза. На секунду мне показалось, что он вытянет меня.

Синий свет вспыхнул под его кожей.

Тонкая полоса пламени пробежала от ладони к локтю. Алекс закричал. Пальцы сами разжались.

Я успел увидеть его ис