Руби

Как я уже говорила, те случаи не отличались друг от друга. Но…

> 17.05.2132 <

Я сидела в архиве и штудировала очередной учебник. Мною было прочитано уже больше половины шкафа справочных материалов. Все основные дисциплины на базовом уровне я уже знала. Однако, я стала изучать углублённо каждый из разделов медицины. Конечно, первой была онкология, но, сколько я ни старалась, кроме справочника Паля, больше книг по этому разделу мне найти не удалось. В архив привычно зашёл Аурум. Он бывал здесь примерно с такой же периодичностью, что и Аттрактис, но был неразговорчив со мной, а Атис больше имел дело с медицинскими документами. Аурум же на этот раз держал в руках папку больного.

Аурум, кладя папку на стол: Третья палата стационара. Проведи необходимые исследования.

Он сразу вышел. Я оторвалась от чтения и начала читать.

Дата: 17.05.2132

Тип испытуемого: Пациент

Номер карточки: П134Др

Имя: Индемориум

Раса: Ангел космоса

Дата рождения: 10.08.2116

Гриф: Важно

Основной диагноз: Диабетическая ретинопатия¹

Сопутствующие диагнозы: Сахарный диабет.

Состояние при поступлении: Удовлетворительное

Результат лечения:

Увидев «Др» в конце номера карточки, я задалась вопросом: а что это за семья мафии? Я решила поискать в шкафу с досье карточку Индемориума, но у меня ничего не вышло: такой папки просто не было. Я подумала, что Аттрактис просто не успел ещё написать.

Этот случай заинтересовал меня уже с этого момента. Я взяла карточку, пошла к себе в комнату, взяла халат и отправилась к стационару. Войдя в палату, я уже чувствовала себя достаточно спокойно и уверенно, по сравнению с первым разом. В помещении на каталке лежал подросток, лет 16, со светлыми волосами. На нём были чёрные штаны, белая рубашка и накинута шуба. Глаза его были замотаны белой повязкой. Как я предположила, это было связано с его слепотой от ретинопатии.

???: Здравствуйте.

Руби: Привет.

???: Слышал, как Вы идëте по коридору.

Руби: Классно. Давай знакомиться?

???: Давайте. Я Индемориум.

Руби: А я Руби. Сегодня я буду проводить тебе осмотр.

Индемориум: Понятно. Что от меня требуется?

Руби: Для начала, рассказывай. Что тревожит?

Индемориум: Слеп. Абсолютно. Три месяца назад сказали, что у меня диабет второго типа и из-за этого через ещё месяц ослеп, но, говорят, протез NT ставить нельзя – быстро сломается. А кроме глаз ничего уже и не тревожит. Усталость разве что. А так, я теперь постоянно на инсулине.

Руби: А кто-то в семье ещё страдает диабетом?

Индемориум: Не-а. Только я.

Руби: Понятно. Для начала нам с тобой надо пройти в лабораторию. Там находится большинство аппаратов для исследований. Помочь встать?

Индемориум: Нет. Я сам могу.

Мой пациент сам встал и уверенно пошёл в мою сторону. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки он поднял голову так, словно смотрел чуть выше меня.

Я взяла сумку с инструментами и мы вместе вышли из палаты. Складывалось впечатление, что подросток хорошо ориентируется в пространстве. Я хотела было позадавать ему вопросы, но решила подождать начала обследования. Мы шли в сторону лаборатории. Индемориум следовал шаг в шаг за мной. Так мы оказались в помещении.

Руби: Сейчас мне надо усадить тебя на кушетку.

Индемориум: Как скажете.

Я взяла пациента за руку и усадила его на кушетку. Требовалось начать осмотр. Первой на очереди у меня по традиции было зрение. Конечно, результаты были риторическими, но я должна была провести эту процедуру.

Руби: Так понимаю, что ты не видишь вообще, но проверку зрения пройти в любом случае надо. Снимай повязку.

Индемориум вздохнул и выполнил мою просьбу. Он смотрел в мою сторону. Глаза его были внешне вполне нормальные, но взгляд, направленный чуть мимо меня и таблицы, выдавал его состояние.

Руби: Хоть как-то видишь?

Индемориум: Нет. Вообще ничего. Только понимаю, что в помещении светло.

Я подошла к столу и начала печатать в карте то, что он мне изложил, по форме «дата, анамнез, жалобы, осмотр».

Дальше я решила провести осмотр глазного дна². Я взяла портативный прибор из набора инструментов и подошла к Индемориуму.

Руби: Сейчас я буду осматривать тебе глазное дно.

В ответ мне последовал лишь кивок. При осмотре была явная картина ретинопатии. Что я и занесла в карту.

Мне ничего не оставалось, кроме как взять анализ крови на сахар. В лаборатории было всё необходимое для этого оборудование и мне уже доводилось брать анализ крови.

Руби: Уколов боишься?

Индемориум: Да куда уж там, после стольки-то больничных приключений.

Руби: Ну, вот и прекрасно. Ложи руку на стол, а я быстренько подготовлюсь к процедуре.

Индемориум, чуть ощупав окружение, нашёл стол и положил руку на него. Я в это время брала всё необходимое. Продезинфицировав себя, я подошла к подростку, обработала локтевую ямку, затянула жгут и взяла кровь из вены с последующей медицинской рутиной. Взяв пробирку, я подошла к аппарату в лаборатории, который на выбор проводил исследование на предмет базового содержимого в крови. Конечно же, я запроса глюкометрию³. Прибору требовалось время на исследование, так что я решила пока пообщаться с Индемориумом.

Руби: А как так вышло, что ты попал сюда?

Индемориум: Как-как. Мать моя беспокоится обо мне бесконечно. Я как-то уже к жизни без радости привыкший, а ей всё хочется меня вернуть к прежнему состоянию, а я, думаю, что невозможно это. Меня уже много кто лечил: и кандидаты наук, и доктора наук. Всё бестолку. Говорит мама, что Вы последняя надежда моя. Да только, думаю, всё равно умирать мне в слепоте. Кто такой Аттрактис, чтобы быть умнее всех тех, кто был до этого? Да уж тем более, если он не сам пришёл, а Вас послал меня смотреть. Что он может тогда?

Слова Индемориума у меня вызвали смешанные эмоции. Мне показались чуть ли не оскорбительными его слова о том, что Аттрактис ни на что не способен, и что мой же пациент относится ко мне с пренебрежением… Но мне было жаль его. Его положение мне напомнило о том, как я переживала свои последние дни жизни.

Руби: А ты хочешь жить, как раньше?

Индемориум: Наверное всё таки, да…

Руби: А почему бы тогда просто не попробовать сделать шаг в сторону лечения? Да и раз Аттратис меня послал за тобой смотреть, значит, он уверен во мне?

Индемориум: Возможно, Вы правы…

Установилась пауза. Её прервал звук аппарата. Я подошла и увидела, что был распечатан результат:

6,691 ммоль/литр

Руби: Ещё ничего не ел?

Индемориум: Не-а, аппетита не было.

Концентрация до 7, но больше 5,5 свидетельствовала о преддиабете. По всей видимости, терапия не оказывала необходимой компенсации. Тем не менее, введение препаратов было уже не на моей совести. Я подошла к столу и пропечатала:

Анализ крови:

Глюкометрия натощак: 6.691 ммоль/литр (лёгкая степень тяжести)

Больше проводить осмотр не имело смысла. Я отвела Индемориума в палату. Затем, я отправилась в кабинет к Аттрактису. Не найдя его там, я пошла в архив. Он оказался там. Я сдала отсчёт и села за чтение, однако, этот случай не выпадал у меня из головы…

Мне казалось странным, что сахарный диабет появился у этого подростка не так давно, но уже привёл к таким последствиям. Конечно, напрашивался вывод, что несколько месяцев назад у него была крайняя степень тяжести, но… Мне казалось, что для развития патологии не было даже факторов риска, что странно. Хотя, я даже не спрашивала на этот счёт Индемориума. У меня появилась тревога. Похоже, что даже у меня, машины, есть интуиция и она мучила меня.

– #-

В 17:41, находясь в архиве, я отложила книгу. Смотря в стену и попутно поглядывая на справочник по болезням опорно-двигательной системы, я пыталась сконцентрироваться на своих же собственных мыслях. Мною было принято решение детальнее изучить состояние пациента. Я стала искать его карту в шкафу, но не нашла. Тогда, я пошла в кабинет к Аттрактису.

Руби, стуча: Можно?

Аттрактис: Да. Что случилось?

Руби: У Вас карта Индемориума?

Аттрактис: Да. А что случилось то?

Руби: Я хотела бы провести дополнительный осмотр ему.

Аттрактис: У тебя есть на это объективные причины?

Руби: Как бы… Да, но нет.

Аттрактис: Давай конкретнее.

Руби: Я хочу понять, что вызвало у него сахарный диабет. Не возникает же диабет второго типа просто так в молодом возрасте? А у него нету даже факторов риска, по крайней мере, я не спрашивала на этот счёт, так что хочу все-таки уточнить.

Аттрактис: Факторы риска…

Аттрактис, протягивая карту: Ладно, держи карту. Всё равно я буду ещё два цикла готовить для него протезы. Там необратимое нарушение зрения. Мне эту ночь с Аурумом за чертежами сидеть.

Руби, забирая карту: Спасибо Вам.

Я выбежала из помещения и отправилась к стационару. Оказавшись у двери палаты, я постучалась.

Руби: Можно?

Индемориум: Да.

Руби: У меня к тебе есть ещё парочка вопросов. Не возражаешь?

Индемориум: Нет конечно. Что нужно?

Руби: Скажи, а у тебя раньше были профилактические осмотры. Год назад, например?

Индемориум: Да.

Руби: Не вспомнишь, а тебе там говорили, что что-то не так?

Индемориум: Нет. Разве что лор говорил, что нос искривлен, но не критично.

Руби: А не было у тебя такого, что говорили о повышенном давлении, ИМТ⁴?

Индемориум: Не-а. Скорее даже наоборот. Про телосложение говорили, что я костляв.

С одной стороны, мне не было за что зацепиться, но с другой, мои опасения только подтверждались: возможно, у него есть что-то неочевидное, но опасное для его жизни. Я решила провести дополнительные анализы крови. В лаборатории остался образец, так что брать кровь снова не было необходимости.

Руби: Ладно. Отдыхай.

Я пошла в лабораторию и запросила клинический⁵ и биохимический⁶ анализ крови. Чуть подождав, мне был распечатан результат. Были мелочные отклонения маловажных параметров, которые сами по себе часто игнорировались. Я хотела было уже цепляться за них, но увидела значение гемоглобина: 123⁷. Это было ниже нормы. Лёгкая анемия. Откуда? Это, пока что, всё ещё не имело связи с диабетом, но свидетельствовало о какой-то, да патологии, помимо него. Железо было в норме. То есть, причина анемии была неизвестна. Я предположила, что история сдачи гемоглобина даст мне больше. Я бросилась в кабинет к Аттрактису.

Руби, открывая дверь: Аттрактис?

В кабинете было пусто, так что я закрыла за собой дверь и отправилась в архив. Тут тоже не было никого. Тогда, я пошла в лабораторию NT. Дверь передо мной открылась. В этом помещении был Аурум.

Руби: А где Аттрактис?

Аурум: В реакторе. А тебе зачем?

Не дослушав второго предложения, я побежала к реактору. Первая дверь помещения для меня открылась, но вторая по непонятным мне причинам не хотела этого делать. Я решила ждать, пока Аттрактис выйдет. На это ушло около 10 минут.

Руби, трепетно: А у Вас есть возможность как-то получить историю анализов Индемориума?

Аттрактис: Давай начнём с того, что случилось.

Руби: У него пониженный гемоглобин, а значит, лёгкая анемия. Я хочу посмотреть динамику анализов.

Аттрактис: Погоди. У него же и так должен быть пониженный гемоглобин на фоне диабета. Разве не так?

Руби: Если это на фоне нефропатии⁸ – да. Но это может быть далеко не так. Можно же как-то получить его медицинскую карточку?

Аттрактис: Хм. Родители Индемориума сказали, что все вторичные диагнозы, которые ему ставили, они сообщили. Нефропатию бы точно вспомнили, а пониженный гемоглобин могли и не сказать, ввиду не такой большой значимости… Карту я не смогу тебе раздобыть. У тебя есть какие-то идеи, которые вписываются в твою теорию о том, что у диабета был фактор риска?

Руби: Из идей…

Я стала отбирать методом исключения. В учебнике было сказано, что факторами риска являются: малоподвижный образ жизни, гипертензия⁹, избыточная масса тела, наследственность, пожилой возраст, онкология. Из всего списка подходило только последнее. Меня чуть передёрнуло.

Руби: Онкология…

Моё эмоциональное состояние начало давать сбой. С одной стороны, это мой будущий профиль заболеваний, но… Ассоциации. Мне было дискомфортно.

Аттрактис: Смелое предположение. Какие онкологии приводят к анемии и части имеющихся симптомов? Не взяться же 5 месячному раку из неоткуда и быть бессимптомным.

Руби: Учитывая, что он ангел космоса, подросткового возраста, имеет усталость, это, может быть, острый лимфобластный лейкоз, прогрессирующий медленно, ввиду его расы. Сам диабет уже бессимптомный, а лейкемия дала усталость, бледность покровов, особенно лица, которая незаметна из-за и так бледной кожи, пониженный аппетит. Он не ел ничего с утра до момента моих анализов… И это хорошо лечится.

Аттрактис: Очень смело. Чего нам стоит проверить это?

Руби: Биопсия костного мозга¹⁰ и некоторые дополнительные анализы крови.

Аттрактис: Биопсию сможешь провести?

Руби: Я…

Теперь, когда речь идёт о лейкемии, я… Ощущала, что не в себе… Ведь я умерла от одной из её видов… Я была на пределе от таких встреч с прошлым. Лишь только предполагаемый вид лейкоза у Индемориума был другой и, в отличии от моего, хорошо лечился. Процедуру же биопсии костного мозга я знаю по себе. Вообще, считается, что болевой порог индивидуален при этом анализе, но… Для меня она всегда сопровождалась сильной болью. Однако, то, как Аттрактис проводил мне исследование, было ещё больнее. По сути, из-за отсутствия анестезии. Я осознавала, что не смогу провести биопсию у Индемориума. У меня просто не хватит моральных сил.

Руби: Лучше не буду.

Аттрактис: Понятно. Разберусь. Иди пока реши вопрос с анализами крови.

Я пошла в лабораторию и запросила количество лейкоцитов и лимфобластов. Через несколько минут аппарат выдал значение чуть выше нормы для обоих параметров. Я рассудила, что организм Индемориума пока умудряется справляться с раком. Мною было принято решение ждать Аттрактиса с биопсией. Мне крайне не хотелось присутствовать на процедуре.

Через несколько минут вошёл Атис вместе с материалом.

Аттрактис: Что ищем в биопсии?

Руби: Лейкозные лимфобласты¹¹.

Аттрактис: Так. Тут уж извини, я ни разу не лаборант. У меня микроскоп есть, но подобные исследования делать просто не умею: такому не учили. Сможешь сама? В книгах были данные на этот счёт?

Руби: Да, смогу, были. Спасибо Вам.

Аттрактис: А такой нескромный вопрос… За что именно?

Руби: За… То, что сделали ту болезненную процедуру сами.

Аттрактис: Понятно. Ладно, я за чертежи. Удачи тут. Я у себя в кабинете.

Аттрактис вышел из лаборатории, а я стала по теории исследовать биоматериал. Количество лейкозных лимфобластов было явно больше 20%, и другие маркеры заболевания присутствовали. Вердикт был однозначным: лейкемия.

Я вышла из лаборатории и отправилась в кабинет к Аттрактису.

Руби, приоткрывая дверь: Можно?

Аттрактис: Да. Подтвердилось?

Руби: Да.

Аттрактис, чуть бормоча: Заманчиво. Ткнуть пальцем в небо и попасть.

Руби: Ему бы дать антитела¹².

Аттрактис: Не очень дешëвое удовольствие будет для меня их раздобыть, но, думаю, родители его мне помогут… Завтра, думаю, днём, смогу достать. Отдыхай пока.

Я хотела было сказать «Спасибо», но… За что? За то, что Аттрактис помогает мне выяснить диагноз бедолаги? Но это в его же целях. Да, конечно, всё это потревожило мою рану прошлого, но по началу мне казалось, что по сути, Аттрактис не сделал что-то именно для меня. Но до меня сразу дошло, что он не игнорировал мои мало обоснованные подозрения, что… Наверное, стоило благодарности.

Руби: Спасибо, что прислушались ко мне.

Аттрактис: Всегда.

Эти слова согрели меня… Я неспешно вышла из кабинета Аттрактиса и отправилась к себе в комнату, но в коридоре я вспомнила, что Индемориум ещё не знает о своём диагнозе. Я пошла к нему в палату.

Руби, слегка приоткрывая дверь: Можно?

В ответ мне последовала тишина. Индемориум спал.

Я прошла вглубь палаты и села за стол. Мне не хотелось его тревожить. Я сложила руки на стол и положила на бок голову на них. Уложившись таким образом, я стала чуть слышно петь простенькую мелодию ()

Окончив петь, я замолчала и стала просто сидеть. Это длилось около минуты. Я решила поспать и мысленно заставила себя делать это не крепко. Ранее не пробовала эту функцию.

К 19:32 я уже уснула.

– #-

Пока я спала, в 19:89, к кабинету, судя по тяжести шагов, подошёл Аттрактис, приоткрыл дверь, закрыл её и ушёл.

– #-

В 21:04 я услышала, как Индемориум копошится. Я проснулась.

Руби: Что случилось?

Индемориум: Перекусить бы.

Руби: Не вставай. Я принесу.

Я отправилась на кухню. На ней в любое время можно было запросить какую-то простенькую пищу (в это понятие входило первое, второе) и напитки (вода, чай, кофе). На кухне был аппарат, готовящий сам. Очевидно, это было потому, что Аттрактис не хотел тратить лишнее время на приготовление пищи. У аппарата я запросила винегрет и толченый картофель с котлетой. Это было одно из моих любимых блюд из доступных, так что я взяла две порции: себе и подростку. Мне пришлось ждать около 20 минут, после чего, аппарат выдал два подноса с едой. Я взяла их и понесла в стационар.

Руби, входя в палату: А вот и перекус.

Я подошла к столу, поставила на него подносы и пододвинула к каталке.

Руби: Не возражаешь, если с тобой тут перекушу?

Индемориум: Нет. Не возражаю.

Индемориум сел на каталку и начал ощупывать стол. Я проголодалась, так что сразу стала есть.

Индемориум: А что на перкус?

Руби: Винегрет и картошка-толченка с котлетой.

Индемориум: Ясно.

Руби: Нужна помощь?

Индемориум: Нет.

Индемориум стал неуклюже есть. Я быстро перекусывала и попутно наблюдала за ним. Когда я закончила, он едва съел треть от всей порции. Я видела, что ему очень тяжело есть, но он сам отказался от моей помощи. Тем не менее, мне было жалко его. Надо же было бы ему ещё рассказать про лейкоз… Я посчитала нужным сначала дождаться, как он доест. Я уселась на стуле и стала ждать. Когда Индемориум закончил, он чуть отодвинул тарелки. Салат он есть не стал.

Руби: Нет аппетита?

Индемориум: Да.

Руби: Как давно у тебя появилась усталость и пониженный аппетит?

Индемориум: Не помню… Как-то не обращал внимания, хотя, да, раньше я любил хорошо поесть.

Руби, запинаясь: Этому есть причина… У тебя лейкемия… Хорошо поддающаяся лечению форма, но тем не менее. Это рак. Завтра уже скорее всего будет лекарство.

Индемориум: Насколько моё состояние тяжёлое?

Руби: Не очень. Организм пока ещё справляется, но затягивать не будем.

Индемориум: Понятно.

Я ожидала от него более… Живой реакции? Мне казалось, что в осознанном возрасте на онкологию реагируют не так.

Руби: Не хочешь ничего спросить?

Индемориум: Нет.

Я была в недоумении. На фоне ассоциаций у меня не укладывалось в голове то, почему Индемориум реагирует именно так. В любом случае, я решила не омрачать его отношение к ситуации.

Руби: Могу оставить тебя?

Индемориум: Да, пожалуй.

Я ушла к себе в комнату и, чуть подумав на счёт реакции Индемориума, легла спать.

– #-

> 18.05.2132 <

Проснувшись, я зашла к Аттрактису, чтобы уточнить на счёт антител. Тот ответил мне, что он раздобудет их сегодня и сообщит мне об этом. После этого диалога я привычно отправилась в архив и взялась за чтение.

– #-

В 15:69 ко мне зашёл Аттрактис.

Аттрактис: Так. Антитела лежат в термоконтейнере, в лаборатории. Сама ему инфузию¹³ сделаешь?

Руби: Да.

Аттрактис: Ну, тогда приступай. Только тебе надо будет следить за ним до конца инфузии.

Руби: Да, хорошо.

Я пошла к себе в комнату, взяла халат, надела его и отправилась в лабораторию. Войдя, я обеззаразила руки. Заветный термоконтейнер лежал почти что посередине помещения. Я открыла его. Внутри был пакет для инфузий на котором было написано:

Моноклональные антитела¹⁴ от острого лимфобластного лейкоза.

Раствор для инфузий

Для внутривенного вливания

И прочая медицинская документация.

Я взяла нужное оборудование для вливания и пакеты и пошла с ними в палату к Индемориуму. Тот лежал чуть набок, как всегда с замотанными глазами.

Руби, входя: Здравствуй. Как дела?

Индемориум: Нормально.

У меня мелькнула мысль о том, что Индемориум не хочет показывать свои эмоции, но и также я подумала и о том, что ему может быть… Столь безразлично к тому, что происходит с ним. Тем не менее, я решила не тревожить его на сей счёт.

Руби, раскладывая необходимое: Уже ел? А то нам с тобой будет тяжело в ближайшее время что-то раздобыть.

Индемориум: Да, немного. Аурум приносил.

Руби: Ну, немного – тоже неплохо. У меня сейчас с собой лекарство от лейкемии для внутривенного вливания. У тебя есть чуть-чуть времени морально и физически подготовиться.

Индемориум: Понятно.

Индемориум лёг ровно, а я стала распаковать всё необходимое.

Руби: Волнуешься?

Индемориум: Немного разве что…

Руби: Это нормально. Главное, чтобы сознание не потерял. Так.

Я всё распаковала и повесила инфузионный пакет рядом с каталкой Индемориума.

Руби: Присядь и протяни мне руку.

Индемориум молча исполнил мою просьбу.

Руби: А теперь не двигайся. С этого момента я буду говорить с тобой, а ты отвечай. Так я буду знать, что с тобой всё в порядке. А и ещё. Давай ты заранее снимешь повязку.

Индемориум, разматывая повязку: Как скажете.

Руби: А теперь снова давай мне руку.

Индемориум протянул руку. Я повторно убедилась в соблюдении всех правил проведения процедуры, обеззаразила предплечье и вставила катетер¹⁵. Затем я подключила его к пакету и… Запустила процесс.

Руби: А теперь нам с тобой надо о чем-то болтать. Как себя сейчас чувствуешь?

Индемориум: Все также нормально. Холодок разве что пошёл.

Руби: Значит, рецепторы отличают тепло от холода, значит, ещё живой. Тоже хорошо.

Индемориум: Извините, а можно мне вашу руку?

Руби: Руку? Ну держи.

Я протянула свою руку вперёд. Индемориум начал ощупывать её. Мне было… Странно? Я не скучала по прикосновениям здесь, но они ощущались мной как-то… Специфически? Меня никто не трогал с момента, как я здесь оказалась, не считая мимолётных случаев, когда Аттрактис проводил ладонью по моему плечу в минуты осмотра. Тогда я этого не заметила, да и не почувствовала… И всё-таки… Я не могу описать это ощущение. Просто иначе.

Индемориум: А что с вашей кожей?

Руби: А что с ней?

Индемориум: Не знаю… Просто какая-то другая. Вы человек?

Руби: Нет, демон космоса.

Индемориум: Тогда я совсем не понимаю… Ангелы и демоны космоса же почти не отличаются друг от друга, кроме как оттенком кожи и дарованиями.

Мне не хотелось врать Индемориуму, о том, кто я, но и сказать всю правду я не могла.

Руби: Знаешь… У меня самой была онкология…

Индемориум: И Вы поэтому решили стать врачом?

Руби: Да… Да.

Индемориум: И поэтому Вас удивило то, как я отреагировал на новость о раке?

Руби: Ты прав.

Индемориум: Должно быть, Вы сейчас вспоминаете о своём прошлом.

Руби: Нет. Уже навспоминалась, когда заподозрила «это» у тебя.

Индемориум: То есть, это Вы мне поставили диагноз?

Руби: Да.

Индемориум: Должно быть, Вы хороший врач, раз смогли сделать то, что не смогли все остальные специалисты до Вас… В таком случае я понимаю, почему Аттрактис доверяет Вам, вашим знаниям…

Руби: Спасибо.

Индемориум: Да не за что. Это, должно быть, Вам спасибо. Я себя из-за усталости и потери аппетита, которая не проходила на фоне лечения диабета, считал себя… Немощным. Постоянно думал об этом, рассуждал. Казалось, что я буквально разваливаюсь к своему возрасту… Нельзя было даже о чем-то другом переживать. Теперь же я себя буду чувствовать легче, да?