Московский сыщик. 1903.

Когда расписался последний понятой, Рябинин удовлетворённо кивнул:

— Всем спасибо. Больше я вас не задерживаю, — сказал он понятым и повернулся к Горюнову: — Аркадий Ильич, обеспечь доставку понятых до полицейского участка. Вы же всё равно сейчас туда направляетесь.

— Если они вам больше не нужны, то доставим, — ответил Горюнов и, посмотрев на понятых, добавил: — Ожидайте на улице.

Понятые торопливо покинули гостиную, расслабленно выдохнув, что для них всё закончилось.

— Задержанных тоже забирайте пока к себе, Аркадий Ильич. Как оформлю все бумаги, отправим их уже в тюрьму, — произнёс судебный следователь.

— Тогда я, с вашего разрешения, поеду в участок вместе с ними, — Горюнов слегка поклонился и вышел из гостиной, поспешив за городовыми, которые уже вели по коридору дома Прохора и Пелагею Пантелеевну.

Купчиха шла с гордо поднятой головой, лицо её было каменным: никаких эмоций, ни слёз, ни жалоб — только глаза были наполнены гневом. Прохор же шёл ссутулившись. Было видно, как его тело потряхивает нервная дрожь.