Читать книгу Лучшие враги (Макс Монро) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Лучшие враги
Лучшие враги
Оценить:

4

Полная версия:

Лучшие враги

Альма – самая возрастная учительница в Кэлхуне, она заведует отделением английского языка. Если судить по моим с ней личным взаимодействиям, то я бы скорее согласилась, что выходить на пенсию нужно тогда, когда наступает соответствующий возраст. Но несмотря на всю ту чепуху, которую она вываливает на остальных сотрудников, ей удается поддерживать в своих учениках вовлеченность и тягу к знаниям. Не знаю уж как, но, наверное, вся нежность, что еще осталась в ее ворчливом теле, предназначена детям.

– Мне жаль это слышать, миссис Росс, – извиняюсь я. – Я просто узнавала, почему мисс Франклин сегодня нет в школе. Если бы я знала, что Оливии нет на месте, я бы пришла и сама забрала учеников из вашего кабинета.

– Для этого уже слишком поздно, – бормочет Альма и жестом велит группе второклашек заходить. Мне же она на прощание даже толком не машет, прежде чем развернуться на каблуках своих черных ортопедических туфель и поковылять обратно в свой кабинет в конце коридора.

Я не трачу время на то, чтобы удостовериться, что она туда доберется, а вместо того ныряю в ожидающий меня кабинет, полный возбужденно вихляющих тел. У второклашек, судя по всему, вообще не имеется неподвижных костей.

– Доброе утро, класс, – возвещаю я с улыбкой, когда мои ученики более или менее усаживаются за парты. – Как у вас сегодня дела?

– Бывало и лучше, – отвечает Джимми Лукас с тяжелым вздохом, скорее подходящим мужчине, только что закончившему двенадцатичасовую смену на стройке в стоградусную[8] жару.

– О, нет… – Я прикусываю губу, чтобы побороть желание рассмеяться, и выдавливаю из себя сочувственную улыбку. – Мне жаль это слышать, Джимми. Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы твой день стал лучше?

Прежде чем Джимми успевает ответить, вклинивается Сет Браун.

– Тебе, наверное, просто нужен винный коктейль, Джим. Моя мама говорит, что винные коктейли помогают ей снять стресс.

Ну, понеслось.

Уж если кто из учеников и способен сильно так сбить урок с курса, так это Сет Браун. Он очарователен, даже неимоверно мил, но отвлекать он умеет практически профессионально.

За этот учебный год мне уже множество раз приходилось связываться с его матерью, Сэмми, а еще я несколько раз встречалась с ней один на один из-за склонности Сета срывать уроки.

– Что такое винный коктейль? – спрашивает Джимми, и у меня перед глазами проносится мрачное будущее, в котором меня завалят гневными электронными письмами от обеспокоенных родителей по поводу того, что на моих уроках поощряется употребление алкогольных напитков в качестве борьбы со стрессом у семи- и восьмилетних детей.

Со скоростью хлыста я встреваю в разговор.

– Винный коктейль – это алкогольный напиток, который могут пить только взрослые и который не одобрен никакими официальными организациями в качестве способа снятия стресса.

Не успевают эти слова сорваться с моих губ, как в четвертом ряду, словно ракета, взлетает ввысь рука Мелани Моррис.

– Да, Мелани?

– Что такое алкогольный напиток, мисс Дэйтон?

– Моя мама говорит, что они вкусные, и она любит… – Сет Браун начинает вставлять свои непрошеные пять копеек, но я тут же его обрываю.

– Сет, – твердо говорю я и встречаюсь с ним взглядом. – Ты знаешь правила поведения на уроке. Если тебе есть что сказать или спросить, ты должен поднять руку.

– Извините, мисс Дэйтон, – смущенно отвечает он, на время включив дурачка.

– Так, мы с вами сильно отошли от темы, – провозглашаю я, направляясь к передней части кабинета. – И нам важно снова войти в колею. Сегодня мы будем писать тест на сложение, на время.

– Вонючий тест? В пятницу? – стонет Сет со своего третьего ряда, явно в рекордные сроки позабыв о том, что на уроке нужно поднимать руку.

– Да, Сет, – отвечаю я. – Коротенький тест, чтобы проверить, чему мы научились за последние несколько недель.

– Да! – радуется со своего места в первом ряду Кэролайн, одна из моих самых замотивированных и прилежных учениц. – Обожаю тесты на время!

– Еще бы ты их не обожала, – бубнит Сет себе под нос, но Кэролайн это слышит и мигом отвечает.

– Заткнись, Сет!

– Довольно, – без колебаний встреваю я. – Все успокоились. Если вы не хотите провести перемену со мной, решая дополнительные задачи на сложение, то никаких выкриков с места больше не будет, хорошо? – Я обвожу класс глазами, встречаясь взглядом с каждым из своих учеников, чтобы убедиться, что они поняли: я не шучу.

К счастью для моего рассудка, они прислушиваются.

– Спасибо, – возвещаю я и останавливаюсь прямо перед своим столом, чтобы взять пачку только что распечатанных листков. – Итак, сегодняшний тест на время будет немного дольше, чем вы привыкли. У вас будет пять минут на то, чтобы решить как можно больше задачек на…

Я умолкаю посреди инструктажа, когда из-за стенки позади меня раздается оглушительный хохот, а затем в нее будто врезается полуприцеп, и пол трясется. Да ради ж всего святого. Я поворачиваюсь всем торсом в сторону досадной помехи – и буравлю глазами стенку, по другую сторону которой расположен кабинет Мака Хьюстона.

Мистера Музыки.

Мистера Весельчака Бобби[9] (даром что не пьяного).

Мистера Громадной-Занозы-в-Моей-Заднице.

По сути, все связанные с работой проблемы проистекают от Мака Хьюстона. В его кабинете всегда шумно, всегда царит гам, и порядок в классе всегда находится на грани, а поскольку он расположен прямо по соседству, то мои ученики и мои уши не упускают ни секунды этого хаоса.

Я веду математику в первых, вторых и третьих классах Начальной Школы Кэлхун, но, поскольку буйный кабинет мистера Хьюстона расположен у меня за стенкой, в большинство дней у меня такое ощущение, будто я пытаюсь преподавать высшую математику студентам-аспирантам посреди парка развлечений.

Дикий шум слегка затихает, и, глубоко вздохнув, я снова поворачиваюсь к своим ученикам, чтобы продолжить инструктаж. Ограниченный по времени тест на сложение, может, не такая уж и сложная вещь, но я всегда стараюсь удостовериться, что перед проверочной снабжаю своих детей четкими инструкциями, а также здоровой дозой ободрения, чтобы привести их в нужный настрой.

Конечно, когда дело касается организации и того, как я управляю своим классом, я могу быть несколько строга, но я твердо верю, что в мои обязанности входит снижать стресс и уровень непонимания. Спокойствие, расслабленность и четкие требования – вот какой обстановки я всегда стараюсь добиться.

– У вас будет пять минут на то, чтобы решить как можно больше задач на сложение, – провозглашаю я, обходя класс и раскладывая тесты по партам. – Не переворачивайте листки, пока я не запущу таймер и не скажу вам начинать. Задания постепенно становятся немного сложнее, но я вас уверяю: все эти упражнения на сложение мы с вами уже множество раз разбирали вместе. – Я чуть улыбаюсь своим ученикам. – Я знаю, что у вас получится. Вы знаете материал. Я так горжусь каждым из вас. Вы так упорно трудились на протяжении последних нескольких недель, чтобы выучить эти новые задачки, так что я знаю: вы просто порвете эту проверочную.

Кэролайн поднимает руку, и я подаю ей знак, дружелюбно взмахнув своей.

– Да, Кэролайн?

– Мисс Дэйтон, а можно мы… – К сожалению, после первой пары слов за стеной снова начинается свистопляска, и единственная информация, которую удается донести до меня Кэролайн, – это тот факт, что она способна шевелить губами. У нас здесь пантомима – обычное дело, но вот за билеты я еще ни копейки не выручила.

– Блин, вот бы я сейчас был на уроке у мистера Хьюстона! – выкрикивает Сет, и несколько учеников не стесняются громко с ним согласиться.

– Понимаю! – несколько раз кивает Джимми. – Судя по звукам, там у них вечеринка!

Клянусь, помехи никогда не заканчиваются – барабаны, и вопли, и дети, выделывающие коленца в коридоре у меня под дверью, словно Том Круз в «Рискованном бизнесе». И все благодаря Маку Хьюстону, гуляке, который по стечению обстоятельств преподает музыку в той же школе, где работаю я. А его омерзительный стиль преподавания – если это вообще можно назвать преподаванием – всегда сказывается на моем кабинете.

Господи, помоги. Я так больше не могу.

– Класс, мне нужно, чтобы вы оставались на своих местах. Листки с тестом не переворачивать. Я сейчас вернусь. – Я поднимаю палец, обращаясь ко всему классу в целом, и бросаюсь к двери как одержимая. Оказавшись за ней и обогнув небольшую перегородку между нашими кабинетами, я врываюсь прямо через его распахнутую дверь в шумный класс и повышаю голос, пытаясь перекричать гам, чтобы привлечь его внимание.

– Мистер Хьюстон!

Я постоянно поглядываю на открытую дверь своего кабинета, чтобы убедиться, что мои ученики спокойно сидят на своих местах и никто в листки не подсматривает.

Его кабинет занят другим вторым классом, и они носятся повсюду, будто банши[10] с барабанами. Буквально. Я бы не удивилась, узнав, что его инструктаж был таким: «Примите ваш внутренний гэльский женский дух и посейте в кабинете хаос этими барабанами».

Они стучат, орут и вопят, и мне приходится сложить ладони рупором возле рта и попробовать еще раз.

– Мистер Хьюстон! – повторяю я, наконец привлекая его внимание. – Могу я с вами минутку поговорить, пожалуйста?

Головы всех учеников мгновенно поворачиваются ко мне, но смотрю я лишь на одного человека – угрозу. Мака Хьюстона.

Улыбка у него такая широкая, что чуть ли набок не заваливается, а по центру щек кратерами зияют две большие ямочки. Его выгоревшие на солнце каштановые волосы хаотичными завитками накрывают уши, а зеленые глаза ярко сияют. Если бы не мускулистое, мужественное тело, прячущееся под его слишком уж повседневным нарядом, я бы подумала, что ему и половины его настоящего возраста еще нет. А так единственное адекватное объяснение, которое я могу придумать, – это нечто сродни ситуации Тома Хэнкса в фильме «Большой».

Я вздыхаю, когда Мак трусцой направляется ко мне, а его масляная ухмылочка становится такой жирной, что начинает походить на чеддер из Висконсина. Он поднимает руку, обращаясь к классу и за миг до того бросив мальчугану за своей спиной пару цимбал, и говорит:

– Займитесь делом, ребята. Я сейчас вернусь.

Его взъерошенные волосы подпрыгивают, пока он быстро преодолевает последние несколько футов между нами, и мне приходится немало потрудиться, чтобы не закатить глаза. Он говорит классу поработать без него – ну просто смешно! – да они же у него не работают, даже когда он здесь!

– Чем я могу тебе помочь, Кэти? – неформально спрашивает он, выводя меня в коридор. Когда мы оказываемся там, его расслабленная манера себя держать ни на миг не сбоит: он прислоняется к стене и скрещивает в лодыжках свои ноги, одетые в штаны цвета хаки. Из-под штанин торчат черные Чаки Тейлоры.

– Ты хоть представляешь себе, насколько громкий у тебя сейчас урок? – спрашиваю я в ответ.

Он склоняет голову набок, и уголок его рта выгибается в усмешке.

– Ну, это как посмотреть. О какой единице измерения идет речь? Децибелы? Герцы?

Я раздраженно качаю головой. Нет у меня времени на его игры. По ощущениям уже половина урока прошла, и мне нельзя тратить впустую ни минуты.

– Мы тут в соседнем кабинете пытаемся написать тест. Капелька уважения к моим ученикам не помешала бы.

– Тест? – бросает он в ответ со смешком. – В пятницу перед весенними каникулами? – Он качает головой. – Кажется, я обнаружил твою главную ошибку, Кошка Кэти.

Кошка Кэти? Боже. Если бы мне давали пятицентовик каждый раз, когда этот парень заставляет меня закатывать глаза, то я бы сейчас была куда богаче, чем на самом деле. А так мне остается лишь ждать грядущей недели каникул, которые, к счастью, включают в себя семь полных дней без того, чтобы у меня из-за его кабинета шла кровь из ушей и расшатывались нервы.

Просто продержись этот день, Кэти. Просто продержись этот день, а потом настанет время отдыха и релаксации.

– Так ты можешь убавить громкость или нет? – спрашиваю я, переходя прямо к делу.

– Конечно, – довольно легко соглашается он, отчего между моих бровей образуется недоверчивая складка. – Мы все равно как раз собирались выйти на террасу на крыше, чтобы устроить первое побоище шариками с водой в этом году.

Побоище шариками с водой? Он что, серьезно?

Такие вот ситуации заставляют меня задаваться вопросом, как ему вообще удается по-прежнему получать зарплату в качестве чертова учителя. Я понимаю, почему ему хочется, чтобы ученикам не наскучивала учеба, но его версия смешивания веселья и образования – это что-то с чем-то. И это что-то, как по мне, всегда включает в себя очень уж мало образования.

– А как именно связаны шарики с водой с музыкой?

– А! – тянет он, драматично потрясая пальцем между нашими лицами. – А почему же они с ней не связаны, Кошка Кэти?

Я вздыхаю разом от его загадочного ответа и от до нелепого раздражающего прозвища, которым он наделил меня полтора года назад, и качаю головой.

– Неважно. Уж лучше я вернусь в свой кабинет, мои ученики и так уже слишком долго ждут.

– Вот я тебя и подловил, – дразнится Мак, подмигивая, и неторопливо проходит в свою дверь лишь для того, чтобы резко высунуться обратно в коридор, как видно еще со мной не закончив. – О, если у вас останется время, то мы будем на террасе на крыше. Приводи своих детишек поиграть. Шариков у нас много.

Я снова качаю головой и саркастически улыбаюсь, подчеркивая эту гримасу тем, что преувеличенно радостно вскидываю большие пальцы. Из его легких выпрыгивает глубокий, гортанный смех, отчего сильные мышцы его шеи напрягаются, а у меня в груди все сжимается.

Не понимаю, каким это образом кто-то настолько раздражающий может быть настолько привлекательным, но одно я знаю наверняка: я жду не дождусь того мига, когда освобожусь от работы – и от него – и на целую неделю окажусь на пляже.

– О, кстати. Я чуть не забыл тебе сказать, – прибавляет он. – Сегодня в обеденный перерыв мы должны встретиться с директором Харрис.

– Что? – Я морщу нос. – Зачем?

– Не знаю.

– А ты не подумал ее об этом спросить? – Я выгибаю бровь, а он просто пожимает плечами.

– Не видел смысла. Она на обеде нам скажет. – А потом он разворачивается на пятках и направляется обратно в свой кабинет.

Серьезно?

Всякий здравомыслящий, нормальный человек ее бы спросил, но нет, не Мак Хьюстон. Этот мужчина просто катит свою привлекательную задницу по жизни, не имея никаких забот. Я же, с другой стороны, буду все два часа до этой встречи себя накручивать.

Святый боже. Я его так сильно презираю, что мне физически больно.

Так, мне просто нужно пережить остаток дня, включая встречу, которая, очевидно, у меня назначена с директором Харрис, а потом, солнечная Флорида, жди меня.

Звонок, возвещающий о конце учебного дня, – скорее бы ты прозвенел.

Глава 3. Мак

Столовая гудит, когда я доставляю свой класс к их столу и раздаю пятюни, проходя мимо остальных. Один исполненный энтузиазма ребенок бросает в меня сэндвич Uncrustable[11], надеясь заставить меня остановиться, но я просто на ходу вырываю его из упаковки и оборачиваюсь, чтобы смотреть мальцу прямо в глаза, пока буду его кусать.

Вот в чем секрет работы с маленькими детьми – никогда нельзя давать им палец, не то они непременно всю руку откусят. А чтобы быть Веселым Учителем вроде меня, вы обязаны сохранять контроль. Веселье без контроля попросту перешло бы в свистопляску. И что бы там себе ни думала Кэти Дэйтон, в кабинете под номером 216 происходило не это.

Проведя показательный урок с сэндвичем, я направляюсь к передней части школы на «важную встречу» с двумя моими величайшими фанатками.

Несколько учителей останавливаются, чтобы со мной поздороваться, и даже Мона высовывает голову из медкабинета, заслышав мой голос.

Однако в конце концов я добираюсь до приемной, где улыбаюсь и подмигиваю Бетти с Кэрол, проскальзывая мимо них в сторону кабинета директора в дальней ее части.

– Ну надо же, мистер Хьюстон, как приятно, что вы к нам присоединились, – приветствует меня директор Дана, когда я вхожу в дверь ее кабинета. Кэти уже сидит в одном из кресел напротив ее стола, и нахмуренное выражение ее милого личика ясно дает мне понять, что она рада меня видеть ничуть не больше, чем два урока назад.

– Я опоздал? – невинно спрашиваю я, уже и так зная, что опоздал. Чтобы по пути очаровывать сотрудников, требуется время.

– Всего-то на десять минут, – бормочет Кэти чуть слышно. – Но в этом нет ничего нового.

Директор Дана ухмыляется и достает пилочку для ногтей, упиваясь каждой каплей того презрения, что Кэти ко мне испытывает. Думаю, она надеется, что, если предоставит Кэти свободу, та избавит ее от трудов и сама проглотит меня живьем.

Однако это не первый раз, когда мы с Кэти оказываемся в этом кабинете вместе, и я уверен, что не последний. Мисс Дэйтон не стесняется озвучивать свои жалобы на меня и мой кабинет – так регулярно, как только возможно.

В этом году мешает ей лишь то, что директор Дана редко соглашается на встречи. Они вроде как урезают ее время «заботы о себе».

Я сажусь в кресло рядом с Кэти, и, богом клянусь, она инстинктивно от меня отодвигается. Глядя на то, как скрещены ее длинные ноги и как отвернуты от меня плечи, можно подумать, что все ее существо бунтует против моего присутствия.

Она видит в нас исключительно соперников. Я же воспринимаю наши стычки как хобби. Ясно одно: мы с ней устроены по-разному.

По правде сказать, мне она всегда чем-то даже нравилась. Может, это ко мне взывает ее неприступность – большинство женщин сдаются уж слишком легко, – но при этом она еще и красивая, и сложная. Несколько чопорная, это да, но зато у нее есть эти большие голубые глаза, безупречная кожа и почти королевский оттенок каштаново-медных волос, из-за чего она кажется отчасти потусторонней.

А еще она хороший учитель. Я это больше сотни раз слышал от разных учеников. А это, учитывая, что преподает она математику, довольно значительное достижение, как по мне.

Ее ученикам все равно, что она строгая или что она заставляет их работать на уроках. Она терпеливая и добрая, и, очевидно, ненавидит она исключительно меня.

– Что ж, раз мы все теперь в сборе, – начинает Дана и встает с кресла, взгромождая одно из своих обтянутых пурпурными брюками бедер на стол. – Можем начинать эту встречу. Стоит отметить, что мне придется уйти в 12:45, у меня запись к парикмахеру, которую я ну никак не могу пропустить. А поскольку уже 12:15, давайте сведем вопросы к минимуму, хорошо?

Я втягиваю губы в рот, едва не фыркнув. О, да, по какому бы поводу ни была эта встреча, он явно очень серьезный. Однако Кэти не позволяет тону Даны помешать ей вести себя так, будто так оно и есть.

– Если вы уйдете в 12:45, то кто будет дежурить за вас во время большой перемены?

– Судя по всему, вы, – отвечает Дана, и глазом не моргнув.

– Но… – начинает возражать Кэти, однако Дана просто продолжает, не слушая ее.

– Что же до того, зачем вы здесь, я решила назначить вас ответственными за День Карьеры.

– Но мы раньше никогда не устраивали День Карьеры. – Кэти вклинивается в разговор, смирившись с дежурством на перемене и переключившись на другую проблему. Но такова уж Кэти Дэйтон. Для нее все проблема.

– Я знаю. Но мой отец непременно хочет, чтобы в этом году мы его устроили, а время поджимает.

– Вы хотите, чтобы мы его спланировали? – Челюсть Кэти будто бы хочет отвалиться от ее лица. – Вместе?

Очевидно, я демон, а Кэти отчаянно разыскивает номер экзорциста.

– Да, – отвечает директор Дана. – Нам нужно, чтобы добровольцы из нашего района пришли и рассказали ученикам о своих профессиях. Поэтому вы двое должны будете выбрать день между сегодняшним и концом учебного года, в который мы это проведем, найти приглашенных выступающих и организовать все мероприятие.

– Я и одна с этим справлюсь.

Я чуть не принимаюсь хихикать. Кошка Кэти уж точно умеет отбрасывать лишнее, коль скоро лишнее – это я.

– Вообще-то, мне бы хотелось принять в этом участие, – встреваю я, упоительнейшим образом подливая масла в огонь ее раздражения.

– О, да ладно, – говорит Кэти со стоном. – Ты не хочешь принимать в этом участие.

– Еще как хочу, Кэти. С чего бы нет? Я даже знаю кое-каких людей разных профессий, которые, как мне думается, могли бы обогатить сердца и умы учеников Кэлхуна.

– Хорош нести чу…

– Гм-гм. – Дана прочищает горло. Разозленная Кэти откидывается на спинку своего кресла и сощуривает глаза, с пугающей пристальностью глядя на меня.

– Нам нужно выделить какие-то особые карьерные пути?

– Ну, наверняка скажу только, что мы не стараемся убедить наших учеников завести аккаунты на OnlyFans, когда они окончат старшую школу, – со вздохом говорит Дана. – Но вообще я бы сказала, что вы в своем выборе практически ничем не ограничены.

Мне приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться. И я уж никак не могу удержаться и не нацепить свою самую серьезную мину, чтобы спросить:

– А что такое OnlyFans?

Дана прожигает меня взглядом.

– Мы с вами оба знаем, что такое OnlyFans, мистер Хьюстон.

– Вообще-то… – Я изображаю недоумение, для полноты картины даже постукивая себя пальцем по подбородку. – Я, кажется, не знаю. Вы не расскажете подробнее?

– Это сайт с сексуальным содержанием по подписке. Что-то вроде порно, за просмотр которого платят деньги, – вдруг говорит кто-то у меня за спиной, и мы втроем оборачиваемся на дверь, на пороге которой обнаруживается Альма Росс.

– Миссис Росс, имеется ли какая-то причина, по которой вы прерываете это совещание? – спрашивает Дана, а Альма лишь пожимает плечами.

– Мне просто любопытно.

– А вам не может быть любопытно где-нибудь еще?

– Да вроде нет. – Альма снова пожимает плечами и опускается на стул возле двери. Несколько секунд спустя у нее в руках уже пряжа, и она принимается вязать нечто, похожее на шарф.

Эта женщина явно намерена досмотреть представление до конца, и даже наш временный директор понимает, что спорить было бы бесполезно.

– Значит, решено, – продолжает Дана. – Вы двое займетесь планированием нашего первого ежегодного Дня Карьеры, который пройдет в этом году. И профессии вы отберете такие, из-за которых родители не станут мне слать гневные письма.

Я поднимаю руку. Дана меня целиком и полностью игнорирует.

– Кэти, у вас есть вопросы?

– Где мы будем его проводить?

– В актовом зале.

– А сколько выступающих нужно позвать?

– Столько, сколько пожелаете, главное, чтобы все продлилось не больше двух часов. Хоть минутой дольше – и мы уже не впишемся в штатное расписание.

Кэти снова начинает открывать рот, но Дана мигом ее обрывает. Она больше не намерена тратить нервы ни на кого и ни на что, кроме дорогущего латте и двух-трехчасовой трансформации в женщину с новой прической.

– Так значит, мы разобрались? Вы все поняли?

– Эм… – Кэти делает паузу и краем глаза глядит на меня. – Вообще-то я действительно думаю, что было бы лучше, если бы всем планированием я занималась одна. Мистер Хьюстон очень занят тем, что планирует битвы шариками с водой.

– Ох, мисс Дэйтон, я уязвлен, – драматично восклицаю я, прижимая ладонь к груди. Я гляжу прямо на директора Дану. – Я ей не нравлюсь. Я практически уверен, что она меня ненавидит.

– И он не заблуждается, – бесстыдно говорит Альма. – Мак у нее определенно в черном списке.

– Я его не ненавижу, – быстро опровергает это Кэти. Она переводит взгляд на Дану. – Я его не ненавижу. Я просто… мы просто… мы не очень хорошо работаем вместе. Наши стили преподавания очень, очень разные.

– Кстати, о стиле преподавания, – заявляет директор Дана, и ее глаза тут же устремляются ко мне. – Шарики с водой?

– Мне кажется, все вполне очевидно, – отвечаю я, хохотнув. – Наполненные водой шарики гиперэластичны, как и звуковые волны. Если выразиться проще, то коэффициент усилий, которые нужно приложить для прорыва шарика с водой, практически соответствует тому эффекту, который звуковые барьеры оказывают на…

Дана вскидывает руку.

– Можете на этом остановиться. Я так полагаю, вы получили разрешение от родителей?

– От всех трех классов, участвовавших в битве шариками. – И все благодаря помощи Бетти и Кэрол.

– Тогда ладно. Идем дальше.

– Погодите… – Голос Кэти звучит чуть пронзительнее. – И это все?

Директор Дана переводит глаза на нее.

– У вас какие-то проблемы, Кэти?

– Честно сказать? Да. – Взгляд у Кэти сердитый. – Меня по-прежнему беспокоит, что уроки мистера Хьюстона мешают вести уроки мне. Это как пытаться преподавать математику, когда в город приехал цирк. И, если уж совсем откровенно, мне плевать, что слоны потрясающе объясняют тему слышимых частот, или какую там белиберду ты только что наплел, – прибавляет она, поворачиваясь уже ко мне.

bannerbanner