Похождения Склифосовского. Книга 3. Следующее поколение

Александр Макарьев

Похождения Склифосовского. Книга 3. Следующее поколение

Глава 1 Переезд

Непосредственно перед сносом старого здания на Авлабаре произошла следующая цепь событий. Перед приходом строительной техники, в самом здании с самого утра уже находились несколько человек — это Гоги, Серож, Юра, и Эка. Они занимались каждый своим делом.

Эка собрала всю свою информацию, касающуюся людей, прошедших военную подготовку и военных специалистов, тщательно осмотрела свою комнату, чтобы не осталось ни одной вещи, ни одной, даже самой незначительной бумаги, которая могла бы пролить свет на её деятельность в этом здании.

Юра осмотрел ещё раз свою коллекцию, отобрал наиболее ценные, с его точки зрения экспонаты, и забил ими Гогин микроавтобус. Он надеялся перевезти всё это богатство временно назад, к себе домой, и затем, подыскивать подходящее помещение где-нибудь поближе к центру города. Это казалось не таким уж и сложным делом, так как музей уже занял своё особое место среди городских достопримечательностей, и давал хоть и небольшой, но стабильный доход. Помогать ему вызвались дети и внуки Серожа.

Серож сразу же занялся демонтажем приборов связи, компьютерами, солнечными панелями, и другим необходимым для работы оборудованием. Всё это его внуки перетаскивали к нему домой, пытаясь, под громкие протесты жены, временно разместить всё это в маленькой квартирке на втором этаже одного из старых близлежащих домов.

— «Серож, ты что, с ума сошёл, какая муха тебя укусила, что ты делаешь, зачем тебе всё это? Покажи, где мы будем спать».

— «Спокойно Жанна, спокойно, не кричи. Вот это я потом установлю на крыше, и мы не будем платить за электричество, а спать я пока буду под роялем, а ты на кухне» отвечал Серож. Жена только сокрушённо качала головой

— «Всё, мой муж окончательно свихнулся».

Гоги ходил по старому зданию в глубоком раздумье. Ему хотелось что-то предложить Склифасовскому. Но что? Не то, что не было вариантов. Как раз наоборот. Вариантов было хоть отбавляй, трудно было выбрать один из многих. Например, недавно было получено приглашение из Кембриджа, прочитать курс лекций по этнопсихологии – это научное направление, изучающее психические особенности людей, связанные с их национальной принадлежностью. Кроме того, были отдельные предложения от Национального фонда в поддержку демократии (NED), а также Европейского фонда в поддержку демократии (EED) и Фонда «Открытое общество». Все эти уважаемые организации были рады создать известному учёному все необходимые условия для плодотворной работы его на благо общества.

С утра, когда пришло письмо с предписанием срочно освободить здание, «в связи с его особо аварийным состоянием», началась суматоха. Гоги связался по вайберу со Склифасовским, рассказал ему про неизбежный снос здания, и изложил ему все эти поступившие предложения. На это Склифасовский холодно ответил:

— «Слушай Гоги, выбрось всё это из головы, и не морочь ни себе, ни мне голову. Все эти фонды, все эти гранты — это мелко. Мы здесь не для того, чтобы изучать чужие души. Мы здесь, чтобы переписывать реальность. Найди мне поле для битвы, а не лекторий».

Прошёл месяц. На месте старого здания расчистили площадку под новое строительство, за одно, снесли и старое одноэтажное здание биолаборатории, и начали копать котлован.

Власти Грузии посадили Михаила в тюрьму. Суд приговорил экс-президента к тюремному заключению за групповое избиение бывшего депутата, за критику его в 2005 году (дело семнадцатилетней давности), и хищение государственных средств ("дело пиджаков"). Приговор не вызвал новых массовых протестов в стране. Часть сторонников экс-президента присоединилась к антиправительственным акциям, которые в Грузии проходят каждый день, но особой реакции в обществе не было. Можно сказать, эра Михаила кончилась.

В Вашингтоне призвали грузинские власти обеспечить ему «справедливое обращение в соответствии с грузинскими законами и обязательствами страны в сфере международного гуманитарного права».

Офис президента Украины расценил задержание Михаила как месть по отношению к политику, и обещал оказать всемерную поддержку по линии консульских служб.

Любимец публики, старый и больной певец и актёр, самый колоритный житель Тбилиси, Буба Кикабидзе поехал в Киев, добился приёма у президента Украины Владимира Зеленского, и попросил заступиться за гражданина Украины и экс-президента Грузии Михаила, и экстрадировать его в Украину. Тот сделал ещё одну попытку по дипломатической линии, но безрезультатно.

Склифасовский, на вопрос Гоги о его отношении к аресту Михаила, безразлично заметил:

— «Михаил меня больше не интересует. Отработанный материал. Не интересует от слова совсем. Прошедшая эпоха. Мы должны смотреть вперёд».

Глава 2 Лондон

Ещё через неделю Гоги увидел у себя на почте приглашение в офис USAID. На следующий день с утра он уже входил в кабинет Джона. Тот принял его как старого знакомого, постарался перевести встречу в неформальное русло, предложил выпить по стаканчику виски, стал расспрашивать про семью. Наконец он перешёл к цели встречи:

— «Наш учёный друг рекомендовал вас для работы, которую он развернул в Лондоне. Работа ведётся под патронатом одного из отделений МИ-6. Эта работа будет связана с командировками в регионы бывшего СССР. В первую очередь их интересуют регионы Украины и Кавказа. Эта работа значительно повысит ваш статус. Если вы даёте на это своё согласие, то перейдём к следующему этапу».

— Гоги отрицательно покачал головой и твёрдо ответил Джону:

— «А вот как раз на это я пойти не могу. Причина банальная — просто я стал стар; стар, ленив и немощен. Отстал от жизни, потерял азарт и интерес к авантюрам». Джон внимательно посмотрел на Гоги и ответил:

— « Знаете, чем хороши банальности? Тем, что они всегда истинны. Я вас понимаю. Более того, я был готов к такому ответу. Я и сам на прошлой неделе написал рапорт об отставке. И мне тоже хочется на покой. Но давайте доведём нашу работу до логического завершения. Мы хотим, чтобы вы передали все свои контакты вашему сыну Давиду. Мы наблюдаем за ним с тех пор, как он начал учиться в США. По психологическим показателям он нам вполне подходит. К тому же, преемственность поколений в нашей конторе приветствуется. Вы встретитесь с ним в Лондоне. Я надеюсь, недели вам будет достаточно. Вот вам Лондонский адрес. Самолёт в Берлин вылетает в понедельник, оттуда транзитом в Лондон. Время на сборы у вас достаточно. Все дальнейшие инструкции получите на месте. Желаю успехов».

— Как всегда кратко и непонятно — отметил про себя Гоги.

Во вторник утром самолёт сел в аэропорту Лондон-Сити. Полчаса на автобусе, и он уже был в центре Сити. Выйдя из автобуса на конечной остановке, достал записку с адресом — Modern studio in Barbican EC1 - blue - F4. Рядом, крупными буквами был написан номер телефона. Набрав номер, представившись и назвав место в кафе напротив, Гоги приготовился ждать, однако, буквально через пять минут появился молодой парень, представился как Пол, который должен был передать ключи и проводить его по этому адресу. Пошли пешком. Метров через триста, справа появилось мрачное бетонное сооружение невообразимых размеров. Пошли по тротуарной дорожке и справа в нише увидели мощную металлическую дверь и направились туда. Здесь Пол открыл дверь большим ключом и передал его Гоги.

— Далее все двери будут открываться именно этим ключом. Теперь смотрите внимательно и постарайтесь запомнить проходы. Заблудиться здесь очень легко, — наставлял Пол.

«В первые две недели работы на этом месте я постоянно терялся в этих лабиринтах и не мог найти нужную квартиру. Но со временем стал понимать, что здесь все очень умно устроено, и внутри огромного пространства предусмотрены удобные пути сообщения».

Пешеходная дорожка шла вверх. Сначала показались постройки неопределённого назначения. На высоте двух-трех этажей все эти постройки оказались связаны платформами, пандусами, мостами. Внизу, в подиуме ― парковки, служебные помещения, в одном месте – даже отрезок улицы, спрятанный в тоннель. На террасах ― сады с пальмами, пруд, искусственный водопад. На главной площади ― старая церковь и заботливо расчищенные остатки древнеримской стены. Впечатление было настолько необычным, что Гоги попросил Пола провести для него экскурсию по этому району. Оказалось, что по Барбикану, как по всякому лабиринту, интересно просто бродить. Это похоже на путешествие, полное неожиданных приключений: то под ногами открываются провалы с башнями римского времени, то недоступные посторонним частные сады, то ярусы хозяйственных помещений. То выплывают из-за поворота стометровые треугольные башни, поворачиваясь к тебе то одним, то другим острым углом. Узкие переходы идут прямо, то изгибаются, то ныряют в темное разверстое брюхо здания. По своему устройству Барбикан похож на слоеный пирог — здания здесь построены на разных уровнях, отдельные части объединены друг с другом мостами, у каждого здания – свое имя.

Экскурсия длилась минут сорок, хотя можно было бы ещё долго ходить здесь по этажам, открывая для себя разные стороны этого удивительного сооружения. Наконец пришли на 7 этаж жилого корпуса. Гоги открыл тем же большим ключом дверь на лестничную клетку и увидел табличку с его адресом. Пол открыл дверь карточкой, пропустил гостя вперёд, подробно показал устройство апартаментов, оставил папку с проспектами и откланялся, не забыв сообщить, что вскоре должен прибыть посетитель.

Действительно, через час раздался звонок, в дверях стоял высокий стройный брюнет лет сорока. Представился Оливером. Говорил по-русски, хотя и с сильным британским акцентом.

— «Я представляю государственную службу МИ-6. Мне поручено подготовить вашего сына Давида для работы на территории стран, входящих в бывший СССР. Нам известно, что у вас есть более чем двадцатилетний опыт работы, и тесные личные связи с всемирно известным учёным Склифасовским. Учитывая его своеобразный характер, нам очень желательно, чтобы у Давида сформировались такие же доверительные отношения, какие имеете вы. Дело в том, что у нас наблюдаются серьёзные трудности в общении с ним. Он наотрез отказывается разговаривать с кем бы то ни было, потребовал полностью оснащённую отдельную лабораторию с библиотекой, закрылся там и не позволяет никому туда входить. Мы надеемся, что ваше появление изменит ситуацию. Все остальные ваши грузинские контакты также должны быть переданы Давиду. Нас интересует мониторинг общих процессов, связанных с нарушением прав человека, совершения различных преступлений, таких как, торговля органами, наркотиками, проявлением коррупции, убийствами, дезертирством и другими противоправными явлениями в Украине. Работа должна быть нелегальной. Легальные источники у нас уже имеются в достаточном количестве. Однако мы хотим иметь информацию и изнутри общества, и понимать внутренние отрицательные тенденции в стране. Давид пройдёт месячный курс подготовки, затем поедет в Украину. С этой информацией будет работать непосредственно Склифасовский. Результатом его работы будет проект государства, которое будет основано на территории Украины после окончания конфликта, основной функцией которого будет обеспечение геополитических интересов Британии в этом регионе. Об этом сейчас думать самое время».

— И что это будет за подготовка?

— Это будет специальный курс, включающий в себя лекции и практические занятия по освоению программного обеспечения для подготовки и анализа информации. Но главное, мы планируем организовать здесь встречи с людьми, которые в скором времени станут у штурвала Украины, и которые будут обеспечивать выполнение всех наших планов. А пока отдыхайте. Завтра в 10-00 я за вами заеду, и мы вместе поедем в аэропорт Лондон-Сити встречать Давида.

Наутро Оливер и Гоги были в аэропорту Лондон-сити на выходе пассажиров рейса из Нью-Йорка. Гоги заметно волновался, так как не видел сына около 10 лет и не представлял, как отреагирует Давид на его появление здесь. Когда появилась цепочка пассажиров Гоги сразу узнал его. Это был красавец, с уверенными чертами лица, под два метра ростом, худощавый, с широкими плечами и атлетическим сложением. По виду это был типичный американец, одетый в безупречный костюм светло-серого цвета без галстука.

— Отец? Вот кого я меньше всех ожидал увидеть здесь, — слегка иронично воскликнул Давид по-грузински, и приобнял Гоги за плечи.

— Здравствуй, дорогой — с облегчением выдохнул Гоги, и представил Оливера — представитель твоей новой компании, твой куратор.

— Какие сейчас наши действия?

— Едем в Сити, по дороге поговорим и обсудим наши ближайшие планы.

Все втроём направились к стоянке автомобилей. Далее приехали в Барбикан, поставили машину на внутренней стоянке и поднялись в ресторан с видом на искусственный пруд с водопадом. Плотно пообедав, они обсудили план действий; решили выделить два дня на экскурсии по Лондону, посетить основные музеи и выставки, затем Давид должен был полностью погрузиться в учебный процесс, а Гоги — попытаться разблокировать контакты со Склифасовским.

Но, немного подумав, Гоги решительно заявил, что вопрос со Склифасовским является первоочередным, и откладывать его напоследок нельзя. Решено было немедленно ехать в лабораторию Склифасовского. Она находилась в особняке на окраине Лондона. Оливер подошёл к двери и нажал кнопку домофона. В динамике щёлкнуло, и раздался скрипучий недовольный голос: «Кого там ещё принесло?”

— Профессор, как вы там обустроились. Надеюсь, вам понравилось ваше новое рабочее место. Мы специально подготовили его для вас — всё по вашим требованиям. К вам приехал ваш друг Гоги».

— «Я занят, пусть катится назад. Некогда мне сейчас болтать по пустякам».

В этот момент Гоги осознал, как не хватает ему здесь Серожа. Только он мог находить подход к норовистому профессору.

— «Да-а, профессор не в духе. Что делать, что я доложу начальству?» — сокрушённо проговорил Оливер.

Тогда Гоги сделал ещё одну попытку:

— «Склифасовский, открой пожалуйста, я привёз тебе привет от Серожа».

— «Не открою, напишу условия тебе на почту. А теперь, валите, мне некогда».

Это уже было кое-что. Все трое вернулись в Барбикан, поднялись в апартаменты. Гоги открыл почту в ноутбуке и увидел письмо. Оно гасило:

— «Эти болваны думают сделать из меня учёного раба. Не на того напали. Они думают, что я согласился приехать к чёрту на рога, в их прогнившую Британию просто так, чтобы выпить чашку чая в кругу их королевской семьи. Нет, скажи им, со мной такие штуки не проходят. Я согласился на это лишь только потому, что мне нужно посетить здешние одухотворённые места. Но здесь я понял, что Британия стала покинутой духом страной. Духи остались здесь только как остренькая приправа к туристическим аттракционам. Мне важно понять свою природу и связь с этим миром, чтобы утвердиться в своей миссии. Я должен войти в контакт с настоящими, мощными духами.

Скажи им, чтобы немедленно организовали мне посещение следующих святых мест в Ирландии:

1. Ireland. Co Cork Bantry Keal Kill

2. Ireland. Co Cork Ardnagashel».

— Прекрасно, — вскричал обрадованный Оливер, — теперь есть с чем работать. Он немедленно связался со своей службой. Формальности не отняли много время, и через день трое человек уже неслись по автостраде на Ленд Ровере в порт Холихед. В багажнике аккуратно стояла коричневая коробка с профессором.

Погрузившись на паром в валлийском порту Холихед, вышли в пролив Святого Георгия и через три часа прибыли в столицу Ирландии — Дублин. Далее направились на юг острова по направлению второго по величине ирландского города Корк. Ориентировались по навигатору. Маршрут вёл через город Макрум, и далее, через горные перевалы, в сторону залива Бантри-Бэй.

На протяжении всего пути Склифасовский не проявлял никаких признаков жизни. Казалось, он впал в анабиоз. Ещё через час езды по узким горным дорогам, вдруг включился световой сигнал. Это означало, что Склифасовский включил аппаратуру связи, которой был оснащён его переносный кабинет, и готов к действию.

Время было около 12 ночи. По небу проносились плотные облака, на короткое время в просветах мелькала желтоватая Луна. Машина дошла до центра пустынного ночного Кил-Килла, и навигатор показал резкий поворот влево. Наверх шёл крутой узкий серпантин, машина с напряжением шла на первой скорости по влажной глинистой дороге. В свете фар показался необычно плотный хвойный лес. Минут через десять лес пропал, и навигатор показал, что они у цели. Впереди, в свете фар, виднелись примитивные ворота из перекрещенных деревянных брусьев, и, рядом, калитка. Оливер достал мощный переносной фонарь и попытался осветить окрестности. Судя по карте, через 100 метров должен быть древний каменный круг с установленным четырёхметровым каменным столбом.

Коробку с профессором достали из багажника и поставили на землю рядом с калиткой. Склифасовский приказал потушить свет, и стоять на месте не двигаясь, сверкнул глазами и пропал за калиткой.

Он медленно продвигался в полной темноте по мокрой траве. Постепенно глаза привыкли к темноте, и он стал различать силуэты гор. Наконец он ощутил перед собой холод камня и понял, что это было то место, куда вела его невидимая нить судьбы. Он обошёл круг, и застыл на месте, пытаясь вслушаться в тишину. Наконец, он очнулся и прошептал:

— Владыки земли, воды, огня и воздуха, я пришел с чистым сердцем. Позвольте мне услышать ваши голоса.

Он закрывает глаза, вдыхая аромат трав. В этот момент чувствует легкое дрожание воздуха — духи начинают проявляться. Он слышит голос ветра:

— Ты ищешь связь с нашими мирами. Чтобы услышать нас, нужно пройти через испытание сердца.

— Я готов пройти через испытание, и он произносит по ирландски — "Aos sídhe, a n-óen sídhe, déanaimse do chroí agus do anam."

(«Духи мира — я отдаю свое сердце и душу»)

— Теперь ты связан с нашими мирами. Помни: сила предков — это не только знания, но и ответственность. Используй ее мудро.

— О великий дух огня! Огонь знаний! Я пришел к тебе с открытым сердцем. Пусть твоя сила озарит мой путь.

—«Ignis sapientiae et veritatis, aperi mihi viam.»

(«Огонь мудрости и истины, открой мне путь»)

— Ты ищешь свет среди тьмы города? Истина уже внутри тебя. Только осмелься взглянуть глубже.

Он закрывает глаза; видит образ огня внутри себя как символ просветления.

Он слышит внутренний голос — «Истина — это путь сердца».

Луна выходит из-за облаков, и он медленно возвращается к дороге.

— «Вперёд, в Арднагашель» — из последних сил прошептал он.

Все сели в машину, и тронулись вперёд, вверх, в ночную мглу, пытаясь найти разворот на узкой дороге, чтобы повернуть назад. Однако дорога увлекала их дальше и дальше в горы. Навигатор здесь не работал, поэтому приходилось полностью полагаться на интуицию. Наконец, они почувствовали, что прошли перевал, и дорога устремилась вправо под гору. Через четверть часа им удалось выехать на прибрежную трассу. Заработал навигатор. Ещё через десять километров они увидели указатель и поворот налево вниз в сторону полуострова. Подул сильный ветер и послышался гул прибоя. Машина по асфальтированной дороге въезжала в хвойный лес с огромными кедрами, и спустилась к заливу Бантри-Бэй. Местность была безлюдной, на опушке стоял одинокий пустой гостевой дом. Машину припарковали перед домом, и вышли к парапету. Ветер усиливался и поднимал крутую волну. Склифасовский приказал всем оставаться в машине, а сам пошел по тропинке вдоль моря по направлению чернеющих скал. Море то сверкало под луной свинцовым блеском, то погружалось в гудящий мрак. Склифасовский спустился со скал ближе к воде и прошептал:

— Море хранит много тайн… Я чувствую его силу внутри себя. Хотел бы понять его язык.

Из глубины воды появился светящийся силуэт — морской дух.

— Кто осмелился потревожить мой покой? Ты ищешь знания о себе через меня?

— Да. Я профессор Склифасовский. Во мне живёт дух Авлабара. Мне важно понять свою природу и связь с этим миром. Говорят, что вы можете помочь мне раскрыть тайны моего внутреннего мира.

— Морские волны хранят память времени — они знают о переменах и вечности. Чтобы понять себя через меня, нужно пройти через штормы души и воды. Готов ли ты к испытанию? Ты должен погрузиться в глубины своих чувств и страхов.

— Я готов. Что делать мне?

— Произнеси: "Я принимаю штормы своей души".

Тогда я открою тебе свои тайны.

— Я принимаю штормы своей души… — прошептал Склифасовский.

Вода вокруг начала светиться ярче.

— Теперь слушай внимательно: что ищешь ты в глубинах своей души? Какие ответы тебе нужны?

—Я ищу понимание своей силы и связи с духовным миром. Хочу постичь истину о себе.

— Истина скрыта внутри тебя — как жемчужина в раковине. Чтобы её найти, нужно научиться слушать тишину между волнами и слушать свой внутренний голос.

Силуэт духа пропал, а профессор долго ещё оставался неподвижным на берегу, вслушиваясь в рокот моря. Наконец, он освободился от оцепенения и медленно побрёл к машине.

— Всё. Теперь мы можем возвращаться. Я готов принять на себя ответственность за будущие решения. Я слышу свой внутренний голос.

Через шестнадцать часов обратной дороги профессор был уже в своей лаборатории, а вконец измотанные бессонной тяжёлой дорогой и необычными приключениям Гоги, Давид и Оливер отправились отсыпаться.

Дело было сделано. Склифасовский готов был к следующему этапу своей жизни, Давид и Оливер были приобщены к его вечным исканиям, и между ними постепенно стали налаживаться определённые деловые связи. Склифасовский позволил им общаться с собой через электронную почту.

Гоги выполнил свою миссию и должен был на следующий день отправляться домой в Тбилиси. Перед этим он решил попытаться отговорить Давида от работы в других странах на чуждых ему заказчиков, вернуться в Тбилиси к своим соотечественникам и постараться найти себя среди них. Сделав звонок по мобильному, Гоги попросил Давида зайти к нему в комнату, а сам, в волнении, стоял у окна, глядя на вечерние огни города. В дверь постучали. Давид вошёл, высокий, уверенный, с лёгким американским акцентом, который Гоги всё ещё не мог принять.

— Папа, — начал Давид, — ты хотел меня видеть?

Гоги обернулся, глаза его были полны тревоги и сожаления.

— Давид, сынок, я... хочу поговорить с тобой откровенно. Я всё чаще думаю, что сделал ошибку, отправив тебя в Америку. Ты стал чужим мне, чужим и мне, и нашей стране.

— Чужим? — усмехнулся Давид, — Папа, я стал тем, кем хотел быть. Я вырос там, в Беркли, там моя жизнь, мои друзья, моя работа. Ты же хотел, чтобы я работал в СНГ, но я не могу просто так вернуться и притворяться кем-то другим.

Гоги шагнул ближе, голос дрожал от эмоций:

— Я думал, что даю тебе шанс, лучшие возможности, образование, будущее. А теперь ты смотришь на меня как на человека из прошлого, на которого стоит оглядываться с презрением.

— Это не так, — резко ответил Давид.

— Просто я не могу жить в прошлом. Ты думал, что отправляешь меня учиться, а на самом деле отпустил меня навсегда. Я чувствую, что ты не понимаешь меня, не принимаешь меня таким, какой я есть.

Гоги опустил голову, затем тихо сказал:

— Может, я и ошибался. Может, я потерял тебя, пытаясь дать тебе всё. Но я всё ещё хочу, чтобы ты вернулся. Чтобы мы были семьёй.

Давид посмотрел на отца с болью и усталостью в глазах:

— Семья — это не только место, папа. Это люди, которые тебя понимают. Я пытался найти это в Америке, но всегда чувствовал пустоту. Но и сейчас я не могу просто вернуться назад, как будто ничего не было.

— Тогда скажи мне, что я должен сделать, — почти прошептал Гоги, — чтобы вернуть тебя?

— Просто слушай меня и попытайся понять. И, может быть, тогда мы найдём путь друг к другу. Давай не будем спешить. Пусть всё идёт, как идёт, и пусть это будет как новое интересное приключение, и как ещё одно испытание для нас. А сейчас давай спать. Я смертельно устал, а завтра полно хлопот. Утром Гоги улетел в Тбилиси, Давид остался в Лондоне, начал посещать курсы и приходил домой поздно вечером. Склифасовского на время оставили в покое, дав ему время сосредоточиться, и самому определиться, в какую сторону направить мощь своего разума.

Через месяц Склифасовский сам вызвал Давида к себе в лабораторию, и, проявив необычную для него учтивость, усадил за стол, предложил на выбор напитки, и поинтересовался, как он представляет себе их дальнейшее сотрудничество, и каковы его дальнейшие жизненные планы. Давид сказал, что он прошёл подготовку для работы в Украине, собирается открыть там IТ-компанию, набрать хорошую команду, ну и попытается стать «щирым» украинцем.