Хозяйка «Белого грифона». Развод в чужом теле

— Господин Ренн спросил, можно ли ему налить кофе, госпожа.

Я снова перевела взгляд на Элиаса.

— Впечатляющая настойчивость.

— Я стараюсь не злоупотреблять служебным положением ради напитков.

Возле его чашки стоял кофейник. Элиас заметил мой взгляд и приподнял его.

— Будете?

Он налил мне чашку.

Я села напротив, сделала глоток и едва не закрыла глаза от удовольствия. Кофе был крепким, слишком горячим и удивительно нормальным, а за последние дни именно нормальные вещи почему-то радовали особенно сильно.

Элиас наблюдал за мной.

— Настолько хороший?

— Скорее очень своевременный.

После последней недели я особенно ценю проблемы, которые можно решить одной чашкой кофе.

Я сделала ещё один глоток и вдруг заметила, что рядом с ним совершенно спокойна.

Никакого тепла в груди, необъяснимого узнавания или внезапной реакции тела, которую потом приходилось отделять от собственных мыслей. Мне просто нравилось разговаривать с мужчиной, который понимал шутки, отвечал без лишнего пафоса и ничего от меня не ожидал только потому, что когда-то знал Лиану.

На этом я решила остановиться: анализировать собственные ощущения во время утреннего кофе было рановато.

— Вы всегда так рано встаёте? — спросила я.

— Когда работаю.

— А сейчас вы работаете?

Элиас задумался.

— Частично.

— Вчера вы отвечали примерно так же.

— Значит, я последователен.

— Надеялась, после второй чашки вы становитесь разговорчивее.

— Вы пьёте первую вместо меня.

— У хозяйки гостиницы должны быть хоть какие-то преимущества.

— Начинаю понимать, зачем вы сюда приехали.

Я подняла глаза. Элиас чуть помедлил.

— Вчера вы вышли из экипажа после трёх дней дороги и первым делом начали разбираться с чужой жалобой. На человека, которого просто привезли посмотреть на родовое имущество, вы не очень похожи.

Логично — и всё же он замечал больше, чем хотелось бы.

Со стороны кухни раздался звон разбившейся посуды.

— Лес, тарелки нужны в столовой! — раздражённо сказала одна из женщин.

— А мне сказали нести их наверх.

— Кто?

Парень растерянно оглянулся. Никто не ответил.

Я поставила чашку.

— Похоже, завтрак начинается.

Элиас сложил бумаги.

— Мне лучше уйти?

На кухне уже выясняли судьбу тарелок, хлеба и какого-то подноса.

— Пока можете остаться. Если повезёт, станете свидетелем просто завтрака.

Через двадцать минут стало ясно, что вчерашняя история с неисправной защитной панелью была не случайностью.

Завтрак здесь не столько организовывали, сколько надеялись, что он каким-то образом произойдёт сам.

В столовой сидело около двадцати гостей, ещё несколько попросили принести еду в комнаты. Кухня приготовила значительно больше, но никто не мог быстро ответить, сколько человек действительно собираются завтракать, какие заказы уже ушли наверх и что изменилось с вечера.

Один официант не вышел на работу. Старшая официантка пыталась одновременно принимать заказы, контролировать подачу и объяснять помощнику, какие блюда куда нести. На кухне утверждали, что список заказов передали ещё вчера, на стойке говорили, что утром появились изменения, а обновлённого списка никто не составил.

Повар сердился на официантов, официанты винили стойку, а стойка пока даже не знала, что стала центром общего недовольства.

Хотелось вмешаться сразу, но я слишком хорошо знала эту ловушку. Если прийти в плохо работающую систему и начать перестраивать её до того, как понимаешь причины сбоев, легко создать новый беспорядок поверх старого и потом долго выдавать его за реформу.

Поэтому сначала я смотрела.

Элиас остался возле двери кухни с чашкой кофе. Он тоже не вмешивался, но иногда наши взгляды встречались, и по его выражению было видно, что происходящее его не удивляет.

Из столовой донёсся недовольный голос:

— Простите, мы уже четверть часа ждём хлеб.

Старшая официантка остановилась с подносом.

— Сейчас принесу.

— Вы это десять минут назад говорили.

Девушка покраснела.

Со стороны лестницы появился Тевен.

— Доброе утро. Кто сегодня координирует завтрак?

Он растерялся.

— Повар?

— Повар отвечает за приготовление еды. Кто следит, чтобы кухня знала количество заказов, официанты понимали, что нести, а гости получили всё вовремя?

Тевен задумался.

— Старшая официантка отвечает за зал.

— Я спрашиваю не про зал отдельно. Кто отвечает за весь процесс?

Он не ответил.

— Хорошо. Кто знает полный список заказов в комнаты?

Тевен посмотрел в сторону кухни.

Молодой парень возле осколков неуверенно произнёс:

— Вчера список был на стойке.

— А сегодняшний?

— Наверное, тоже там.

Я повернулась к Тевену.

— Принесите его и проверьте, какие изменения появились утром. Сегодня до конца завтрака вы будете следить только за заказами в комнаты и сообщать кухне, что действительно нужно приготовить.

Тевен кивнул. Я посмотрела в сторону столовой.

— Как зовут старшую официантку?

— Нера.

— Кто может временно помочь ей в зале?

— Девушка со стойки иногда помогает.

— Пусть помогает ближайшие полчаса. Потом разберёмся, почему отсутствие одного официанта оказалось достаточно, чтобы всё начало разваливаться.

Я подошла к повару. Он был крупным мужчиной лет сорока и смотрел на происходящий хаос с выражением человека, давно решившего, что его кухня здесь ни при чём.

— Сколько человек вы сегодня кормите?

— По вчерашнему списку двадцать шесть.

— Сколько реально подтвердили завтрак сегодня утром?

— Стойка должна сообщать изменения.

— Но не сообщила. Тогда пока остановите то, что ещё не начали готовить, и сначала отдайте готовое. Я хочу увидеть, сколько еды действительно будет использовано.

— Мы всегда готовим весь объём заранее. Иначе потом один попросит это, другой другое, и кухня не успевает.

— Возможно, это разумно. Я пока не знаю ваших обычных объёмов списания и остатков, поэтому постоянные правила пока не меняю.

Он чуть нахмурился.

— У нас остатки не пропадают.

— Хорошо. Тогда позже покажете, как вы их учитываете и куда они идут.

Повар кивнул.

Остатки могли идти персоналу, оставаться на следующий приём пищи или учитываться каким-то неизвестным мне способом. Прежде чем что-то менять, нужно было разобраться, куда они деваются.

Через некоторое время шум стал больше похож на работу.

Далеко не идеальную. Одна чашка всё-таки разбилась, два заказа наверх ушли не в том порядке, а один гость отказался от остывшей каши. Но теперь Нера работала с залом, Тевен следил за заказами в комнаты, а повар получал информацию от одного человека, а не от всех сразу.

Я вернулась к двери кухни.

Элиас всё ещё был там.

— Вы давно допили кофе.

— Давно.

— Тогда почему не ушли?

— Вы говорили про независимого свидетеля.

В этот момент из столовой выглянула Нера.

— Господин Ренн, простите, вы не могли бы передать кофейник на четвёртый стол? Я сейчас не успеваю.

Она произнесла просьбу машинально и только потом поняла, что обращается к постояльцу.

— Ой. Простите, я…

Элиас уже взял кофейник.

— У окна?

— Да.

— Хорошо.

Он отнёс его в столовую и через минуту вернулся.

Я проводила его взглядом.

— Вы только что работали в моей гостинице.

— Я перенёс кофейник.

— Всё начинается именно так. Сегодня кофейник, завтра получите форму.

Элиас рассмеялся, и лицо сразу стало менее закрытым. Я невольно задержала на нём взгляд чуть дольше, чем собиралась.

— Похоже, завтрак мы пережили. Теперь мне пора поговорить с человеком, который должен был организовать всё это без моего участия.

— С управляющим?

— Именно.

— Тогда удачи. После сегодняшнего утра, пожалуй, ему.

Управляющего звали Гаррет Мольн.

Ему было чуть больше пятидесяти, и первые десять минут разговора он явно пытался одновременно быть вежливым, объяснить происходящее и понять, насколько серьёзно я собираюсь вмешиваться в работу гостиницы.

Его кабинет находился на первом этаже. Комната выглядела лучше некоторых гостевых помещений, но ничего роскошного в ней не было: старый добротный стол, несколько шкафов с документами, аккуратно зашитая обивка кресел и два окна во двор.

Комната скорее напоминала пространство человека, который проводил здесь много лет и привык поддерживать хотя бы собственный рабочий угол в порядке.

— Сегодняшнее утро получилось неудачным, — начал он. — Один человек не вышел, старшая официантка не успела перераспределить работу. Обычно спокойнее.

— Я не собираюсь судить гостиницу по одному утру. Но оно показывает, какие вопросы стоит задать.

Я открыла блокнот.

— По отчётам численность персонала почти не менялась два года, а отсутствие одного официанта стало серьёзной проблемой. Мне нужны фактический штат по подразделениям, смены и реальный выход людей.

— Старому зданию нужен большой штат: прачечная, кухня, хозяйственная служба, защитные системы.

— Возможно. Именно поэтому нужны цифры. Если документы под рукой — сегодня, если нет — завтра утром.

Мольн кивнул.

— Теперь кухня. Почему при загрузке около тридцати процентов расходы на продукты почти не снижаются?

— Цены сильно выросли, особенно на мясо, масло, муку и привозные продукты.

— Тогда мне нужны счета и договоры с основными поставщиками хотя бы за полгода.

— Этим занимается Норен Фальк, наш закупщик. Он давно работает с поставщиками и хорошо знает текущие цены.

— Завтра познакомьте нас. Сначала я посмотрю документы и систему закупок.

— Я велю Норену подготовить вам сводку, — сказал Мольн. — Вы вправе знать результат, конечно. Но разбирать каждую накладную баронессе не обязательно.

— Результат я уже видела в отчётах. Теперь хочу понять, как он получился.

Мольн кивнул и ещё раз отметил, что без Фалька последние годы было бы сложнее.

Я записала имя. Судить о работе Фалька только по словам Мольна я не собиралась.

— Как вы определяете приоритет ремонта?

Мольн вздохнул.

— По срочности. Если проблема мешает использовать номер или касается защит, исправляем сразу. Косметику откладываем.

— Вчера защитная панель не работала с утра.

— Сообщение слишком долго передавали между хозяйственной службой и мастером. Оррен решил, что проблема в соединении, отправил заявку и счёл свою часть выполненной; на стойке решили так же. Мастер пришёл к вечеру.

— То есть каждый сделал свой участок, а за результат никто не отвечал.

Мольн поморщился.

— Получается так. Раньше руководителей на смене было больше, потом мы сокращались, обязанности смешивались.

— Где-нибудь зафиксировано, кто за что отвечает сейчас?

— Нет. Люди знают свою работу.

Я вспомнила утро.

— Не все.

— Видимо.

Я перевернула страницу.

— Где фиксируются жалобы гостей?

— На стойке есть книга.

— Все жалобы?

— Серьёзные.

— А что считается серьёзным?

— Обычно случаи, которые требуют компенсации, переселения, крупного ремонта или моего решения.

— Жалоба на вчерашнюю панель туда попала?

Мы попросили принести книгу. Вчерашней панели там не оказалось.

— Если проблема решена на месте, её вообще могут не записать?

— Да.

— Тогда по ней нельзя понять, сколько проблем реально возникает.

— Для этого она и не создавалась. Это скорее учёт серьёзных случаев.

— Понятно.

Я закрыла книгу.

Значит, системы, предназначенной для анализа качества, здесь вообще не было. Но вводить новую после нескольких часов наблюдения было рано.

— Давайте сделаем так. Ничего постоянного пока не меняем. В течение ближайшей недели прошу отдельно записывать все обращения гостей, связанные с ремонтом или переселением, а также случаи, когда гостю приходится обращаться с одной и той же проблемой повторно.

Мольн после короткой паузы согласился.

— И подготовьте старые книги, которые сохранились.

— Хорошо.

Дальше Мольн провёл меня по служебным помещениям. Кухню я уже видела, поэтому начали с прачечной, потом спустились в хозяйственную часть, посмотрели кладовые и несколько свободных комнат.

У входа в хозяйственную часть Оррен открыл узкий шкаф в стене. За дверцей находились две пластины со знаками. Одна светилась ровно, на второй тускнел крайний знак.

— Это отопление? — спросила я.

— Часть системы. Мастер велел заменить пластину до холодов.

— Почему не заменили?

Мольн ответил раньше него:

— Она ещё работает.

Оррен закрыл дверцу, но не до конца: створка зацепилась за разбухший край.

— Пока работает, — сказал он.

Я посмотрела на потемневший знак. Тепло в комнатах создавалось магией, но спор о ремонте я знала по сотне земных гостиниц: заменить сейчас или ждать, пока гости начнут жаловаться.

— Сколько стоит пластина? И сколько будет стоить срочный ремонт, если она откажет в заполненном здании?

Мольн сказал, что поднимет счета. Оррен пообещал позвать мастера, чтобы тот проверил остальные соединения. Мне хотелось решить вопрос сразу, но без цены, состояния системы и сроков поставки решение было бы догадкой.

Объяснения повторялись: здание старое, ремонт дорогой, поставщики повышают цены, хороших работников трудно удерживать, гости стали требовательнее, а более новые гостиницы забрали часть постоянной клиентуры.

Всё это могло быть правдой.

Более того, значительная часть сказанного представлялась мне правдой.

Но внешние обстоятельства не объясняли внутренних сбоев.

Пока я видела не один большой провал, а множество маленьких решений, которые годами принимались по принципу «пока можно потерпеть».

Мольн не выглядел человеком, сознательно ведущим вверенную ему гостиницу к разорению.

Он выглядел человеком, который слишком давно привык к тому, что дела становятся хуже, и научился считать это естественным состоянием вещей.

Это было менее драматично, чем злой управляющий, и значительно труднее исправлялось.

К полудню тело наконец напомнило, что моё желание провести полноценный аудит не означает, что оно готово работать в том же темпе. Слабость накатила почти внезапно, а вслед за ней появилось знакомое головокружение.

Пришлось пообедать и почти час провести у себя, дожидаясь, пока слабость пройдёт. Меня это раздражало, но проверять гостиницу из постели было бы ещё менее эффективно.

Отдыхать я пыталась честно, но через несколько минут попросила бумагу.

Поверенному написала первой: добралась до Ренваля, дорога прошла без новых приступов, к документам гостиницы уже приступила. Маре отправила отдельную записку. Поблагодарила за помощь и сообщила, что в «Белом грифоне» кормят хорошо, хотя с устройством самого дома ещё предстоит разобраться.

Третий лист я некоторое время держала перед собой. Кайрен просил известить о приезде поверенного. Ему самому писать я не обещала. Но вспомнила, как он придержал меня у экипажа и велел не гнаться за расписанием дороги.

«Я добралась благополучно. В Ренвале уже работаю. Самочувствие после поездки не ухудшилось».

Больше писать Кайрену я не стала. Сложила письма и попросила отправить их с ближайшим посыльным.

После обеда Мольн повёл меня на третий этаж, где находились самые дорогие номера.

Здесь всё выглядело заметно лучше: ковры были чище, мебель новее, двери ухоженнее, на небольших столиках стояли свежие цветы.

— Эти апартаменты снимают чиновники, состоятельные торговцы и старые семьи, — сказал Мольн.

— А загрузка?

— Низкая.

— Тогда почему цена прежняя?

— «Белый грифон» всегда держал уровень. Если сильно снизить цену лучших комнат, вернуть её будет трудно. Вы сами не хотели превращать гостиницу в дешёвое заведение.

— Я запрещала снижать цены вообще или не хотела становиться дешёвой гостиницей?

Мольн задумался.

— Скорее второе.

— Это не одно и то же.

Менять цену я пока не собиралась. Сначала нужно было понять рынок, сезонность и конкурентов.

Мы пошли дальше.

Возле одной из дверей Мольн остановился.

— Здесь живёт господин Ренн.

— В одном из лучших номеров?

— Да. Четвёртый день, оплачивает полностью, если вы об этом.

Дверь открылась.

Элиас вышел в коридор без сюртука, только в светлой рубашке и тёмном жилете, держа в руках несколько листов.

Впервые я увидела его без сюртука и заметила, что сложен он крепче, чем казалось под строгой одеждой. Не массивно, но явно не как человек, проводящий всю жизнь исключительно за письменным столом.

Взгляд задержался на линии плеч.

— Добрый день, — сказал Элиас. — Инспекция добралась до моего этажа?

— Пока это только осмотр. Для инспекции я ещё слишком мало знаю.

— Значит, у гостиницы есть время подготовиться.

Мольн рядом с нами не улыбнулся.

Я уже собиралась идти дальше, когда заметила, что створка окна за спиной Элиаса слегка двигается от ветра.

— Вы оставили окно открытым?

Он оглянулся.

— Нет. Оно плохо закрывается.

Я посмотрела на Мольна. Тот нахмурился.

— Вы сообщали об этом?

— В первый вечер. Приходил человек, посмотрел и сказал, что нужен другой специалист.

Я вошла в комнату. Один засов входил в паз нормально, второй располагался немного выше, поэтому створка не прижималась полностью. По краю дерево было влажным.

— Все четыре дня так? — спросила я.

— Да, — ответил Элиас. — Защитная система справляется, только работает почти постоянно.

Я выпрямилась.

— И вы больше не жаловались?

— Я пожаловался один раз и предполагал, что дальше гостиница справится без моего административного руководства.

— Справедливое ожидание.

Мольн выглядел недовольным, но скорее собой и системой, чем Элиасом.

— Я выясню, у кого остановилась заявка.

— Не только где. Посмотрите, почему после осмотра никто не проверил результат. Мне важно понять, случайность это или обычный порядок.

Я не знала, как ремонтировать окно, и не собиралась изображать знание. Но к вечеру хотела понимать, кто должен был довести заявку до конца и почему этого не произошло.

На несколько секунд стало тихо. Я подняла голову.

Элиас смотрел на меня совсем иначе, чем утром: без прежнего лёгкого любопытства, серьёзнее. От этого взгляда стало неожиданно неловко.

Я выпрямилась до конца и обнаружила, что теперь стою почти вплотную к нему. Расстояние сократилось настолько естественно, что я заметила это не сразу.

Сначала взгляд зацепился за его руки, за длинные пальцы и тонкий шрам возле большого пальца, потом за линию плеч под жилетом. От него пахло бумагой, кофе и прохладным воздухом из плохо закрытого окна.

Никакой чужой памяти. Никакого магического отклика.

Просто мужчина стоял слишком близко, и я сама заметила, что он мне нравится.

Именно я.

Мысль оказалась неожиданнее ощущения.

Я сделала шаг назад чуть быстрее, чем собиралась. Элиас заметил — и, к счастью, ничего не сказал.

— Продолжим, — сказала я Мольну.

Через несколько шагов обнаружила, что улыбаюсь, и сосредоточилась на блокноте.

К вечеру гостиница утомила меня сильнее, чем три дня дороги.

Информации было слишком много, а хуже всего то, что почти каждая проблема по отдельности выглядела настолько незначительной, что её легко можно было откладывать годами: одно плохо закрывающееся окно, один сотрудник, не вышедший на смену, несколько незаписанных жалоб, лишняя еда после завтрака, отложенный ремонт, размытые обязанности.

Ни одной катастрофы.

Но гостиница и не разорялась за один день.

Она медленно теряла деньги, гостей и репутацию через десятки подобных мелочей.

После ужина у служебного коридора я услышала собственное имя и поняла, что за приоткрытой дверью говорят обо мне.

— Она ненадолго. Через неделю уедет обратно в столицу.

— Почему?

— А что ей здесь делать? Раньше почти не приезжала. Теперь ещё развод.

— Тише.

— Все знают. У графа истинная появилась. А у госпожи опять был серьёзный приступ, говорят, после лечения с памятью плохо. Сегодня по кухне ходит, отчёты требует, а потом лекари снова скажут отдыхать.

Вторая женщина помолчала.

— Сегодня она нормально выглядела.

— Сегодня нормально.

Последние слова задели сильнее сплетен. Словно существовало ожидаемое завтра, когда Лиана снова станет человеком, решения которого можно не воспринимать всерьёз.

Я отошла от двери. Устраивать разнос за сплетни в первый день не хотелось; к тому же они, скорее всего, опирались на реальный опыт болезни Лианы.

Но последствия этой репутации теперь доставались мне.

Я вышла в холл.

Вечером он выглядел уютнее. Мягкий свет скрывал часть потёртостей, несколько гостей сидели в креслах, кто-то читал газету, возле стойки разговаривали вполголоса.

Я выбрала кресло у окна и села.

Хотелось уйти наверх, но я знала, что тогда разговор за дверью будет крутиться в голове ещё несколько часов.

— Окно починили.

Я повернулась.

Элиас стоял рядом.

— Уже?

— Оказалось, что для ремонта понадобилось меньше времени, чем для выяснения, кто должен его заказать.

— Очень в духе гостиницы.

Он показал на кресло напротив.

— Можно?

— Вы гость. Конечно, садитесь.

Несколько секунд мы молчали.

— Вы устали, — сказал он.

— Если бы вы сказали, что я прекрасно выгляжу, пришлось бы усомниться в вашей способности замечать очевидное.

— Значит, я выбрал правильную формулировку.

Я улыбнулась, но почти сразу посмотрела в окно.

— Что-то случилось?

Я помолчала.

— Вы знали, кто я, до моего приезда?

Элиас не ответил сразу. Я повернулась к нему.

— Вот эта пауза мне уже не нравится.

— Я думаю, какой ответ будет точным.

— Вы слышали о моём разводе?

— Да.

— О болезни?

— Тоже. Мне говорили, что владелица «Белого грифона» почти не занимается гостиницей, много лечится и разводится с графом Даррэном.

— И какой вы ожидали меня увидеть?

Элиас чуть откинулся в кресле.

— Предполагал, что вы приедете на несколько дней, поговорите с управляющим, подпишете бумаги и снова передадите дела тем, кто занимался ими раньше.

Ответ без попытки смягчить впечатление почему-то не раздражал.

— А теперь?

— Теперь я видел, как вы в первый вечер разобрались с жалобой, утром пришли на кухню раньше половины персонала, потом несколько часов ходили за Мольном и проверяли моё окно. Вы явно не собираетесь уезжать завтра.

— Не собираюсь.

— Почему выбрали именно эту гостиницу? У вас наверняка есть другие возможности.

Полную правду я не могла сказать даже приблизительно.

Мне нужна была гостиница, потому что я проснулась в чужом теле, не знала дороги домой и не собиралась продолжать жить в доме бывшего мужа женщины, за которую меня принимали.