Ты научил меня летать

Группы выступали одни за другими. За исключением тех моментов, когда вместо танца или песни, дети выходили с иным номером: чтение стихотворения или актёрское мастерство. Тогда музыка замирала, наступала нелёгкая тишина, когда шуршание упаковок и плач ребёнка, действительно, мешали. Но даже замечания администратора не позволяли понять женщине, что необходимо успокоить чадо снаружи. Или перестать жевать, хотя бы на несколько минут, чтобы те, кто наверняка желает насладиться концертом, могли себе это позволить.

Мия сидела в нижней зоне для особенных гостей. Рядом с ней пустовало два места, когда как весь оставшийся зал был набит до верха. Семьи наслаждались лёгким времяпрепровождением в компании друг друга. Родители присматривали за детьми, чтобы те не разнесли кресла до основания. Иногда она с грустью посматривала на свободные кресла, а затем сразу же поднимала голову к сцене. Ей нравился концерт. Видно невооружённым взглядом, как многие дети боятся сцены. Они не смотрят в зал, что-то бубнят под нос или вовсе плачут, но не сбавляют темпа. Это не могло не растрогать чувствительную главную героиню. Мия то и дело периодически хныкала, хлюпала носом, натянуто, грустно улыбаясь. Но когда на сцене появился её класс, девушка не отрывала взгляда. Всё внимание приковано лишь к одной персоне, что стояла в середине. Лия, не замечания никого вокруг, двигалась так, будто от танца зависела её подростковая жизнь. Каждый шаг совершался красиво и чётко. Трудно было поверить в то, что сейчас перед Мией танцевала молчаливая, скромная, но весьма одарённая одноклассница. И как только музыка притихла, героиня встала с места, от переизбытка эмоций она закричала, аплодируя громче остальных. А потом убежала за кулисы, чтобы выразить личное восхищение.

Путь героини лежал через чёрных ход с левой стороны от сцены. Там находилась узкая лестница без освещения. Девушка двигалась наощупь, прислонившись к шершавой, местами липкой стене. Затем она свернула, лавируя между дорогостоящей техникой и другими приборами для концертов, множество проводов были сильно перепутаны между собой, образовывая огромные препятствия, из-за них некоторые даже получали увечья. Мия несколько раз споткнулась на ровном месте, сильно спеша, надеясь догнать свой класс. Одноклассники толпились возле запасного выхода, обнимаясь друг с другом, радуясь началу каникул. Но среди них не было той, что так сильно беспокоила сердце.

– Вы не видели Лию? – волнительно проговорила Мия, проглатывая окончания и восстанавливая постепенно дыхание. Но никто сразу не собирался отвечать на её вопрос. Оттолкнув ближайшего к подруге одноклассника, Лера обошла занавеску и несколько аккуратно сложенных пакетов возле стены.

– Нет, она ушла, наверное, – подруга сделала вид, будто осматривала местность, но в действительности что-то умалчивала. Лера хотела было продолжить, уже открыла рот, но Мия тут же убежала.

Она стучала в каждую попавшуюся на пути дверь, дёргала за ручки и всюду высматривала знакомый силуэт. Однако, в коричневом полумраке любой встречный выглядит, как близкий персонаж. Со лба стекал пот, невыносимая жара стояла за кулисами. Одноклассницы нигде не было. Ни одного человека, который бы видел или что-либо знал о Лие, девушке с зелёными кончиками волос. Мия отчаялась найти одноклассницу, когда в холле увидела несколько подсобок, которые похоже использовали как гардеробные. Она медленно открыла дверь, тяжело вздыхая из-за потерянной надежды, высокого давления и огромного количества крови в голове, случайно обнаружив то, что искала. Внутри стояла Лия, она очень быстро снимала макияж ватным диском и мицеллярной водой, положив рюкзак на подоконник. Одноклассница резко повернулась на шум, доносящийся из холла. Девочки молчали, но непрестанно смотрели друг другу в глаза, не моргая.

– Т-ты была неотразима! – последнее слово Мия прокричала, ликующе подпрыгнув, как ей казалось, до потолка, – я в своей жизни не видела ничего прекраснее! Это было незабываемо!

Героиня задыхалась от переполняющих грудь эмоций. Она не могла набрать воздуха в лёгкие, чтобы правильно произнести слова. Радость и счастье лились рекой из её уст, играли на красном, но таком горячем, добром лице. Мия была в восторге, чем приятно удивила, можно сказать ошарашила, одноклассницу.

Но им помешали. В гардеробную зашло ещё несколько учеников с сумками в руках. Они громко о чём-то разговаривали, не обращая внимания на остальных людей. Набросав вещи в портфель, Лия убежала через второй вход, не попрощавшись.

* * *

Поговаривают, чем глубже опускаешься в ад, тем проще принять неизбежное. И те, кто обманул доверившихся, никогда не выберутся из недр преисподней. Не видать им прощения Господа. Не видать перерождения. И даже самая гнусная, низкая жизнь отшельника покажется благоденствием. Такое невозможно? Отнюдь. Чаще всего несчастье настигает внезапно. Под указом судьбы, чёрные полосы чередуются с белыми, иногда копируя друг друга. Порою повторяясь, заставляя людей идти на опрометчивые поступки. И даже пресвятая белоручка, дарящая детским домам вагоны любви и заботы, кормящая уличных животных, продающая цветы подле вокзала, упадёт в бездонную яму, прямиком к грешникам. В руки того, кто всё своё безликое существование, ждал её.

Мелкий, нежданный град обрушился на улицы спящего города. Под покровом темноты замороженные слёзы всеобщей матери быстро-быстро стучали по вечерним Солнцем разогретому асфальту. Они падали на профнастил, преподнося жильцам верхних этажей сольные концерты, мусорные контейнеры и опущенную, пьяную молодёжь возле них, крыши наполированных иномарок, оставляя царапины и заметные углубления. Мать-природа рыдала, просила о помощи, но её никто не слышал. Никто не помог отчаянной душе, запертой наедине в потёмках собственного сознания. Никто не смог бы ей помочь. И не стал.

Длинные, витиеватые, узкие улицы западного района города имели существенное отличие от остальных. Везде отсутствовали фонари. Их наличие несильно беспокоило местных, поскольку большая часть рабочего класса в позднее время суток находилась в жилищах. На улицу выбиралась лишь буйная молодёжь, у которой кипела не только кровь в жилах. Они частенько устраивали дебоши, радуясь судьбе, что именно здесь и сейчас никто не видел их лиц. Кромешная тьма, как очень надоедливая нянька, окружала всякого чрезмерной заботой и вниманием. Снаружи всё настолько плохо с освещением, что даже камеры ночного виденья здесь не помогут. Густая мгла опускается после завершения кроваво-красных сумерек. Дикие, необузданные животные выбираются из грязных, воняющих тухлой рыбой, притонов, чтобы полакомиться заблудшими душами. Никто из здравомыслящих не станет оставлять своего ребёнка до поздней ночи тут, на западе. Это значило лишь, что чадо больше тебе не нужно. Голодные звери, сидящие на спинках лавочек в парках с бутылками крепкого алкоголя и странной бумажкой во рту, тут же возьмут под крыло ненужного. Накормят, проявят любовь и ласку, заставив пожелать о скоропостижной смерти.

Густой, почти осязаемый, мрак и юные чудовища воплоти не единственные проблемы запада. Чрезмерно узкие улицы перетекали в проходы, где не сможет проехать ни один автомобиль в мире. Местами тут отсутствовало асфальтовое покрытие, а тропинки перекрывались огромными, бетонными блоками. Поэтому навигатор и карты – не помощники. Но как же передвигаются здесь местные? Велосипеды. Люди, зарабатывающие ниже среднего, не могут позволить себе автомобили, поэтому большая их часть передвигается либо пешком, либо на общественном транспорте. А друзей с двумя колёсами используют по выходным. Да и машину здесь на ночь оставлять опасно, как и что-либо другое. Плотные заросли между домами, позволяли любому желающему перелезть через забор без особого труда. Поэтому на всех окнах установлены толстые, увесистые решётки. Множество густых лесов, заброшенных парков, прудов и улиц являлись здесь источником всех проблем. Потому как они – прекрасное место для существования низших существ. И ад для них – картинка на обложке учебника, заветная мечта, как следующая жизнь после смерти.

Глухой, но частый стук нарушил мёртвую, пугающую тишину района. Град уже перестал колошматить по всем доступным поверхностям, оставив на асфальте неразборчивую россыпь. Передвигаясь исключительно по памяти, парень, часто озираясь, будто действительно что-то видел в глубокой тьме нескончаемой улицы, бежал так долго и быстро, что начал задыхаться. Его ноги еле-еле плелись тяжёлым грузом позади, пока корпус уверенно подавался вперёд, вытягивая остальное тело. Молодой парень мучительно, сбивчиво дышал ртом, как собака, отчего кашлял, сглатывая несуществующую слюну. Силы были на исходе, но он не сбавлял темпа, отталкиваясь от стен, столбов, вывесок там, где возможно, не прекращая оборачиваться. Потому что сзади его ожидал страх. Древний, не поддающийся никакому описанию, сводящий с ума, ужас.

В ушах звенел невыносимый грохот. И даже стук сердца в районе рта, громкий кашель, от которого выворачивало лёгкие, не могли его перекрыть. Он не знал, что гонится за ним, но подсознательно чувствовал, насколько «нечто» огромное. Размером, кажется, с вагон, врезаясь в повороты, снося любые преграды, деревья, мусорные баки, машины, чудовище не останавливалось, издавая странные, громкие звуки. Это была какофония из множества известных и не очень грохотов, лязгов, писков животных, сигналов и того, что никак нельзя было объяснить. Среди них он услышал человеческие крики и сладкий, низкий шёпот, который умолял простить его. Там был плач ребёнка, клаксон, знакомый из детства, сигнал парома, шипение, рычание и речь, неразборчивая, на неизвестном языке. Существо стучало копытами по асфальту, выкорчёвывая землю там, где находилось бездорожье, оставляя зловонную слизь, которая пахла тухлой рыбой и свежими цветами. Несчастный ощущал, как трясётся почва под ним от ударов врага, он слышал, как существо кричало, билось в истерике от боли, принесённой множеством осколков, как куски чего-то тонкого рвались, цепляясь за преграды. И только чудом ему удалось добежать до пункта назначения, не потеряв сознания от невыносимого запаха гнилых яиц, дерьма и сладкого персикового сока, от сильного гула, сводящего с ума, почему в раковинах застыла кровь, от страха быть пойманным тем, что так внезапно настигло его по дороге из школы.

Он не знал усталости, когда оказался внутри оберегающего подъезда. Парень не смотрел в окна, не пользовался лифтом. Его ноги, отёкшие, не имеющие никаких границ, несли его всё выше и выше. И как только тело перешло за порог уютной квартиры, он упал лицом вперёд, не чувствуя абсолютно ничего. Напуганные до смерти родители, услышав шум снаружи, тут же выбрались из спальни. Они нашли своего ребёнка в отвратительнейшем состоянии. Подростка неконтролируемо рвало буро-жёлтыми соплями, которые лились из всех щелей: носа, рта и даже глаз. Беспокоясь за его здоровье, мать семейства стала набирать номер телефона скорой помощи, но тут же остановилась. Лёжа на родных коленях, парень вдруг закричал. Он рыдал, поджав ноги к груди, стуча по полу в отчаянии.

– Я хочу уехать! Я хочу уехать отсюда! – повторял мальчишка из раза в раз, захлёбываясь отчаянием и горем.

– Конечно, милый. Мы уедем. Сегодня же.

Друг за другом

Наступило тёплое время года. Когда по вечерам на лавочках возле подъездов сидят бабушки, а с появлением сумерек выползают цикады. Они вместе со сверчками, мухами и комарами устраивают ежедневные бесплатные концерты для всех, кто забыл установить антимоскитную сетку на окна. И в качестве платы щедрые композиторы берут исключительно хорошее настроение и немного крови. Они с удовольствием останутся с вами навсегда. Но не только насекомые пробуждаются от глубокого зимнего сна. Тысячи птиц возвращаются в местные края, порождая новое, молодое поколение. Оживают краски, бурлят шумные, неконтролируемые реки, тепло заставляет нас почувствовать себя новым, обновлённым, оно зажигает внутри ещё плотный, чего-то стоящий фитиль. Всё пестрит, радуется, борется за единственную и такую ценную жизнь. И чем дальше от серых, унылых будний мы находимся, тем больше ценим эти моменты.

Здесь не шумят грязные заводы, никто не сражается за парковочное место и сортир тут только уличный. А хлипенький забор не выдержит даже ребёнка. Но запах лета в этих краях, как нельзя сладкий. Огромное пшеничное, янтарного цвета поле окружает скромную, но аккуратную деревню. Вокруг ни души и только худые берёзы в бору охраняют покой от неугомонных ветров степей. Они крепко держатся корнями за землю, когда единственных их враг приносит дурные предзнаменования. Трещат, гудят, прогибаются. Борются ни на жизнь, а на смерть, оберегая жителей от холодных ветров с севера, защищая их посевы и скотину. Поэтому деревенские не боятся засаживать поле в середине весны. Они знают, ни смотря ни на что, всё будет в порядке.

Деревня населением не больше пяти тысяч человек с чистыми, ровными улицами и милыми, невысокими избушками. Дома стоят далеко друг от друга. Наибольшая часть имущества использовалась под огороды или сады. Некоторые, особо кропотливые, ежегодно засаживали в землю новые цветы перед домом, радуя прохожих приятными, милыми красками. Здесь не воровали, поэтому никто не ставил высоких, неприступных заборов. Исключительно в декоративном значении. Но это не значит, что наглая дикая лиса не могла пробраться в курятник. Тогда всегда на помощь приходили сторожевые псы. Они чувствовали приближение опасности на пороге. Лая на всю округу, животные не успокаивались, пока вор, поджав хвост, не ретировался прочь, обратно в дремучую чащу.

По вечерам местные часто собирались в единственном муниципальном учреждении. Сначала старики развлекались в настольные игры, а потом небольшую жёлтую коробку в центре деревни заимствовала молодёжь для дискотеки. Хотя большая часть ребят предпочитали отдыхать в узком семейном кругу или на рыбалке в полном одиночестве. Когда лишь скрип беспокойных берёз – твой единственный собеседник. И нет здесь изысков, развитой инфраструктуры, всех удобств. Только в деревне абсолютно точно каждый день – уникальный. Поездишь на тракторе, подоишь корову, покушаешь вкусных яблок с дерева. Возможно, укусит пчела или молодой ужик, но оно того стоит. Позабудешь ты всё плохое, когда окажешься здесь. Когда вдохнёшь этот травянистый воздух, когда опустишь пальцы в освежающее озеро, когда упадёшь на махровое одеяло из свежескошенного сена. Оно всегда было близко. И ждало тебя. Очень долго. Ждало.

С наступлением летних каникул Мия переехала в деревню к бабушке. Пожилая дама, невысокого роста с красной шалью на плечах и большими, круглыми очками с толстыми стёклами, встретила внучку, радушно приветствуя, размахивая ладонью влево-вправо. Она стояла на самой высокой ступени, тихонько стирая еле заметные наворачивающиеся слёзы платочком. За её спиной настежь открытая дверь. Колыхающаяся от ветра занавеска прикрывала внутренности дома. Однако, снаружи он выглядел скромно, немного бедно, но аккуратно. Пожилая женщина стояла на крыльце, под бледно-рыжим навесом. Справа и слева от входа стояло два квадратных окна закрытых на коричневые ставни. Кое-где сыпался облицовочный, светлый кирпич и отваливался пилястр. Посередине перед входом стелилась дорожка из ломанного дикого камня, когда как в оставшейся зоне цвели большие кусты пионов и пробивались нераскрытые бутоны ирисов. Задний двор выделялся немалым садом. Он разделялся на несколько частей: наименьшая под черёмуху, яблони, абрикосы и вишню и наибольшие для черешни, тутовника и персиков. Отдельная часть сада ограждалась виноградом. Он разросся настолько сильно, что образовал тень в низине за гаражом. Туда перетащили обеденный стол и организовали живую беседку. Ещё во владениях бабули оставался огородик не больше пяти соток свободной, не засаженной деревьями, земли. Там она выращивала баклажаны, помидоры и зелень, которые никогда не ела, но с удовольствием кормила свежей продукцией на протяжении всего лета Мию. А осенью закатывала овощи в банки, передавая вкусности единственной дочери. И хоть с возрастом зрение начало подводить, бабуля никогда не отказывала себе в радости побаловать внучку вкусными фруктами, дикими ягодами из леса, нежными маринованными грибами и закрутками.

Мия осталась гостить у бабушки на всё лето. Она ежедневно вставала рано утром, чтобы полить чувствительные однолетние цветы. Затем старушка готовила девочке её любимый завтрак: оладушки с вишнёвым вареньем и крепкий чёрный чай с сахаром. После трапезы наступал тихий час, в который очень часто девушки разговаривали. Иногда женщина рассказывала о своём бурном прошлом, делясь подробностями, связанными с матерью Мии. Внучка проводила с бабушкой множество часов. Никто не жаловался на простое времяпрепровождение. Наоборот, в повседневной жизни им не хватало общества друг друга, поэтому они наслаждались летом вместе. Вечерами подруги выходили на прогулку, заглядывая к знакомым бабули. Там радушные женщины встречали их с улыбками, кормили вкусностями, рассказывали сплетни. А на следующий день всё повторялось. Иногда Мию звали гулять соседские дети, она не хотя выходила из уютной обидели, но никогда не жалела о содеянном. Ведь каждый раз происходило что-то интересное. Однажды, ей удалось поездить на тракторе. Благодаря знакомству с парнишкой, что жил напротив дома бабули, Мия впервые оседлала лошадь. А потом еженедельно помогала пройдохе следить за коровами на пастбище вдали от деревни. Частенько после прогулок она возвращалась поздно, грязная и уставшая, но с переполненным сердцем. Её знакомства происходили спонтанно, но ни разу в деревне не пытались обидеть девочку. Несмотря на частые разборки между алкоголиками по вечерам снаружи, в маленьком посёлке редко происходили ужасные вещи. Можно сказать, практически никогда.

И так происходило на протяжении всей жизни героини. Начиная с младенчества, она проводила много времени на ладонях любимой и единственной няни. Дряхлые, но крепкие руки никогда не роняли ребёнка. Часами женщина укачивала Мию, пока та не засыпала с приоткрытым ртом и стекающей по губам слюной. Позднее бабуля мирилась с капризами подрастающей внучки. В возрасте двух лет Мия отказывалась есть овощи, салаты, сухари и каши, она нехотя, очень долго пережёвывала смесь, а после выплёвывала содержимое на того, кто её кормил, истерически плача. Со временем бабушка нашла решение проблемы. Она постепенно приучала девочку к нужным вещам, рассказывая их полезные свойства. Например, перец и шиповник – отличная замена кислым лимонам и апельсинам. Если чистить зубы по утрам – они не будут болеть. И вставать лучше до наступления обеда, так останется больше времени на игры. К счастью, мудрой женщине удалось выяснить несколько особенностей ребёнка, которые её дочь, почему-то, в упор не видела. Мия не ест не все овощи, а только те, которые трудно жевать. Поэтому вещами, которые проходили термическую обработку и теряли плотные свойства, она не пренебрегала. Правило «твёрдых овощей» не распространялось на сладости, так как с детства Мия обожала фрукты, конфеты, шоколад, ягоды. С кашами дела обстояли труднее. Ребёнок категорически отказывался брать в рот то, что не имело вкуса. Тогда бабушка разбавляла каши сахаром или мелко нарезанными фруктам, а в пюре добавляла специи. Девочка, как любой другой человек, выполняет все просьбы, если с ней разговаривать вежливо и за каждое достижение хвалить, так желание подчиняться вырабатывается самостоятельно. Со временем девушка стала беспрекословно выполнять всё, что говорила ей бабуля, не задавая лишних вопросов. Сильное пристрастие девочки к сладкому, тоже пошло на пользу. Старушка удачно поощряла любые достижения внучки вкусностями. При жёстком контроле сахара, Мия слабеет и выглядит бледнее обычного, а также больше ленится с апатичным, отстранённым взглядом. Поэтому бабуля всегда балует любимицу вареньем, домашним печеньем и пирожным «Картошка», например, за выполнение трудного задания или чтение полезной литературы.

Почти всё детство и каждое лето Мия проводила здесь, в родных стенах старого, но знакомого дома. Где каждый угол пахнет вкусной едой и соленьями. В доме в деревне у Мии есть даже своя комната. Когда-то давно бабуля переделала вторую спальню под детскую для единственной и неповторимой кровинушки. Она покрасила стены в нежно-голубой цвет и нарисовала бескрайнее поле цветущий подсолнухов. Здесь у Мии было абсолютно всё, чего может пожелать подросток. Дверь, которая закрывается изнутри, рабочий ноутбук с любимыми фильмами и сериалами, удобная двухспальная кровать с полупрозрачным белым балдахином, множество крупных и маленьких подушек, свежее постельное бельё, которое бабуля меняет каждую неделю, книжная полка, заставленная классической литературой и комиксами, благовония с ароматом жасмина и свежие цветы в высокой, чёрной вазе в углу помещения. Почти каждое утро бабушка открывала ставни, чтобы рыжий свет нежным касанием пробуждал внучку из дремоты. А по вечерам закрывала их, когда Мия пряталась внутри спальни, готовясь ко сну. Она всегда уходила раньше того часа, когда ложилась отдыхать. Ещё некоторое время героиня смотрела в потолок, мечтая о прекрасном будущем. Мия слушала музыку, читала, думала. И в потоке бесконечного созидания она засыпала.

И видела многое. Ей снились огромные холмы с высокими, старыми соснами, которые стелются на много-много километров вокруг. Куда ни посмотрю, всюду густой, дремучий лес. Ни единого намёка на цивилизацию. Здесь жизнь течёт по-другому. Каждая ходячая тварь хватается за сегодняшний день, как за последний. И природа им не защитник. Она высокомерно наблюдает, как её дитя справляется с суровой погодой, страшными хищниками и голодом. Как тысячи деревьев тянутся к небу, как множество птиц строят на них гнёзда, а любопытные животные снизу ждут совершённых ошибок. Здесь каждый день, как последний. И он прекрасен.

Вдыхая полной грудью холодный, горный воздух, Мия, отгибая перед собой ветки, сбегала прочь от нескончаемых, неприветливых лесов. Она не видела почвы под ногами, ступая наощупь, слышала, как хрустят палки и шишки. Героиня часто оборачивалась, всматривалась в то, что пряталось в темноте. Что так сильно выло, стонало, громыхало. Оно стремительно сокращало между ними расстояние, топая как стадо напуганных бизонов. Трещала земля под его ногами, крушились столетние деревья. Это был не страх, а ужас. Ужас среди пустоты. Он был близко, дышал в затылок, заставляя сердце биться ещё быстрее, как лавина набирал скорость, имея сокрушительную, неоспоримую мощь. И не осталось сил, чтобы взглянуть в последний раз, в лицо погибели своей. Когда земля разделилась на части. И бренное, маленькое тело провалилось в пустоту. Тогда существо отчаянно заревело, мотая из стороны в сторону увесистыми, многотонными рогами.

Мия пробудилась ото сна слишком рано, когда только-только Солнце выходило из-за горизонта. Но она не смогла больше сомкнуть глаз. Поэтому, надев белые, мягкие тапочки, вышла на кухню, протирая слипшиеся, отёкшие глаза. Помещение выглядело также скромно, как весь дом. Небольшой круглый стол находился у окна, напротив стояла электрическая плита, холодильник и несколько рабочих поверхностей, в нише располагалась потрёпанная, коричневая софа, над ней висели полочки со специями, разнотравным мёдом и множеством сортов чая. Бабуля уже хозяйничала на кухне, она испекла ароматных блинов на кефире и заварила свежий чай с мятой и чабрецом.

– Доброе утро, малыш, садись! – бабушка вытерла мокрые ладони об полосатое полотенце, что лежало у неё на плече, и отодвинула занавеску, чтобы яркое Солнце не слепило глаза, – кушать будешь?

– Доброе утро, – Мия широко зевнула, не договорив фразу.

– Что-то приснилось? – переворачивая деревянной лопаткой блинчик, бабушка улыбалась, стоя спиной к девочке. Мия с любопытством смотрела, как женщина хозяйничает на кухне.

– Бабуль, тебе когда-нибудь снились одинаковые сны? – разрывая широкий блин пополам, Мия окунула край изделия в варенье в аккуратной вазочке со стеклянными клубничками и бросила в рот, пережёвывая завтрак, причмокивая от удовольствия.

– Мне давно уже ничего не снится, – перекладывая оставшуюся часть блинов на тарелку на столе, женщина села на второй стул, положив правый локоть на подоконник.

– Ко мне во сне приходят чудовища. Они разные, но есть у них что-то…

– Общее?

– Да, я не знаю, как объяснить. Даже не так, нет. Не они приходят ко мне. А будто я вторгаюсь в их территории, за что они на меня злятся. Это звучит странно, – от неловкости Мия отвернулась. Она потёрла брови тыльной стороной ладони, потому что пальцы испачкала в варенье.

– Нет-нет, продолжай, – заинтересованно проговорила бабуля, размахивая рукой, с любопытством рассматривая задний двор, пока солнечные зайчики прыгали по седым волосам, собранным на затылке и прикрытым цветастым платком.

– Они такие грустные. Им больно. А я пугаю их, из-за чего они злятся.

– Как выглядят эти монстры? – уперевшись ладонью об спинку стула, женщина с трудом поднялась на ноги. Мия хотела помочь, но старушка отстранила девочку, ткнув пальцем в несъеденные блины.