Шепот алой ночи

— Когда-то я читал одну магическую книгу заклинаний, — начал Рейхам. — С тех пор одно засело у меня в мыслях.

Зеленоватый огонь вспыхнул искрами, и на миг показалось, что маскировка Рейхама слетела. Но то была иллюзия — его волосы по-прежнему оставались черными.

Саруна прислушалась к их беседе и теперь хмурилась.

— Что за заклинание? Сильнее тех, что ты сейчас используешь?

— Да, дева. Оно обещало немалую силу, но требовало жертву. С тех пор я думал, справедливо ли лишить жизни одного, чтобы спасти десяток… а то и сотню. Сотни?

Саруна молчала, проверяя стрелы, а Дортен пытался понять, чего от него ждет его мастер. Поддержки?

— Справедливо, — раздалось за его спиной, и Дортен обернулся. К огню вернулся Ховер. — Всем нам приходится чем-то жертвовать. Такие условия ставит сама жизнь. Никто не выбирал родиться с этой силой.

Закутанный с ног до головы в тяжелый плащ, он выглядел куда старше своего возраста.

— Я тоже пришел ко мнению, что такая жертва возможна. К тому же, если она пойдет на пользу темным магам, которые и без того страдают от своей силы.

Ховер и Саруна молча переглянулись, а Дортен вздохнул. Он понял, к чему вел его мастер. И осознал, чего добился. Ведь именно Ховер относился к нему с наибольшим недоверием.

Чем больше времени проходило, тем лучше Рейхам подбирал ключики к каждому из членов культа. Незаметно, но мастерски плел свою паутину, неторопливо, но основательно решая проблему за проблемой. Но самое главное — он подкреплял веру каждого в то, что он достоин большего. Уж с этим измученные темные маги не могли не согласиться.***

В Тауре утро начиналось рано. Едва золото солнца прорезало тьму, как в городе закипала жизнь. Даже здесь, в отдаленной его части, улицы с рассветом наводнялись людьми. Кто-то спешил работать, кто-то торговал всякой всячиной прямо под окнами, то и дело можно было услышать крики — обворованных людей, попрошаек или пришедшей на помощь стражи.

Эта улочка звалась Серый угол, и на ней громоздились трех- и пятиэтажные здания, все до единого с лавками на первых этажах. Эрнан жил на чердаке, в большой комнате с высоким потолком. Вид отсюда на город открывался прекрасный, так что изредка возникавший шум не казался серьезной проблемой. Уже почти десяток лет назад Эрнана привела сюда колдунья, которая и помогла ему привыкнуть к жизни в Нардлуне, и обучила самому необходимому. Вот только она исчезла уже больше года как. Тогда изменилось все. Эрнан даже не предполагал, что успел так привязаться.

Первые месяцы он пытался ее искать, но все, что у него осталось — стремительно заканчивающиеся монеты и магический амулет. Его Риона сама повесила ему на шею и наказала носить с собой. Амулет немного пугал, от него исходило едва ощутимое магическое поле, тщательно запечатанное заклинанием.

— Только никому его не показывай. Носи под одеждой, — напутствовала Риона.

А через пару дней после того, как вручила ему медальон, она бесследно исчезла. До сих пор Эрнан пытался ее искать, но так и не нашел ни одного следа. Задействовать амулет же опасался. Никогда Риона не бросала слова на ветер, никогда не говорила ничего просто так.

И его одолела тоска, холодная и пустая — вместе с наставницей из этого дома ушел свет, к которому он только-только привык.

Однако деньги Эрнану были нужны, и бездействовать и заниматься только поисками он себе позволить не мог. Непереносимость грибов, самого популярного в Нардлуне продукта, сыграла с ним злую шутку. Пропитание сделалось серьезной, а главное, дорогой задачей. И мясо, и овощи стоили значительно дороже.

Потому уже сегодня Эрнан собирался отправиться в путь, чтобы поскорее выполнить задание. Брать его или не брать, вопроса не стояло, особенно когда уже выложил за дополнительную информацию пару монет. А так как официально в гильдии он не состоял, добыть задания становилось крайне сложно, и он мог делать это только через посредников.

Дорога на Шонсен — это недалеко. Скорее всего, речь шла о перевале близ Шонсена. Шестой день луны — это послезавтра. А чтобы застать закат, выйти из дома нужно сегодня до вечера. Сын торговца Тол-Броума. Эрнан уже поспрашивал и узнал, что Тол-Броум действительно живет в Тауре, при деньгах, но не слишком видный. И у него в самом деле есть сын, которому около двадцати. В городе его не видели уже больше десяти дней. Поговаривали, что ушел куда-то, желая совершить подвиг, отец ничего не знал.

Полностью завершил подготовку Эрнан только к полудню. Финальным штрихом стало обязательное изменение внешности.

В этом ему помогала магия. Эрнан подошел к древнему сильно поцарапанному зеркалу. В отражении на него смотрел тот, кому в Нардлуне лучше не показываться. Серая, словно у статуи, кожа, выдающая в нем полукровку-темного эльфа, белые с серебристым блеском волосы, из которых выглядывали островерхие уши. И в довершение — глаза, бледно-сиреневые, также указывающие на эльфийское происхождение. Зато черты лица более мягкие, чем у них, за это, вероятно, стоило поблагодарить своего человеческого отца, которого Эрнан никогда не знал. Это позволяло маскироваться, скрывая лишь уши и меняя цвета кожи, волос и глаз.

Вздохнув, Эрнан сосредоточился и мысленно воззвал к собственной магической силе. Она ощущалась потрескивающим ядром в груди и, стоило к ней обратиться, как потекла по венам вместе с кровью, а затем собралась в проводнике — медальоне, висевшем у него на шее. Всего пара секунд, и магия сработала. Перед ним стоял ничем не примечательный юноша с бледной кожей, темными волосами и глазами. Простенькое заклинание, но такая качественная иллюзия. И Эрнан, накинув на голову капюшон и подхватив походную сумку, покинул чердак, заперев дверь.

Что ж, начиналось очередное приключение ради денег на пропитание.

До ворот Таура он добрался на попутной повозке, затем напросился пассажиром к извозчику вина, и тот довез его до ближайшей деревни. К тому моменту уже стемнело и взошла первая луна. Перекусив свежеиспеченным хлебом и скудной овощной похлебкой в местной таверне, Эрнан заночевал там же, сняв крохотную комнатку, куда и кровать словно чудом поместилась. Но уснуть не удавалось долго, вплоть до восхода алой луны. Тогда-то он и услышал тихие, намеренно заглушенные шаги по скрипучему коридору. Кто-то крался в ночи и, судя по звукам, застыл прямо у двери в снятую Эрнаном комнатушку.

Молния была уже наготове — кинжал, который он использовал чаще всего. Лишь чуть приоткрыв глаза, чтобы не выпускать из виду запертую дверь, Эрнан ждал. Но ничего не происходило. Минуты шли, а неизвестный так и стоял у двери. Или же уже ушел? Ему понадобились бы невероятные умения, чтобы остаться незамеченным.

Эрнан уже начал испытывать раздражение, ведь утром ему предстояло раннее пробуждение, а значит, существовала необходимость выспаться. И как спать, если под дверью торчит неизвестный?

Кто, кстати, мог бы это быть? Вор, посчитавший, что у неприметного путника есть что стащить? Такие были нередкими спутниками в дороге, они же зачастую преследовали до ближайшего безлюдного места и там нападали. Может, кто-то, связанный с темными магами? Эта девчушка, Розаннет, была уверена, что Эрнану грозит опасность. Но стал бы умелец в темной магии вот так торчать под дверью? Зачем?

И что этот неизвестный там делает?

Алые лучи второй луны уже начали слабеть, возвещая о скором приходе утра, и тогда Эрнан решил действовать сам. Раздраженный и осторожный, он бесшумно поднялся с кровати и, держа кинжал наготове, двинулся к двери. Так как комната была тесной, ему понадобилось сделать всего пару шагов. У самой двери он остановился, контролируя даже дыхание, чтобы ничто не вызвало лишних звуков. Но увы, прогнившие половицы оказались коварны, и одна протяжно заскрипела. Скрываться дальше не было смысла, и Эрнан, выставив Молнию перед собой, ногой распахнул дверь и опрометью выскочил в коридор.

Света тут не было, но благодаря эльфийским глазам Эрнан в нем и не нуждался. В темноте он видел так же хорошо. И он здорово удивился, не обнаружив в коридоре никого. Пустота… За дверью никто не скрывался, ближайшие комнаты находились далеко от него, единственное окно в коридоре располагалось в самом его конце.

Не могло же почудиться?

Только тут Эрнан ощутил легкий отголосок магии. Он завис в воздухе, совсем слабый, не более чем остаточный след. Нет, не магии… это было колдовство — то, что для свершения требует магической пыли, а не внутренних сил.

Остановившись у двери в свою комнату, Эрнан едва коснулся грубо отесанного дерева кончиками пальцев. След заклятья кольнул сильнее, но определить его характер оказалось непросто. Что это? Проклятье? Слежка? Он вдруг нахмурился, осознав, с чем имеет дело. Охранная метка? Почему?

Такие заклятья часто используют родители, чтобы оградить своих чад от неприятностей. Или возлюбленные, желая защитить вторую половинку. Но наложить заклятие на дверь… какой в этом смысл? Его следовало вешать на человека.

Еще раз проверив все и убедившись, что не рехнулся, Эрнан вернулся в комнату. Спать расхотелось полностью. Более того, находиться в этой комнате он больше не желал, и потому принялся собираться. Вторая луна уже покинула ночной небосвод, деревня погрузилась в темноту, когда он тихо оставил комнату. В зале, где вечером толпилось столько народа, стояла тишина. К счастью, дверь хозяин не запирал, и покинуть таверну труда не составило.

На улице по сравнению с вечером заметно похолодало. Эрнан поежился и поспешил к тропе, огибающей поле и ведущей в лес. Все равно спутников, готовых подсобить с повозкой, вечером найти не удалось, вероятность, что таковые отыщутся утром, была слишком низкой.

Утренний холод быстро перестал ощущаться, стоило ускорить шаг. Вскоре начало светлеть, но в тени гигантских деревьев все равно приходилось полагаться на эльфийское зрение. Лишь спустя пару часов ходьбы посветлело и в лесу, и Эрнан сверился с картой. Пока он успевал с лихвой. Значит, есть время и возможность немного передохнуть.

Для временного лагеря он выбрал маленькую пещерку под старой сосной. Сухая, с мягким ковром старых иголок, она отлично подходила для привала. Выпив немного воды из фляги и подкрепившись сухими ягодами, он наконец задремал, пообещав себе, что отдых не продлится дольше пары часов.

Так и случилось. Вот только пробуждение оказалось совсем не таким, как он рассчитывал.

Это мог быть сон, всего лишь навеянный пережитым кошмаром. Вот только Эрнан ощущал себя в нем так, словно и не засыпал.

В небе стояла огромная алая луна, отчего водоем рядом казался наполненным кровью. Алая луна — лучший друг наемников, поскольку символизирует тот час, когда большинство жителей уже спит. Но в безопасности себя Эрнан не ощущал. Напротив.

Что-то влекло его. Что-то темное, жуткое, маленькое, но очень сильное. И оно находилось так близко, что это казалось невыносимым.

— Я найду тебя, — шептали чьи-то губы, и голос казался незнакомым, но очень холодным, как камень в пору алой луны. — Я уже нашел!

И все тело мигом сковало, будто невидимые, но очень крепкие лозы обвились вокруг рук, ног и шеи, и Эрнан не мог сдвинуться с места. Воздух казался ледяным и густым, как неведомое алхимическое варево, даже сделать вдох удалось не сразу. По спине пробежал ледяной пот.

Неторопливые шаги в темноте звучали так отчетливо, словно нарочно стремились отпечататься в памяти. Шаг, еще шаг, мысли беспомощно заметались, обнажая дикий, нечеловеческий страх, какой можно испытать лишь к чему-то, с чем твои силы очевидно неравны. К нему приближалось чистейшее зло, а он не мог сделать ничего! И как ни пытался воззвать к собственной магии, она попросту не откликалась.

Едко-зеленый дым окутал его разум, резко стало больно, и Эрнан проснулся. Он подскочил, кажется, с криком, сел на хвойной подстилке, сжав кулаки. Сердце безумно колотилось, грудь все еще сковывала фантомная боль, а к рукам только сейчас возвращалась чувствительность. Что это было? Просто кошмар?

«Нельзя тут задерживаться», — понял Эрнан.

Торопливо собравшись, он покинул пещеру, вернулся на тропу и двинулся дальше.

Глава 3. Разбитое тенью сердце

— Ариас Тол-Броум! — посыльный кричал так громко, что закладывало в ушах. Изнутри невольно поднималась волна недовольства. Зачем столько шуму? Он ведь вообще-то скрывался и уж точно не желал, чтобы каждый в таверне узнал его имя.

Посыльным оказался мальчишка лет 14, чумазый, в рубахе больше него чуть ли не в два раза, подпоясанной кое-как старым отрезом ткани. Торчащие во все стороны волосы неопределенного цвета не скрывали перепачканный лоб и щеки, но большие темные глаза смотрели ясно. Ариас обратил внимание на его обувь. Стоптанная, но крепкая и очень хорошая. Значит, умеет и не впервые преодолевает большие расстояния. Кто его послал? Отец?

— Иди сюда, — неохотно подозвал его Ариас.

— Это ты, да? — тут же оживился тот. Он подбежал к столику, за которым расположилась компания из пяти человек, и с интересом осмотрел всех по очереди.

Таверна была маленькой, душной и переполненной, и размещать за столиком еще этого оборванца точно не хотелось, им самим едва хватало места.

— Так что тебе? — не выдержал Ариас.

— Мне сказали передать тебе записку, — выговорил мальчишка.

— Кто сказал?

Простоватое выражение лица сменилось на хитрое.

— Он приплатил мне три серебряника за то, чтобы я не рассказывал.

Крайне недовольный, Ариас вынул из кошеля и оставил на столе четыре серебряника.

Деньги утекали из рук, как вода. Осталось уже меньше половины того, что он с собой брал, а ведь казалось, что он накопил очень много. Конечно, ему приходилось содержать свой маленький отряд, но с каждым днем он тратил все больше. Еда, оружие, лекарства, даже место, где можно поспать — все стоило денег, и монеты из кошеля словно испарялись сами собой. А о заработке пока не шло и речи.

— Ну? Кто это был? Мой отец? — потребовал он ответа.

Мальчишка потрогал серебряники, обрадовался и так быстро и ловко сунул их в карман, что Ариас даже не успел за ним уследить.

— Господин Эдайн Ал-Бери. Так берешь письмо?

Глаза Ариаса сузились. Имя удивило, что уж тут говорить. И хоть с главой наемников Таура они были знакомы, в первую очередь благодаря светским мероприятиям, но дружбу никогда не водили. Эдайн казался Ариасу довольно неприятным и слишком высокомерным. С чего бы такому типу присылать письмо?

Он выхватил у мальчишки конверт, быстро вскрыл его и принялся читать.

«Молодой Тол-Броум, вынужден писать Вам, поскольку именно Вы стали причиной невероятного интереса со стороны сразу нескольких структур. Маленькое расследование, которое провели мои подчиненные, показало, что Вы желаете быть независимым искателем приключений, для чего, несомненно, вам необходим послужной список. Суть моего промысла Вам, несомненно, известна. Я предлагаю сотрудничество на условиях лояльности Вас и Вашей компании.

Если Вы согласны, немедленно вернитесь в Таур. Вам не следует участвовать в том, что произойдет со дня на день на дороге неподалеку от Шонсена. Моя разведка доложила, что там готовится нечто куда более опасное, чем то, что известно Вам. Вы и Ваши люди можете всерьез пострадать.

Рико наверняка выманил у Вас четыре серебряника. Как только Вы вернетесь в Таур, я возмещу эту сумму.

Искренне надеюсь на сотрудничество и понимание,

Эдайн Ал-Бери».

Письмо настолько ошеломило, что Ариас перечитал его два раза. И все равно слов не находилось. Тут бы порадоваться — сам Эдайн предложил на него работать, а это огромный шаг вперед, учитывая цели Ариаса. Можно было даже задвинуть подальше собственные пожелания и неприязнь к этому типу, оно все равно того стоило. Вот только Эдайн хотел от него слишком многого.

Все дело в том, что предстоящее происшествие под Шонсеном — это его шанс проявить себя как искателя приключений.

Так уж вышло, что отец Ариаса очень хотел видеть в нем преемника. Вот бы еще его мнение спросили… в душе Ариаса же давно поселилось совсем другое желание. Оно манило возможностями, легким ветерком приключений и сладким привкусом славы. Всем сердцем Ариас жаждал стать именитым искателем приключений. Не наемником, работающим на такого типа, как Эдайн.

Пару незаконно подхваченных заданий он уже выполнил, но в гильдию вступить так и не смог. А потом отец начал вставлять ему палки в колеса, и пришлось, скрываясь, временно покинуть дом. Потому что Ариас взял очень важное задание — спасти торговца от группы незаконных магов, которые вознамерились стрясти с него ценный товар или золото. Бедолага должен был заключить выгодную сделку в Шонсене, куда он вряд ли сможет добраться, если не помочь. За такое дельце купец не только хорошо платил, но и собирался порекомендовать его в гильдии искателей приключений. Вот что важно!

А с Эдайном он поговорит позже. Он может тоже оказаться очень полезным.

— Ты мелкий воришка, — Ариас строго посмотрел в глаза наглому посыльному — Рико его звали, значит. Тот ойкнул и отступил на шаг.

— Что там? — заинтересовался Фирк, один из членов его команды — рослый детина, носивший с собой огромную булаву. На его пропитание уходило довольно много, но он обеспечивал безопасность группы.

— Что тебе такое написал этот богатей? Позвал вернуться к папочке? — хихикнула Висса. Она неплохо владела магией воды. В предстоящем бою она могла сыграть важную роль. В их группе никто больше не умел обращаться с магией. Также Висса была единственной женщиной среди них.

Оставшиеся двое — Торик и Хорган — имели опыт наемников и искателей приключений. Оба умели и сражаться, и выживать, и подсобить советом, где надо.

— Я ничего не украл, ты сам дал мне серебро, — упрямо заявил Рико.

С таким характером, пожалуй, что-то из него дельное выйдет. Если его раньше не стукнут по голове где-нибудь в подворотне.

— За эти деньги отправишься обратно. Передашь Эдайну письмо, — заявил Ариас.

Лицо его сделалось таким недовольным, что хотелось рассмеяться. Мальчишка только сейчас понял, что попал в свою же ловушку.

— Что? Это дорого, нужно больше серебра!

— Эдайн отдаст тебе еще четыре монеты, — отмахнулся от него Ариас. — Если, конечно, ты доставишь ему послание.

Он выхватил из котомки перо с чернилами и принялся писать ответ прямо на обратной стороне письма. Задумался он всего лишь на мгновение, а затем глаза его блеснули.

«Уважаемый Эдайн Ал-Бери,

буду очень рад с Вами сотрудничать, но лишь в том случае, если Вы сами на это согласитесь после моего возвращения. Увы, я не намерен отказываться от участия в событиях близ Шонсена. Я и моя команда проделали долгий путь и основательно подготовились. Мы обязательно спасем купца от расправы и не позволим магам бесчинствовать.

Искренне Ваш, Ариас Тол-Броум».

Письмо он сложил вчетверо и сунул обратно в конверт, после чего передал мальчишке.

— Передай ему это. И больше не лги тем, кому доставляешь послания. В следующий раз такие люди могут поступить с тобой жестоко и не заплатить вовсе.

— Как ты? — он мрачно сощурил глаза.

— Я не обманывал тебя, — строго возразил Ариас. — Твой хозяин заплатит тебе, если доставишь послание быстро. А нам нужно выдвигаться.

— Погоди, — мальчишку остановила Висса. Ее смуглые пальцы с подкрашенными голубой пыльцой ногтями схватили его за плечо, и тот дернулся. — Расскажи-ка, как ты нас нашел?

Рико попытался вырваться, но Висса держала крепко. И он неохотно сознался:

— Между Шонсеном и дорогой только одна таверна. Эта. Эдайн сказал, что вы будете тут и описал тебя, — он ткнул пальцем в Ариаса.

Тот хмыкнул и развел руками.

— Ну и как он меня описал?

На лице мелкого проходимца мелькнуло явное довольство собой.

— Голубоглазый блондин с нежными руками в перчатках, разодет так, словно собрался на бал, а лицо как у деревенского простака. И с ним еще четверо, один огромный, а вторая — женщина.

Висса не сдержала смешок, а Фирк крякнул и ткнулся лицом в кружку с сидром. Ариас ощутил прилив злости одновременно и к мальчишке, и к гребаному Ал-Бери.

— Убирайся и доставь ему письмо вовремя, — пробурчал он.

— Ага, — мальчишка стрелой вылетел из таверны, явно опасаясь расправы и определенно довольный собой.***

Лес не нравился Эрнану. Что-то в нем изменилось с тех пор, как он покинул пещеру в корнях сосны и продолжил путь. Сначала казалось, что это лишь последствия неприятного сна, но чем больше Эрнан шел, тем отчетливее понимал, что дело в другом.

Хоть сильными заклинаниями он не владел, но эльфийская сущность давала ему чувствительность к магическому влиянию. В лесу же отчетливо витал след чего-то тяжелого и сильного. Даже в Рихастре, где магия была повседневностью, он такое ощущал редко.

Что это могло быть? И что важнее — связано ли это с его заданием или с ним самим?

Время у Эрнана еще оставалось, и он рассчитывал прибыть к месту за пару часов до обозначенного заката. Даже если не спешить, останавливаться на ночлег и не забыть о времени на то, чтобы осмотреться, он спокойно успевал.

Ближе к закату лес начал меняться. Грибных деревьев стало больше. Их гигантские шляпки закрывали солнце куда ощутимее, чем хвойные кроны, особенно когда были двух- или трехъярусными. Вечер становился все более плотным, сумерки сгущались, а небо, вспыхнув разок рыжим, начало стремительно остывать и сереть.

На небо бледно-голубым диском взошла первая луна, удлинив тени, когда деревья наконец начали редеть, а тропа расширилась. В воздухе появились первые запахи жилища — костра, готовки. И правда, за ближайшим холмом лес заканчивался, а тропа уводила прямиком к деревне. Лир, маленькое, но хорошо укрепленное поселение, Эрнан тут уже бывал. Местные были крайне осторожными из-за постоянных набегов разбойников из леса. Потому деревню окружал частокол, на полях не ленились ставить ловушки. А на огромном грибном дереве у самого входа в деревню ночью всегда кто-то дежурил. Туда Эрнан и направился.

Молодой мужчина в легких доспехах и с заточенным копьем спрыгнул на землю с грибной шляпки так ловко, что наверняка надеялся ошеломить.

— Привет, Тарн, — улыбнулся Эрнан, отступая на шаг вежливости ради.

Юноша присмотрелся, глаза его блеснули, и он радостно хохотнул.

— Эрн! Давно тебя не было! Что, снова по делу? — он хлопнул Эрнана по плечу, довольно и явно не щадя силы. Тот покачнулся, но выстоял.

— Да. Есть свободные комнаты? Я хотел бы подремать до рассвета.

— Найдем! — Тарн махнул рукой, приглашая идти за собой. Оба минули частокол, ворота и вошли в деревню.

Тарн выглядел в самом деле радостным. Взъерошенная светлая шевелюра, широкая улыбка вместе с сильными руками выдавали в нем открытого деревенского паренька, которому можно доверить серьезную работу. Так и было, Тарнис — один из сыновей местного старейшины.

Деревня Лир удачно располагалась рядом со слиянием двух торговых путей и потому гостиница здесь имелась — довольно опрятное двухэтажное строение из дерева, с широкими створчатыми дверьми и просторным двором с крытым загоном для ездовых животных. Эрнан и Тарнис как раз проходили мимо, когда из стойла высунулась белоснежная собачья морда. С черным ухом и нелепым алым бантом на макушке. Эти детали резко вспыхнули в памяти, вынуждая вспомнить, откуда он их знает.

Девчонка, Розаннет. Это разве не ее пес?

— У вас уже есть сегодня постояльцы? — уточнил Эрнан.

Тарнис шел впереди, он пожал плечами, не оборачиваясь, и кивнул в сторону двери.

— Парочка. Семья путешественников и девица из города. Сейчас не сезон, уже холодно, урожай собрали.

За пару монеток Эрнан получил ключи к комнате и отправился на второй этаж. Свет зажигать не стал, но принесенным тазом воды воспользовался и сразу же лег в постель. Спать дольше пары часов он не планировал, иначе рисковал не достичь своей цели.

Уснуть удалось быстро, но сон был поверхностный и некрепкий. К разуму словно прилипло нечто тревожное и тяжелое, и он никак не мог от этого избавиться. Как только земля погрузилась в предрассветный мрак, Эрнан открыл глаза и, не медля, тихо поднялся с кровати, забрал вещи и вышел во двор гостиницы. Разумеется, все еще спали. Скрыться здесь было непросто, потому Эрнан остановился у окружающего здание забора позади собачьего стойла. Там он и провел оставшееся время до рассвета, стараясь не попадаться никому на глаза.

Деревня пробуждалась неспешно. Сперва начала кудахтать домашняя живность, во дворах залаяли, выпрашивая еду, псы. Домишки тут стояли невысокие, с глиняными крышами, но крепкие, все с частоколами и массивными воротами, и вскоре из них показались люди.

И вот наконец дверь гостиницы распахнулась. Во двор вышла девушка в легком походном костюме. Сизая накидка открывала коричневую юбку до колен и высокие сапоги. На волосах покоилась маленькая шляпка, тоже коричневая. Краска уже смылась, и ее кудри оказались каштаново-рыжими. Конечно, это была Розаннет, и она тут же двинулась к стойлу со своей собакой.