скачать книгу бесплатно
Боль
Рафаэль Май
Марк – молодой успешный предприниматель из Стокгольма. Его боготворят и чествуют как филантропа. Но никому не известно, что в душе он настоящий социопат, эгоцентрик и циник. Всю жизнь он старается соответствовать идеальному образу самого себя, поступая правильно, как велят принципы морали, родительское воспитание и общественное мнение. На самом же деле он не способен любить, сопереживать и разделять чужие страдания. Он ни к кому не испытывает привязанностей. Его ничто не трогает и не вызывает сочувствие. Так он живет до тех пор, пока доктора не обнаруживают в его головном мозге патологию, которую нельзя вылечить ни таблетками, ни операцией. И победить недуг в силах лишь одно лекарство от смерти – боль…
Рафаэль Май
Боль
Среди всех написанных мною книг нет более достойной,
чтобы посвятить ее родителям.
Предисловие
Дорогой мой читатель, в руках ты держишь книгу, которая для меня как для автора представляет особенную ценность. И потому впервые я делаю предисловие к своему роману. Хотя правильнее было бы сказать «предостережение». Я убежден, что многие из тех, кто все же решит познакомиться с этой историей после моего вступительного слова, осилят этот нелегкий путь и прочтут ее до конца.
Возможно, это прозвучит странно и даже пугающе, но я искренне хочу, чтобы вы испытали боль во всех ее красках и степенях. Я желаю, чтобы ваше сердце разрывалось от тоски и печали, когда вы будете проживать события.
И если, перелистнув последние страницы романа, у вас появится внутреннее намерение найти хотя бы один, пусть даже самый скромный, способ поменять мир вокруг себя, я буду считать, что цель, к которой я стремился, создавая этот мир, достигнута. Я хочу, чтобы вы испытали вдохновение, но не от прочтения книги, а от того, что сделаете после.
Этот роман являет собой и тень, и свет. А чего в нем больше – решать только вам. Я надеюсь, что вы поймете разницу между настоящей болью, которую мы привыкли не замечать в обыденной жизни, и псевдостраданиями, которым предаемся ежедневно. Мне искренне хочется донести до вашего сердца нечто важное, от чего слезы, я надеюсь, будут растворять чернила на этих страницах. И пусть роман прочтут единицы. Он откроет вам новые дороги, сотканные из света и добра, частью которого, я уверен, вы станете хотя бы на какое-то время, а, возможно, и на всю жизнь.
Эта книга написана не для того, чтобы ее прочитали миллионы. Она создана вопреки законам позитивного мышления из внутренней глубинной потребности выразить ту боль, которую я встречаю ежедневно в настоящей жизни и ленте социальных сетей.
Я рад, и одновременно мне очень жаль, что именно невыдуманные грустные истории, которые бродили на просторах интернета, и стали источником вдохновения. Но именно сейчас ничто не питает мои творческие силы больше, чем невидимая часть нашей жизни, а, вернее, то, что мы усердно стремимся не замечать. Я всего лишь описал ту тьму, которую создаем мы сами.
И надеюсь, что, погрузившись в нее, вы найдете свет внутри себя и направите его на того, кто в нем нуждается. Мне верится, что страницы этой книги наделят вас ресурсами, которыми вы, по собственному убеждению, не обладаете. Ресурсами делать этот мир лучше…
Вы пройдете темной дорогой к свету, которым станете сами…
Глава 1
Боль – лекарство от смерти…
* * *
Утро выдалось пасмурным. Мерзкие капли моросящего дождя, словно иголки, укалывали лица тех, кому не повезло остаться дома. Нахмуренный Марк нервно менял галстуки, пытаясь найти тот, что сам завяжется на шее.
– Все как один, словно удавки, – он бросил лиловый галстук на кресло.
– Я не привыкла видеть вас в дурном настроении, – на пороге появилась приветливая немолодая женщина с пышными формами.
– Не люблю дождь, – Марк устало облокотился на спинку кресла. – В такие дни особенно близко ко мне подступает меланхолия.
Домоправительница подошла к журнальному столику, где были разбросаны уже изрядно помятые галстуки, и, взяв гранатовый, сделала петлю, которую позволил набросить на себя хозяин просторной квартиры с высокими потолками.
– Никогда не умела завязывать галстуки на мужчинах, – она затянула его, доведя узел до совершенства.
Марк устало взглянул в зеркало, потом в окно, занавешенное темным бархатом дождевых облаков.
– Я приготовила вам завтрак. Сырные булочки, круассаны с джемом, яичница, жареный бекон. Словом, все, что вы любите, и все, что так не сочетается друг с другом, – она усмехнулась.
– Позавтракаешь со мной, Лиза? – вопрос Марка больше прозвучал как просьба.
– Почему бы и нет, – она охотно согласилась. – Выпью кофе. От недостатка солнца меня клонит в сон. Не помешало бы взбодриться.
– Вялость – не самое неприятное из всех последствий такой унылой погоды, – Марк разглядывал блюда, определяя в уме очередность, с которой попробует каждое из них.
– Меня такая погода расслабляет. В подобные дни я обычно предаюсь теплой ностальгии, приятной тоске и грусти. Копаюсь в своей жизни. Ищу смыслы и закономерности. Отвечаю на вопросы, которые напрашиваются сами собой. Время в такие серые дни замедляется, а вместе с ним жизнь и мысли.
– Тебе повезло, что ты любишь такие дни, – Марк медленно пережевывал выпечку, стараясь распробовать вкус прованских трав в расплавленном сыре. – Я был бы не прочь сбежать от серости Стокгольма, чтобы триста шестьдесят пять дней в году наслаждаться солнцем. Я не склонен к тому, чтобы предаваться воспоминаниям о прошлом или мечтаниям о будущем. Куда больше меня интересует настоящее, слишком много нужно сделать сейчас. Потому подобная непогода не вызывает во мне того мистического транса, в который впадаешь ты. Меня она лишь нервирует, раздражает, вызывая приступы невротической аллергии. И единственное, чего мне хочется, чтобы кто-то придумал таблетку от непогоды типа тех, что я принимаю от бессонницы.
Лиза снова ухмыльнулась.
– Кажется, этим вы пошли в отца. В молодости он был таким же вечно голодным, как и вы. Каждый день проживал так, словно смаковал булочку. Каждое утро – новые идеи, планы, проекты. Каждый день – новое событие. И каждый вечер – новая победа. Удивительный человек… Я почти никогда не слышала, чтобы он о чем-то говорил в будущем времени.
– Да отец особенный, – Марк вздохнул и посмотрел в окно, в котором увидел бесперспективность сегодняшнего дня. – И как долго продержится такая погода, ты не знаешь?
– С севера пришел циклон. Говорят, дожди будут лить дня три. Не меньше, – Лиза вспомнила, что услышала по радио.
– Невероятно, – Марк скорчил лицо и жирными руками принялся стягивать галстук. – Позвони в офис, предупреди, что сегодня и завтра я буду работать дома. Пусть переадресуют рабочие сообщения мне на личную почту и отменят все встречи.
– Посвятите дни самобичеванию? – предположила домоправительница.
– Самобичевание, Лиза, больше по твоей части. А я займусь изучением фондовых рынков. На это обычно не остается времени. А мне не мешало бы углубиться в эту тему. Стоит проверить, не дурят ли меня мои собственные сотрудники.
– Вот и славно. Обедать и ужинать вы тоже будете дома? – уточнила Лиза.
– Да, пожалуй. Не хочу выходить. Не хочу, чтобы вместе с осадками на меня с неба обрушилась тоска. Тогда я точно стану похожим на тебя, а не на своего отца.
– Хорошо, тогда, если вы не возражаете, я приготовлю что-нибудь на свой вкус?
– Да, конечно, мне нравится любая твоя стряпня, – Марк пил кофе, закусывая виноградом. – Занавесь все окна, чтобы я не видел это уродливое небо… Я пойду в кабинет. Оскару можешь передать, что на сегодня и завтра он свободен.
Марк еще раз окинул нервным взглядом тусклый урбанистический пейзаж и, покачав головой, скрылся за дверью своего кабинета.
* * *
– Льет, как из ведра, почти неделю, – Марк с отвращением поглядывал в окно, словно больше всего в жизни презирал дождь.
– И долго ты собираешься провести в добровольном заточении? – поинтересовался Филип. – Сложно признавать, но всем не хватает того волшебства, с которым ты мотивируешь людей по утрам.
– Мне нужно отдохнуть, – признался Марк и тут же уточнил. – Лиза, ты заказала мне билеты?
Домоправительница заверила, что забронировала бизнес-класс на послезавтрашнее утро.
– Куда это ты собрался? – приятель явно был недоволен.
– Туда, где солнце. У меня села батарейка. Нужна подзарядка. Я не могу ни на чем концентрироваться больше трех минут, упускаю из виду важные детали, делаю досадные ошибки. Этот дождь… Он сводит меня с ума, лишает сил и энергии. Я сам на себя не похож. И виной тому дурацкая непогода.
– Ты серьезно считаешь, циклон всему причина? – усмехнулся друг.
– Просто я думаю совершенно не том, о чем хочу думать и о чем важно думать. Мое сознание сопротивляется, расточительно расходуя энергию, которая предназначена для решения совершенно других задач.
– Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь. Но с уверенностью могу сказать, что, если ты еще пару дней проведешь в квартире с завешенными окнами, у тебя окончательно поедет крыша. И дело совершенно не в погоде. Посмотри на себя… В кого ты превратился?
Марк почесывал подбородок, который обкалывала отросшая щетина.
– Ты пять дней пропускал утренние пробежки, не появлялся в бассейне. Перенес важные переговоры, не подумав о том, что партнеры не будут ждать… Все три твоих ассистента вешаются, потому что ты не согласовал ни один документ, которые они высылали тебе на почту в течение последних трех дней. Работа в офисе встала, потому что полномочий, которые ты делегировал, не хватает. И знаешь, что самое ужасное, ты не соизволил явиться на вечеринку в честь моего дня рождения.
– Мне просто нужна пауза. Я хочу немного отдышаться…
– Это, конечно, меня не касается. Но так ты рискуешь похерить все наши дела.
– Ясное небо над головой прояснит и мои мысли, – уверил Марк. – Парочка дней на берегу Карибского моря быстро вернет меня к жизни. Я буду вести дела дистанционно на арендованной вилле, поэтому при желании можно провести переговоры там.
– Как хочешь, – Филип был настроен скептически и даже не скрывал этого. – Но знай, если ты не соберешь себя за неделю, за дела возьмусь я.
– Договорились, – Марк не сомневался, что придет в норму за пару дней.
Они выпили еще по две бутылки пива и потолковали немного о делах, разобрав сто пятнадцать сообщений в личной почте Марка, прежде чем изрядно захмелели. Он обещал, что разберет оставшиеся пятьдесят семь до своего отъезда, и, едва проводив друга, в беспамятстве рухнул на диван.
* * *
Филип явно обрадовался появлению Марка в офисе после двухнедельного отсутствия.
– Ну наконец-то, – он расправил объятия, чтобы обнять своего друга. – Кажется, ты и вправду освежился.
Марк довольно рухнул на массивное кожаное кресло и расслабленно закинул ноги на стол.
– Непривычно заставать тебя таким, – признался Филип.
Что именно он имел в виду – потертые джинсы, закатанный на три четверти рукав или свитер, небрежно накинутый на плечи – сложно было понять. Марк был похож на безмятежного хипстера, а не на большого босса.
– Это все мама, – он прочитал мысли своего друга. – Не люблю я рубашки, удавки на шее и серебряные запонки. Но у мамы на этом пунктик. И каждый раз, когда она видит меня на фотках, она не забывает упомянуть, что я похож на бездомного, который выдает себя за бизнесмена.
– Ты серьезно?
– Абсолютно, – Марк рассмеялся. – Поэтому, если у меня запланировано интервью или какое-нибудь мероприятие, где мне придется сниматься на камеру, я надеваю один из десяти костюмов, которые выбрала мама.
– Ты покупаешь вещи с мамой? – Филип не мог больше скрывать сарказма.
– Эй, полегче! Что значит эта твоя интонация? – Марк нахмурился. – У нее безупречный вкус. И если я был стариканом на двадцать лет старше, то без пиджака не выходил бы даже выбросить мусор.
– Нет, правда… Ты покупал одежду с мамой?
– Нет, но в выборе она принимала непосредственное участие, – Марк отмахнулся и сделал оборот вокруг своей оси, чтобы увидеть, как в окно, к которому он сидел спиной, светит солнце. – Славный денек.
– Надеюсь, ты хорошо отдохнул, потому что впереди у нас много дел, – Филип перекинул в сторону Марка две папки. – Это вопросы, которые не терпят отлагательства.
– Я думал, будет больше… Но вижу, без меня работа не встала. И радостно, и досадно одновременно.
– Эй, полегче, – другу явно не понравилось, что он услышал. – Ты и вправду думаешь, что за общее дело радеешь ты один?
– Я не это имел в виду, – Марк старался подобрать слова. – Просто в прошлый раз ты в красках описывал мне, как запустились дела в мое отсутствие.
– Они запустились, потому что ты не оставил нам полномочий, чтобы их разрешить, – пояснил Филип. – Сейчас все лучше некуда. Мы заключили новый контракт, который даст нам ежемесячный прирост примерно в семь процентов.
– Это и есть контракт, про который ты говоришь? – Марк бегло взглянул на таблицы, графики и диаграммы. – Но здесь прирост не семь процентов в месяц, а двадцать семь в квартал…
– Это я и хотел с тобой обсудить, – Филип открыл распечатанную презентацию на той же странице. – Пока тебя не было, мы пытались оценить потенциал рынка и хоть как-то его оцифровать.
– Постой, – Марк тут же его прервал. – Хоть как-то? Я не ослышался? Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда мы делаем что-то хоть как-то… Я не люблю погрешности. А судя по тому, как ты выражаешься, допустимое отклонение стремится к ошибке в расчетах.
– Я вижу, ты очень хорошо отдохнул и решил усилить свою хватку, но позволь, я все же договорю, – Филипу не нравилось, как развивается диалог.
Марк швырнул папку на стол и откинулся на спинку кресла, словно ждал отчета от исполнителя, коим его друг вовсе не являлся.
– Мы заключили контракт, который даст прирост валового дохода примерно семь процентов в месяц, – он начал снова. – Вся информация по контракту в зеленой папке.
Перевернув обложку, Марк увидел, что только что держал в руках синюю и поспешил с выводами.
– Об этом контракте я рассказал тебе для информации. Я вовсе не планировал его обсуждать, – Филип был последовательным, но, казалось, вот-вот Марк что-то скажет, и он снова собьется с хода своей мысли. – А теперь про потенциал рынка, который я и хотел с тобой обсудить. Ты можешь снова взять синюю папку и открыть ее на третьей странице.
– Сделав отчет за первый квартал, мы пришли к выводу, что региональный рынок насыщен. Везде, где могли, мы уже заняли нишу. Здесь нет возможностей для роста. Следовательно, нужно выходить на новые рынки.
Марк безынтересно смотрел на отчет, содержимое которого он уже успел оценить, пока его партнер рассказывал о проделанной работе.
– Новые рынки мы условно поделили на развитые и развивающиеся. Провели их анализ и оценили возможный потенциал, – Филип неторопливо следовал по канату своих мыслей, чем немного начинал раздражать Марка, медленно раскачивающегося на кресле, которое словно имитировало запущенный секундомер. Филип подсознательно пытался уложиться в негласно отведенное другом время, опасаясь, что тот снова его остановит.
– Я за развивающиеся, – подытожил Марк, словно время действительно вышло.
– Но на развитых рынках Европы выше покупательская способность, – пытался возразить Филип.
– Как и конкуренция, – Марк перевернул страницу и указал на маркетинговое исследование. Пока друг медленно блуждал по лесу своих мыслей, он успел изучить всю презентацию, которая умещалась на десяти страницах – именно столько должно было быть в любом отчете, который попадал в руки Марку. Таково было его требование к документообороту – именно пять листов он мог полностью изучить за пять минут.
– Но верно и обратное, где ниже конкуренция, там хуже покупательская способность…
– Мы можем просто адаптировать наш продукт под условия спроса, – Марк стоял на своем. – Ваш отчет слишком приблизительный, как ты сказал сделанный хоть как-то, чтобы давать точные оценки.
– Но его составляли внештатные маркетологи. Привлекалась лучшая профессиональная консалтинговая команда, – Филип недоумевал оттого, что друг ставит под сомнение качество проделанной работы.
– Не лучшая, если я уже нашел три математические ошибки в расчетах, – отрезал Марк. – Даже моя двоюродная сестра в седьмом классе допускает меньше ошибок, чем нанятая консалтинговая команда. Распорядись, чтобы ее поставили в черный список. И сдерите с них неустойку за некачественно оказанные услуги.
– Где ты увидел ошибки? – Филип впился глазами в цифры.
– Первая таблица, строки три, восемь и пять, – Марк демонстративно бросил отчет в урну. – Поэтому я за развивающиеся рынки… Думаю, стоит обратить внимание на Восточную Европу. Мне по душе Румыния, Болгария, Беларусь и Россия. Думаю, их нужно проанализировать в первую очередь.
– Может, мы поправим отчет, и ты еще раз глянешь его? – Филип не отступал, хотя был уверен, что последнее слово будет за Марком.